Анне, как руководителю инженерной службы, было приказано быстро и решительно взяться за приведение полученного здания в надлежащий вид. Со всем присущим ей усердием полковник Демора принялась облагораживать территорию. Уже на второй день пространство вокруг здания просматривалось множеством электронных глаз, прощупывалось датчиками, обнаруживающими все что угодно с помощью целого десятка различных чувств . Каждый сантиметр площади простреливался перекрестным огнем с нескольких оборудованных и замаскированных огневых точек. Все дверные проемы получили толстые стальные двери, которые не смог бы проломить тараном даже броневик, все до единого окна оказались забраны решетками, на плоской крыше появилась сложенная из бронированных листов башенка.

Представители Датиана не возражали против подобных изменений — они к ним давно привыкли. Про оружие они не знали (Анна спрятала его от посторонних глаз), а на укрепление всего чего можно в здании не обращали внимания. Каждая новая человеческая цивилизация из другого мира, открывавшая посольство в первый раз, проходила через этот этап. Страх — чувство, которое в первую очередь охватывало всех, кто впервые столкнулся с порядками, царящими на Карвонне. Практически все, кто прибывал из миров, где человек находился на вершине природного порядка, испытывали шок, оказываясь в мире, где люди далеко на всемогущи и где они зачастую ценятся с кулинарной точки зрения даже больше, чем со всех прочих.

Послы приезжали в Датиан, словно в логово с монстрами, часто воображая, что здесь по улицам слоняются стаи кровожадных чудовищ, нападая на несчастных горожан. Решетки и двери, которыми они окружали себя, ни в коей мере не смогли бы защитить прячущихся внутри людей, если бы хищникам понадобилось их достать — надежную защиту давала лишь добрая воля Защитницы. Со временем новички осваивались и привыкали к жизни в Безопасной Зоне, понимали, что никто никого просто так не ест, если соблюдать законы и вовремя платить налоги. После этого некоторые убирали излишние и неудобные укрепления, некоторые оставляли. Пускай, может им так лучше спится.

Внутри Анна провела не меньшую работу. Планировка здания подверглась значительным изменениям. Полковник разделила двухэтажный корпус на четыре части. На первом этаже одна часть была отведена под собственно функции представительства: в ней располагались зал ожидания для посетителей, приемная, кабинеты сотрудников. Вход туда осуществлялся после формального досмотра на посту охраны, расположенном на крыльце.

Административный блок должен выдавать визы на посещение Федерации и заниматься вопросами приезжих туристов, ученых, предпринимателей и работников. Однако это лишь бутафория — приезжих из Федерации не будет, кроме агентуры, диверсантов и боевиков под разными легендами потоком хлынувших в город. И точно так же никто не ожидал в ближайшее время толп местных желающих посетить достопримечательности на стороне Федерации или завести деловые связи. Поэтому охранники на входе скучали в своих брониках с автоматами на груди, девушка на ресепшене пила кофе и раскладывала пасьянс с девяти до пяти кроме выходных (среда — санитарный день).

Оставшееся пространство первого этажа занимал защитный периметр. Перегородки между комнатами убрали, создав большое открытое пространство. Защитники должны располагаться дальше — на позициях для стрельбы, которые нельзя обойти, с укрытиями от ответного огня и гранатоуловителями. Если же защитников прижмут, то они отойдут в несколько укрепленных комнат-убежищ, с запасом провианта и медикаментов на пару месяцев осады.

Оставшиеся секции располагались на втором этаже. Лестницы наверх теперь перекрывались решетками, а посты охраны на площадках были куда серьезнее, чем на входе в здание.

Третья секция отводилась под жилые помещения для охраны и приезжих специалистов. На подхвате у охранников , сплошь состоявших из настоящих солдат, имелось различное оружие: винтовки, пулеметы, гранаты. В случае тревоги, через минуту на боевых постах окажется сотня бойцов, готовых превратить попытку штурма в кровавый кошмар для атакующих. Анна небезосновательно рассчитывала, что они смогут удержать периметр даже против многократно превосходящего врага, при условии, что у того не будет тяжелого вооружения или осадных машин.

