Оставшиеся двое волков в последний раз попытались добиться успеха — слепой стайный инстинкт все еще мотивировал их сражаться. Умгал едва успел выдернуть меч из поверженного врага, как рядом уже раздавалось дыхание очередной твари. Волки, не сговариваясь, решили изменить тактику — теперь они больше не пытались повалить жертву, а принялись хватать ее за руки и ноги. Но Умгал вовремя отдернул ногу, и зубы одного из волков клацнули в воздухе. Второго, который попытался сомкнуть пасть на руке с оружием, рейнджер поймал на встречный удар. Провернув кисть с мечом красивым финтом, он, казалось, небрежным движением перерубил нападавшему волку шею, и животное рухнуло на землю, захлебываясь кровью.

Оставшись один, последний волк мигом растерял всю храбрость. Он был готов биться за стаю до последнего вздоха, но вот вся его стая мертва — он остался один, и сражаться насмерть больше нет причины. Скуля и поджав хвост, он кинулся наутек в кусты, догонять сбежавшего раненного сородича. На поляне остались лежать две туши — мертвый волк, под которым из разрубленного горла натекала лужица крови, и раненый, который еще молча шевелился, шумно дыша.

Умгал быстро добил раненого волка, чтобы его скулеж не побудил сородичей снова приблизиться к этому месту. Взвалив одну тушу на плечо, рейнджер поспешил ретироваться. Волка он освежует и выпотрошит позже, сначала требовалось покинуть территорию стаи, уйти подальше и найти укромное место для ночлега. Он бежал легко, скоротечная схватка не успела отнять сил. Опытный и хорошо вооруженный боец не получил ни царапины, запросто разделавшись сразу с несколькими хищниками низшего порядка.

Первый караван крипсов, встреченный Умгалом после столь долгих скитаний, приподнял рейнджеру настроение, показав, что еще не все разумные существа в этих лесах перебиты или сбежали от наступающих демонов . Мелкие мохнатые уродцы обычно не вызывали каких-то особенных чувств, но сейчас он так был рад видеть даже их, что не мог заставить хвост перестать мотаться из стороны в сторону.

В своей обычной неторопливой манере, крипсы показывали и рассказывали ему, какой в наличии имеется товар, растягивая слова со странным акцентом.

— Ээээ, слющай! Налетай, покупай, пока подешевело! Повезло тебе, брат, считай, на последний караван попал!

— А что такое? — насторожился датианец.

— Дык все уже, ходить нэзачем в эту сторону! — состроив грустную мордочку, ответил крипс. — Больше и не живет почти никто. Кто-то съехал в сторону Датиана, кто-то в Лискат отправился. Некому товар возить, будэм на другом маршруте работать!

— Это на каком же, если не секрет? — полюбопытствовал рейнджер.

Крипсы находили способы медленно, но верно обмениваться информацией среди своих сородичей. Практически вездесущих и неприкасаемых, мелких торговцев можно было обнаружить в любой части региона, да и вообще по всей Карвонне. То, что узнавал один караван, разносилось из уст в уста, и рано или поздно достигало ушей на другом конце континента. Именно так когда-то власти Триумвирата и узнали о начавшейся миграции дикарей и причинившей ее угрозе. Разведывательные службы некоторых Безопасных Зон держали целые отделы, занимавшиеся поиском информаторов среди крипсов, покупкой интересных данных и последующим их анализом.

— Раз поселений к югу от Лиската больше нэт, савсэм нэт, то перенесем маршруты севернее. Будэм активнее торговать между Лискатом и Датианом, глядишь, перед лицом общей угрозы их отношения потеплэют. На запад будэм ходить, в Сибеле. На сэвер тоже — в Орсану и дальше.

— А у вас есть что-то для связи? — нетерпеливо спросил Умгал, в этот раз даже из вежливости не глянувший первым делом выкаченные перед ним коврики с товарами. — Рация какая-нибудь, или телефон?

— Нэт, брат, то товар дорогой, в лесу не продашь — только на заказ носим.

— Может, я могу пойти с вашим караваном до ближайшего поселения?

— Вай, зачэм тебе, брат? Мы мэдленно идем, тащим скарб, драться за тебя нэ будэм — нэ умэем, да и нэльзя. Ты лучше сам иди.

