Радио: Осторожно, капкан в луже .

Шлепая по лужам армейскими ботинками, Охотники перебежкой достигли окружавшего деревню решетчатого забора с натянутой поверху колючей проволокой. На маленькой калитке висела тонкая цепь с навесным замком. Дернув калитку пару раз и убедившись, что она не открывается, командир сделал знак и вперед вышел боец с кусачками. Захватив ими цепь, он навалился на рычаг со всей силой искусственных миомерных мышц своего доспеха. Этого хватило, чтобы перекусить цепь одним движением, и она с лязгом шлепнулась в лужу у основания калитки. Пинок ботинка и калитка распахнулась, пропуская людей внутрь.

Радио: Охотник-один берет левый дом, Охотник-два — правый. Сталкер-один контролирует улицу, Молния ждет сигнала .

Еще одна перебежка и бойцы подобрались к торцу левого дома.

Радио: Охотник-два начинает проникновение .

В торце не было двери, только окно с приоткрытыми ставнями. Подкравшись к окну, командир осторожно заглянул внутрь. Представшая перед ним картинка заставила бойца стиснуть зубы от гнева. В комнате, обычной для любого подростка, находился один из жителей деревни — молодой кобольд. Он развалился на диване, прикрыв глаза, раскрыв рот и тяжело дыша от удовольствия. У него был огромный вздутый живот, в котором что-то отчаянно барахталось. Хищник только что съел свой ужин — проглотил кого-то из добычи живьем. Человек? Или, может быть, кролик? Несчастная жертва еще была жива, еще сопротивлялась, пытаясь вырваться, преодолеть отделявшие ее от внешнего мира, воздуха, свободы и жизни пару сантиметров неподатливой плоти.

— Попробуем спасти. Стрелять нельзя — заденем живот. Уберу его руками. Подстрахуй меня, Ворон.

Кобольд не слышал этих слов, произносимых шепотом в закрытом шлеме. Для стороннего наблюдателя фигуры Охотников казались бы безмолвными, словно призраки. Прижатые к горлу ларингофоны позволяли говорить очень тихо, буквально шептать — и все равно товарищи услышат этот шепот даже сквозь грохот боя.

Воронов поднял автомат, направив ствол с глушителем на кобольда сквозь оконное стекло. Командир попытается убить кобольда ножом, но если тот что-то услышит прежде, чем к нему удастся подкрасться, то Ворону придется застрелить его, рискуя попасть в жертву.

К подоконнику приставили короткую штурмовую лестницу. Командир осторожно взобрался по ней и попробовал открыть окно, молясь, чтобы деревянная рама не скрипнула. У него получилось, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух, на который занятый собственными внутренними ощущениями кобольд не обратил внимания. Командир нацелил на него свое оружие, страхуя Ворона, который забрался по лестнице вторым.

Ящер по-прежнему не обращал внимания ни на что. Запрокинув голову с закрытыми глазами, он шипел от удовольствия, а теперь, когда шум дождя и ветра остались за окном, командир уловил сдавленные крики, доносившиеся из его живота.

Бойцы переглянулись и командир кивнул. Он опустил автомат, позволив ему повиснуть на ремне, и достал из набедренных ножен длинный нож. Шагнув вперед, Охотник левой рукой резко схватил ящера за челюсть, а правой коротким размахом всадил нож кобольду в шею. Хлынула кровь, глаза хищника распахнулись от удивления и боли, когтистые лапы бессильно заскребли по бронированным пластинам доспеха, не в силах ранить или оттолкнуть противника. Охотник продолжал наносить удары. Еще один, потом еще один. Захрипев, тварь обмякла, жизнь почти мгновенно покинула ее тело.

Воронов тут же развернулся к двери, прицелившись в нее, готовый стрелять, если дверь откроется. Но никто, похоже, не услышал. По штурмовой лестнице в комнату взбирались остальные члены отряда.

Командир стащил тело кобольда с дивана на пол, положив на спину, и осторожно разрезал его живот ножом. Мономолекулярное лезвие с легкостью полосовало толстую шкуру и плоть. Живот раскрылся, наружу хлынула кровь и показалась на свободу голова девушки. Она тут же принялась хватать ртом воздух, но командир не дал ей такой возможности, повалив на землю и зажав рот рукой.