Так дипломатическое представительство Земной Федерации стало самым укрепленным зданием в посольском квартале, который сам являлся одним сплошным укрепленным пространством, а аналогичные службы охраны других посольств координировались друг с другом под единым командованием, в случае военного кризиса создавая гарнизон, защищавший не посольства по отдельности, а весь квартал целиком.

Четвертая секция отводилась под оборудование. Здесь располагалась аппаратура дальней связи, постановщик помех, генераторы электроэнергии, центр управления защитным периметром и координации отделений охраны. Сюда же будет сходиться поток информации по закрытым шифрованным каналам, когда представительство начнет выполнять свою основную функцию — шпионского центра и штаб квартиры разведки. Затем собранные данные будут передаваться дальше, для чего на крыше, куда поднялась Анна, уже сооружен каркас ферм башни-ретранслятора. Сейчас по нему ползали техники, размещая оборудование и протягивая оптоволоконные кабели.

— Лестницу крепче держите, паралитики! Понабрали, понимаешь, мутантов по объявлению!

Анна хмыкнула, и привычным движением вытащила губами очередную сигарету из пачки. Нашарив в кармашке жилета зажигалку, женщина прикурила, заслонившись ладонью от ветра. Огонек зажигалки блеснул в ее желтых глазах. Затянувшись, она задумчиво уставилась с крыши вдаль, на раскинувшиеся вокруг посольского квартала здания города, прокручивая в голове список оставшихся к выполнению работ и оценивая их примерный объем.

Трель рингтона отвлекла Анну от раздумий. Ругнувшись сквозь зубы, она достала из кармана джинсов смартфон с местной симкартой, и с удивлением увидела входящий звонок с неизвестного номера.

— Алло?

— Приветствую вас, Анна, — ответил хрипловатый грубый голос.

Анна напряглась. Это не похоже на человека!

— Кто это и откуда у вас мой номер? — нахмурилась женщина.

— Это Сэйдж. Вы помните, как мы встречались во дворце госпожи Тамиты?

— Помню. — неохотно проворчала она.

Действительно, того дракона было трудно забыть, особенно после того, как он так настойчиво предлагал себя в гиды по Датиану, рассчитывая использовать это в качестве предлога, чтобы увидеться с ней снова. Не забыла Анна и его пренебрежительного тона по время переговоров, и чувство тревоги в груди, когда он обратил внимание именно на нее. Сейчас это чувство вернулось вновь, и Анна напряглась, отрешившись от звуков окружающего мира, сосредоточившись только на разговоре с хитрым и опасным противником, который снова попытается вытянуть ее из-под защиты возводимого сейчас оборонительного периметра.

— Вы мне так и не перезвонили, — продолжал говорить тем временем дракон, — а я так ждал, так ждал! Вот и решил, наконец, позвонить вам сам. Хочу пригласить вас на небольшое культурное мероприятие сегодня вечером. Познакомиться поближе, навести, так сказать, мост дружбы между нашими народами. на приватном уровне.

— Откуда у вас мой номер? — повторила Анна свой второй вопрос.

— Ну, я мог бы сказать, что получил его через ваше новое представительство, но оказалось куда легче найти его в министерстве образования. Его записали в вашей родительской карточке, когда ваша дочь поступила учиться в Сакуру. Вы понимаете?

Еще бы она не понимала! С айкью в двести сорок пунктов Анна Демора прекрасно все понимала, и сейчас ее могучий интеллект бился в черепной коробке, словно загнанная в угол мышь, пытаясь придумать, как выскочить из ловушки. Точно так же, как дракон добыл ее номер, он может сделать в Сакуре все, что угодно. Этому Анна не удивлялась — вся фишка с отправкой детей дипломатов в местные школы и придумана для того, чтобы держать иномирцев в узде и, в случае нужды, влиять на их поведение с помощью угроз заложникам. И вот теперь охваченный похотью дракон собрался использовать эту возможность, чтобы принудить ее, Анну, к извращенному сожительству. Представив, как ее будет драть раком огромный зубастый ящер, женщина побледнела от ярости, стиснув кулак до боли в костяшках.