Дженна страшно тупила — она могла сломать любой предмет, к которому прикасалась, включая сковородку из цельного куска чугуния, в учебе отставала в самых базовых предметах, в быту постоянно происходил какой-нибудь хозяйственный форс-мажор, к любым сложным техническим изделиям ее нельзя было даже подпускать (привет, вождение боевых роботов!). При этом признать свою некомпетентность, отступиться и вернуться на ту ферму, с которой приехала, Дженна категорически отказывалась. В ней жила какая-то детская надежда на чудо, что вопреки всему она сможет преодолеть все трудности и исполнить свою мечту.

Тут-то и случилось непоправимое. Даже каменное сердце циничной, потрепанной жизнью Анны не выдержало и растаяло от того душевного тепла, которое испускало это светловолосое создание. Ее пробивало на жалость каждый раз, когда блондинка плакала получив очередные неудовлетворительные оценки, или когда пыталась устранить последствия своей неуклюжести, производя в процессе еще больше разрушений. А на смену жалости пробудился материнский инстинкт, в отсутствии которого у себя Анна была железно уверена все эти годы.

Анна принялась посильно помогать Дженне во всем. Она объясняла блондинке учебные предметы, начиная с самых азов, помогала решать задания, дома облегчала, как могла, сложные отношения с бытовыми приборами, утешала, когда Дженна плакала в очередной раз, ругалась и дралась с назойливыми ценителями больших сисек (а в уличных драках без правил, закаленной предыдущими злоключениями Анне не было равных). Анна поставила предохранители на все, на что только возможно, чтобы ничего в квартире не могло закоротить, сгореть, взорваться или устроить потоп, продублировала все системы в квартире, закрепила, какие могла, предметы обстановки.

В ответ бесконечно благодарная Дженна окружила желтоглазую соседку теплом и заботой. Отныне Анна мягко спала, вкусно кушала, носила чисто выстиранные и тщательно выглаженные вещи, уложенные в шкаф ровными стопками. В квартире было убрано, в кухне чисто, в туалете благоухал освежитель — Анна жила по разряду люкс. Дженна всегда была готова помочь, сделать, что Анна скажет, рассказывала обо всем, что видела, и что случилось в Академии в последнее время. В глазах блондинки светилось полное обожание своей новой подруги, отчего Анна порой приходила в ступор.

А потом, по завершении вводного теоретического курса, кадетов допустили на пробные занятия на тренажерах, имитировавших различные виды боевых роботов. Тут-то и оказалось, что на курсе всего два будущих Пилота, стоявших на десять ступеней выше бездарностей, которых понабрали на курс, чтобы девяносто процентов из них в итоге отсеять. Когда Анна увидела результаты первого раунда пробных занятий, то не могла поверить собственным глазам. Одним из этих двух лучших Пилотов была сама Анна, а другим. Дженна.

— Анна! А ты мне не поможешь с заданиями на завтра? А я пока тебе кушать приготовлю. Твое любимое!

— Ла-а-адно, давай, помогу.

Анна нехотя выхватила из рук блондинки протянутый листок с распечатанными вопросами.

— Надеюсь, там не какая-нибудь антинаучная дичь про торсионные поля, как в прошлый раз?

— Не знаю, я не смотрела.

Анна вздохнула, блондинка не попробовала не то, что решить самостоятельно, но даже ПРОЧИТАТЬ задания.

— Ладно, иди, а я гляну.

— Спасибо! Я сейчас же начну ужин готовить!

— Так, ну-ка, что тут за бред на этот раз?

Женщина развернула листок и прочитала первую строчку.

— Приведите доказательство аксиомы Эскобара . Ну, это легкотня!

Она достала ручку из нагрудного кармашка рабочего комбинезона и, положив листок на стол и наклонившись над ним, принялась писать, бормоча себе под нос:

— При безальтернативном выборе из двух противоположных сущностей, обе будут являть собой исключительную ху.

— Анна! Анна!

— А? — женщина оторвалась от воспоминаний о том, как когда-то, давным давно, начиналась крепкая дружба таких противоположных по характеру девушек. — Что там?

— А я тебе заварила чай, — смущенная блондинка держала в руках небольшой термос. — Очень хороший элитный импортный чай, вкусный и душистый. Я вот его в термос налила. Ты будешь чай?