— Молчи, слышишь! — лицевая пластина шлема приблизилась к самому уху жертвы той частью, где находился внешний динамик и из него донесся громкий шепот. — Если ты заорешь, то нас услышат. Молчи и не открывай глаза, поняла?

Девушка перестала вырываться и затихла, жадно дыша через нос.

— Медик. Третья секция с ним. Первая и вторая со мной. Контроль за дверью.

Третий номер хлопнул Ворона по плечу, и боец шагнул вперед, к двери. Повернув ручку, он толкнул дверь, приоткрыв ее настолько, чтобы полностью видеть пространство коридора за ней.

— Длинный коридор, несколько дверей в левой стене. Одна дверь в правой, еще одна в конце коридора. Из правой двери слышен шум телевизора. Дверь в дальнем конце: свет, музыка и громкие разговоры.

— Ожидайте, мы эвакуируем пострадавшую.

Медик третьей секции склонился над обнаженной девушкой. Он промыл ей лицо и глаза специальным составом, им же обтер все тело. После оказания первой помощи третья секция отойдет, чтобы вывести спасенную за пределы деревни и передать страхующим Сталкерам.

Радио: Охотник-два проник в здание справа. Это кладовая, в следующем помещении стоит два ряда клеток с пленными. Женщины в одном ряду, мужчины в другом. Общее количество пленников — двенадцать человек. Между рядами проход, в конце помещения находятся танго, охраняющие клетки. Незаметно сработать практически без вариантов .

Радио: Первый принял. Ожидайте сигнала на штурм, мы еще занимаем позиции .

Командир сделал знак, и первая секция двинулась вперед. Вторая секция осталась в зачищенной комнате, чтобы не создавать толпу в коридоре. Третья покинула здание через окно, уводя девушку к Сталкерам.

В коридоре первой попалась дверь налево. Третий номер, шедший слева, приоткрыл ее и осмотрел помещение. Еще одна спальня и в ней никого нет.

Следующая дверь справа определенно требовала внимания. Из-за нее доносился шум телевизора, значит, там наверняка кто-то есть. Ворон повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь внутрь помещения. Через открывшуюся щель в поле зрения попали маленькая клетка с еще одной девушкой-пленницей, телевизор, по которому показывали Голодные Игры, и кресло, в котором развалился еще один кобольд, толстый и уродливый.

Девушка, чье лицо было обращено к двери, увидела солдата. Ее зрачки расширились, но она сумела сдержать возглас удивления. Воронов приложил палец к шлему, показывая молчать. Пленница не стала кивать, опасаясь, что сидящий в кресле хищник обратит на нее внимание.

Ворон просунул в дверной проем автомат, потянул спусковой крючок, и оружие с глушителем два раза издало тихий плюющий звук. Пули пробили тело насквозь, экран телевизора разлетелся вдребезги, хотя динамик все еще продолжал работать и звук не прервался. Кобольд дернулся и свалился на пол. Прежде, чем он сумел открыть пасть, чтобы закричать, оружие плюнуло пулей еще раз — контрольным в голову.

Ворон открыл дверь шире, врываясь внутрь. Больше никого. Только девушка сидела в своей крошечной клетке, зажав рот руками, чтобы не закричать. Она не знала кто это, что за черные страшные фигуры. Но сидя в клетке в комнате хищника, ожидая съедения, знала, что хуже уже точно не будет.

— Кусачки.

Радио: Второй всем, один танго вышел из правого дома на улицу и идет к вам .

Радио: Первый Сталкеру. Уберите. Нам компания не нужна .

Радио: Сталкер-один работает цель .

Оба бойца снайперской пары вели движущуюся по улице фигуру. Один из охранявших добычу кобольдов вышел под дождь и теперь медленно брел, обходя лужи и расправив над головой какую-то тряпку, чтобы не намокнуть. Снайпер скосил глаза в сторону расчетных данных, выводимых баллистическим вычислителем. Поправка на расстояние, силу ветра, упреждение.

— Выстрел.

Раздался громкий хлопок. Глушитель поглотил вспышку и большую часть звука. Остаточного отголоска большого расстояния все равно никто не услышит. Там, в ста пятидесяти метрах от стрелка, кобольд споткнулся на ходу, когда пуля, просвистев по улице, попала ему в грудь, пробив тело насквозь. Он покачнулся, и медленно завалился на спину, прямо в лужу, которую только что обошел, раскинув руки и ноги звездочкой. Тряпка, которой он прикрывался, отлетела в сторону.