Кролик оказалась под ним, лежа лицом вниз на земле. Она отчаянно вырывалась, но Умгал схватил ее одной рукой за уши, второй захватил за шею. Ногами оборотень оплел ее ноги, чтобы кролик не могла попытаться резко оттолкнуться и вырваться из захвата.

— Нет! Нет! Пусти! Пусти! — кричала несчастная, с ужасом осознавая беспомощность своего положения. — Не ешь меня!

Волк хрипло и злобно рассмеялся. Пустить? Ага, как же! Он уткнулся носом ей в плечо, вдыхая божественный запах, попка вырывающейся девушки была прижата к его паху, который возбуждающе щекотал ее короткий, просунутый в специальный вырез юбки, хвостик. От этого пробуждалась еще одна потребность, тоже требовавшая удовлетворения.

— Тише, тише, глупая зайка! — невнятно промямлил ей Умгал, оттянув голову девушки назад за уши. От предвкушения трапезы у него началось мощнейшее слюноотделение, отчего он через слово сглатывал слюну и шлепал губами. — Конечно же, я тебя съем! Ведь ты такая вкусная, молодая, здоровая и красивая! Ты просто предназначена для моего живота! Но сначала.

Умгал навалился на нее всем телом, проведя рукой по голой лодыжке девушки.

— Но сначала я тебя ОГУЛЯЮ!

— Не надо! Не надо! ПОЖАЛУЙСТА! — рыдая от ужаса, умоляла несчастная.

Умгал хрипло рассмеялся и запустил когтистые пальцы девушке за ремень юбки, после чего одним резким движением сорвал юбку. Теперь девичьи прелести, которые находились под хвостиком, оказались у рейнджера на виду. Умгал привстал, крепко держа кролика за уши, уткнув ее лицом в траву и сидя у нее на ногах, а второй рукой зашарил по поясу, нащупывая застежку ремня собственных штанов. Зайка заплакала навзрыд, все еще слабо дергаясь, но слезы не могли разжалобить монстра, который провел всю жизнь, пожирая таких, как она.

Просвистев в воздухе, стрела клацнула по вспыхнувшей голубым отблеском магической защите амулета рейнджера и, отскочив, упала на землю. Умгал отреагировал мгновенно, вскочив на ноги, выхватив меч из ножен, и угрожающе зарычав. При этом кролика он продолжал держать на весу за уши.

Неподалеку оказались еще два кролика — парни, которые стерегли ареал обитания их стаи. У каждого в руках был лук, а за спиной виднелся колчан со стрелами. Тот, кто выстелил в Умгала, уже наложил вторую стрелу, и оба лучника настороженно замерли, оценивая противника.

Рейнджер потянул носом воздух и уловил отчетливый резкий запах яда. Пущенная в него стрела была отравлена! Если бы амулет не защитил его, то сейчас он уже мучился бы в агонии, и только огромная живучесть оборотней, возможно, помогла бы ему пережить действие яда и не умереть.

Противники замерли друг напротив друга. Кролики не стреляли, опасаясь попасть в девушку, которую пытались спасти и смущенные тем, что у хищника оказалась магическая защита. Умгал же размышлял, как ему поступить — отпустить девчонку и кинуться в атаку, или драться одной рукой, удерживая добычу, или попытаться отступить, унося добычу с собой.

Морду Умгала перекосил раздраженный оскал. Рейнджер злился не только на кроликов, но и на себя тоже, за то, что проспал их приближение, позволив увлечься охотой, что опытному рейнджеру было непростительно.

Заминку разрешила сама пленница. Воспользовавшись тем, что внимание хищника отвлечено, она незаметно сунула руку в сумку на поясе, а когда достала ее, то резко хлопнула волку ладошкой по морде. Находясь внутри защитного пузыря магии, который обеспечивал амулет, она могла непосредственно коснуться своего врага и причинить ему вред. Глаза оборотня обожгло резкой болью, ладонь девушки была перемазана какой-то жгучей мазью. Умгал взвыл и затряс головой, его хватка ослабла. Воспользовавшись этим, кролик изо всех сил оттолкнулась ногами-лапами от живота хищника, ее уши выскользнули из руки Умгала, и добыча сумела вырваться, сразу пустившись наутек со всей возможной скоростью.