Умгал призадумался. Крипсы действительно не сражались. Статус-кво, которым они обладали делал их неприкосновенными, нападать на караван крипсов будут только совсем отмороженные, а такие в Диких Землях долго не живут. Торговцы соблюдали нейтралитет, никогда не вставали ни на чью сторону — дикари могли глотать друг друга у них на глазах, но никто из крипсов не шевельнул бы и волосатым пальцем. В случае если же на караван нападали, то среди клади карликов внезапно оказывались вполне себе эффективные средства защиты, которых было достаточно, чтобы отбиться даже от крупных хищников, или хотя бы обеспечить свой побег. Караваны ползли проверенными, десятки раз хожеными маршрутами, практически не боясь нападения и обычных опасностей Карвонны.

— Хорошо, а вы можете подсказать, как мне добраться до поселений, где может быть связь? Хоть кто-нибудь еще здесь остался? Только, чтобы информация была надежная, моя миссия очень важна!

— Вах, обижаешь! — деланно возмутился торговец.

Последовал горячий торг, где стороны наперебой старались убедить друг друга, били себя кулаками в грудь, призывали в свидетели всех святых, что вот нужно кормить не менее одиннадцати (да-да, одиннадцати!) голодных детей, несчастных маленьких мохнатых комочков, которые умрут от голода все до единого вот прямо сейчас, если их папа уступит клиенту хотя бы еще одну крону.

Но Умгал хорошо знал, как торговаться с этими мелкими шкодными вонючками. Противный запах, кстати, — одна из основных причин, из-за которых на них брезговали охотиться любые обладающие обонянием существа. На втором месте шел противный вкус крипсов. Нужно как можно дольше не светить деньги, пока торгаш не покажет товар лицом, чтобы убедиться в его наличии, и пока не будут обговорены все условия и окончательная стоимость. У крипса, оказывается, была карта, которую Умгал купил бы за любые деньги, но следовало убедиться в надежности и актуальности предоставляемой информации, ведь хитрые торгаши запросто могли приврать.

Только внимательно рассмотрев карту, обсудив каждый нанесенный на нее населенный пункт, вытребовав торговый журнал каравана, чтобы посмотреть, какие из отметок на карте караван посещал в обозримом прошлом, Умгал согласился с тем, что карта имеет определенную ценность.

Только тогда Умгал достал из поясной сумки кошелек с датианскими деньгами, и отсчитал требуемую сумму — часть в бумажных кронах, часть в золотых ангелах. У предводителя каравана чуть не случился обморок, когда он увидел, сколько на самом деле мог бы запросить. Грязная истрепанная походная униформа, порванная в нескольких местах, самодельные оружие и мешок не давали никаких намеков на истинное финансовое положение их владельца. Но Умгал никогда не обижал крипсов, помня о несомненной полезности мохнатых коротышек. Он прикупил еще всяких товаров у других торговцев каравана, вызвав на мордашках радостные улыбки и благодарные возгласы. Что-то пригодится в походе, что-то Умгал взял просто из вежливости. И везде, включая карту, накинул процентов десять. Так-то одиннадцать малышей точно останутся живы, и вполне себе сыты! Для жителя Датиана, да еще с высокой зарплатой офицера, ценники крипсов, торговавших в основном с нищими дикарями, казались смехотворными. Умгал всегда сам приплачивал, и отряду советовал (когда у него еще был отряд), чтобы поддерживать в коротышках хорошее мнение о рейнджерах, и рассчитывать на мелкую помощь или уступки при торговле.

Караванщик деловито попробовал золото на зуб, и просиял благодарной улыбкой.

— Эээ, помни, слющай, ходы строго на сэвер, к троллям! — затараторил он, став разговорчивым после того, как сделка была завершена. — Тут по прямой совсэм нэдалэко! Они пока не съезжали, как добраться подскажут тэбе!

— Спасибо, ребята, — с улыбкой поблагодарил Умгал, и на этом оборотень и караван разошлись своими путями.

Крипсы принялись не спеша собираться, сворачивая развернутые шкуры с пристегнутыми к ним товарами в тюки, а Умгал заторопился на север, не желая терять ни одной лишней минуты.