— Конечно, буду, — с нежностью сказала Анна, и Кризис просияла от счастья.

София, которая наблюдала за этим со стороны, несказанно удивилась, и перевела взгляд на Шаан. Но зеленая нага о чем-то шепталась с Венди и ничего не заметила.

— Тайли, хватит давать Тзелле мороженое, а то она простудится, — Милли строго одернула суккубу, которая увлеченно закармливала с ложечки маленькую нагу.

— Тайли, горюшко мое, теперь-то у тебя все хорошо? Наладились дела с твоей кудрявой красавицей? — благодушно спросила Венди.

— О, да! Она уже практически научилась делать. — Тайли осеклась, поглядев на Тзелле и Софию, — вещи.

— Я спрашиваю не об этом. Как у вас отношения? Марта понимает, что происходит, какое место она занимает в твоей жизни?

— Более или менее, — уклончиво ответила Тайли. — Мы договорились, что я оставлю ее в покое, не стану забирать с собой в Корракс, в гарем.

София потрясенно закашлялась.

— Ч-что? У тебя есть ГАРЕМ?

— Нет у нее никакого гарема, — хмыкнула Венди. — Гаремы в большинстве случаев есть у уже взрослых суккуб, которые могут их содержать. А Тайли еще юная совсем, да и времени у нее практически нет.

— Тогда зачем.

— Затем, что хотеть не вредно! — многозначительно ответила Тайли.

Она откусила кусок дынной булочки, неизменной части своего рациона, прожевала и проглотила его, запив чаем, затем продолжила говорить:

— Самое главное, что в родительский день я познакомила Марту с госпожой! И она одобрила мой выбор! Так что теперь, если понадобится, то все воинство Ада будет готово в стать на ее защиту!

— Тайли преувеличивает, — сказала Венди, глядя на шокированную Софию. — Но так-то, действительно, в случае нужды Тайли получит помощь от госпожи Сайтаны, своей хозяйки и наставницы.

— Главное, что Марта хорошо усвоила, — серьезнейшим тоном сообщила Тайли, — это ни в коем случае не пытаться заключать какие-либо договора ни со мной, ни тем более с госпожой!

— Почему? — вырвалось у Софии, и женщины за столом удивленно поглядели на нее. — Почему нельзя заключать договора?

— Когда Сайтана вступала в наши ряды, — веско ответила Венди. — она поклялась нам в верности. И одним из выставленных ей условий было раз и навсегда измениться, перестать быть демоном из Ада, для которого смертные лишь игрушки, и источник душ. На это ушло время, но, в конце концов, Сайтана переняла нашу мораль, стала практически одной из нас. Мы в бою доказали свое право на особое отношение, и стали равными для Сайтаны. Но на большинство других людей Сайтана глядит с легким пренебрежением, полагая их существами ниже себя, однако она научилась принимать и ПОНИМАТЬ то, что мы защищаем их, и что считаем даже самых слабых из нашего народа достойными защиты. Теперь Сайтана ненавидит других демонов, тех, кто с легкостью убивает и угнетает другие народы. А смертных, которые пытаются заключать с ней договора, предлагая в обмен жизни и души не только свои, но и невинных жертв — таких смертных Сайтана презирает.

— Ох, — София с ужасом слушала рассказ о том, как ведет себя могущественная высшая суккуба, живущая среди людей.

— Заключать договора без нашего разрешения Сайтане запрещено, да она и сама не горит желанием делать это. Многие пытаются призывать демонов, совершая жуткие ритуалы и кровавые жертвоприношения, только лишь для того, чтобы просить, требовать или купить еще мирских благ — власти, богатства, мести. Сайтана всегда отказывает этим омерзительным подонкам, и расправляется с ними на месте.

— Убивает? — в ужасе прошептала София, вспомнив длинные, покрытые маникюром когти принцессы демонов и ее зубастую улыбку.

— Не всегда, — хихикнула Тайли. — Мы, демоны, изобретательны в части обмана смертных. Мы мастерски трактуем условия заключенного договора, можем извратить каждую букву, каждую запятую! Порой госпожа придумывает наказания соразмерные совершаемому греху. Например.