Лучники тут же воспользовались ситуацией, вскинув луки. Просвистела стрела, и вновь голубая вспышка волшебной защиты остановила наконечник всего в дециметре от головы рейнджера.

— Убью! — взревел, выходя из себя, Умгал, взбешенный резью в глазах и потерей с трудом доставшейся добычи.

Ухватив меч обеими руками, волк ринулся на лучников, увернувшись в сторону от стрелы, выпущенной вторым стрелком. Он принялся взбираться вверх по склону балки, но кролики не стали дожидаться, пока волк сумеет к ним залезть. Они могли бы выстрелить еще по паре раз, но уже не были уверены, что защиту хищника удастся пробить. Вместо этого оба лучника одновременно, не сговариваясь, развернулись и бросились наутек.

Умгал вскарабкался наверх, и погнался за ними. Глаза слезились, но с каждой секундой все меньше — физиология оборотня позволяла практически мгновенно залечивать мелкие раны, и то же самое касалось и подобных раздражающих эффектов.

Кролики бежали быстро, и не оглядываясь. На этот раз догнать добычу Умгал не мог, кролики знали здесь каждый метр, и на ровной поверхности легко опережали разъяренного оборотня. Растительность впереди вдруг начала редеть — похоже, там намечается еще одна расселина, и довольно глубокая. Умгал радостно оскалился, похоже, скоро ушастым нахалам некуда будет бежать. Прижатые к краю пропасти, они не смогут от него увернуться, и хотя бы одного кролика он таки поймает. Тогда нужно будет сразу убегать с добычей в укромное место, и уже там разбираться.

Однако хоть край обрыва и становился все ближе, кролики вовсе не собирались сбавлять темп. Наоборот, они еще поднажали и, разбежавшись как следует, сиганули через край.

Безумцы! — промелькнула мысль в голове у волка.

Умгал резко затормозил, ему вовсе не улыбалось прыгать куда-либо вслепую. Осторожно приблизившись к краю, рейнджер заглянул в расщелину и заскрежетал зубами. На другой стороне в склоне расщелины имелась кроличья норка с выступающим деревянным языком. Она, вероятно, специально была вырыта здесь как раз для вот таких прыжков. Кролики точно знали, где она находится, и приземлились четко на эту площадку. Знали они и то, что хищник, который охотится тут впервые, будет вынужден затормозить — прыгать в пропасть, рискуя покалечиться или убиться, не станет никто.

Умгал в бессильной злобе наблюдал, как лучники скрылись в норе, затворив за собой деревянную дверцу, замаскированную ветвями. Теперь со стороны нора была практически незаметна, сделавшись похожа на обычный выступ в стене обрыва, на котором растут кусты.

Рейнджер понимал, что охота закончилась неудачей. Прыгать за кроликами следом было рискованно. Даже если он не сорвется и не упадет на дно расщелины в двадцати метрах внизу, бесполезно искать добычу в кромешной тьме запутанных подземных ходов, рискуя провалиться в какую-нибудь ловушку с кольями. Представив на секунду, как долго и мучительно будет умирать сверхживучий оборотень, напоровшийся на вбитый на дно ямы кол, Умгал содрогнулся и отказался от мысли продолжать погоню. Инстинкт внутри него бесился в бессильной ярости, понимая, что добыче, которая была уже буквально у него в лапах, удалось вырваться и сбежать, и что сделать с этим ничего невозможно.

Задрав морду к небу, огромный черный волк завыл от досады, мучаясь от неутоленного голода.

До Датиана оставалось совсем чуть-чуть. Местность уже менялась, становясь более обжитой — чаще встречались тропинки, по которым проходили путешественники, рейнджер замечал места стоянок караванов, натыкался на заброшенные хижины или работающие технические строения, обеспечивавшие инфраструктуру вокруг Охотничьих Угодий. Благодаря этой инфраструктуре, работоспособность которой обеспечивала специальная техническая служба, обходившая узлы в сопровождении охраны из рейнджеров, в некоторой близости от земель Датиана еще сохранялась мобильная связь, можно было ловить телевизионный сигнал, подключаться к городской интернет сети в терминалах, расположенных в некоторых зданиях. Здания либо охранялись, либо были так хорошо укреплены, что проломить толстые стены и ворота без осадных машин не получилось бы.