Безумная, первобытная алчность в его глазах самую малость потускнела, однако взгляд, пригвождающий Клейна к месту, всё так же источал леденящую угрозу.
Свисть! Свисть! Юноша, не теряя времени, метнул следом и оставшиеся грибы. Мистер А ловко переловил их все до единого и без тени сомнений жадно сожрал.
Лишь теперь голодный блеск в его взоре заметно смягчился. Окинув коротким взглядом снующие за окном мутные силуэты, оракул шаг за шагом попятился в самый угол и бесследно растворился в густом мраке.
Хух… Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух и благоразумно отступил в противоположный конец комнаты, вжавшись в стену.
«Поразительно, этот псих и впрямь умудрился выжить… Впрочем, нельзя не признать: в подобной клоаке таланты „Епископа Роз“ даруют поистине чудовищную фору. Опираясь на заготовленные впрок запасы плоти или же просто пожирая самого себя, можно продержаться пугающе долго… Да и то, что „Леди Отчаяние“ Панатия до сих пор не стерла его в порошок, красноречиво вопит о заоблачной мощи этого фанатика. Хотя, готов биться об заклад: весь арсенал Записанных навыков полубожественного ранга он уже высушил до дна…» — лихорадочно препарируя ситуацию в уме, Клейн принялся тщательно взвешивать слова, намереваясь выудить из мистера А хоть какие-то зацепки:
— Удалось нащупать ниточки к выходу?
Из угла напротив не донеслось ни звука. Оракул проигнорировал вопрос, сохранив глухое, звенящее молчание.
«Окончательно сбрендил и утратил дар речи?» — сыщик выдержал пару секунд на раздумья, после чего выплюнул одно-единственное имя:
— Леомастер.
Имя того самого страдающего от расщепления личности «Темного Святого» ордена Авроры.
Спустя короткую, томительную паузу хрипловатый, надтреснутый голос мистера А всё же разорвал тишину:
— Его тоже… «спровадили» сюда?
«Так и знал, этот ублюдок реагирует исключительно на дела ордена Авроры…» — Клейн с абсолютным спокойствием отозвался:
— Отнюдь. Он наглухо застрял в руинах битвы богов.
Не дожидаясь реакции фанатика, сыщик продолжил развивать мысль:
— И с какой стати ты так и не переступил порог той древней церкви?
Мистер А невнятно, сдавленно прохрипел:
— Там кроется погибель… Смертельная, первобытная жуть…
— Да и снаружи ничуть не лучше. Вся эта леденящая мерзость берет начало именно в недрах храма. А все, кто бесследно испарился в этих краях, неминуемо восстанут вновь под лучами багровой луны…
Оракул даже не успел договорить, как скупые, пробивающиеся сквозь портьеры лучи багровой луны внезапно, пугающе померкли, погружая комнату в беспросветный мрак.
Глава 837
Повешенные
В тот самый миг, когда багровое сияние луны внезапно померкло, в голове Клейна молниеносно вспыхнула мысль:
«Багровая луна вновь скрылась за пеленой тумана!»
Едва эта догадка оформилась, как мельтешащие за темными портьерами силуэты разом, словно по волшебству, испарились без следа. Вместе с ними бесследно оборвалось и то глухое, звериное рычание.
«Округа вернулась в свое первозданное состояние… „Леди Отчаяние“ Панатия вновь обрела свободу маневра… Мистер А тоже избавился от нужды оглядываться на внешние угрозы и теперь может спустить с цепи свою первобытную жажду, бросившись в атаку на добычу…» — Клейн мгновенно оценил расклад. Вскинув правый указательный палец, он звонко щелкнул, воспламенив листву на дереве в нескольких десятках метров от себя.
Юноша вознамерился разорвать дистанцию с мистером А, дабы избежать дальнейшего заражения его чумой, а заодно выиграть время, чтобы решить: стоит ли рисковать шкурой и соваться в недра той древней церкви.
Для выхода из этого гибельного положения сыщик уже набросал черновой план. Он рассчитывал использовать весьма разностороннего и смертоносного мистера А в качестве громоотвода, чтобы отвлечь внимание пугающей Демонессы. В конце концов, для Панатии не было ни малейшей разницы, чьей плотью набивать брюхо — «Пастыря» или «Марионеточника». Она бы не задумываясь набросилась на того, кто казался более легкой и доступной добычей.
Столкновение этих монстров было неизбежно, и в пылу их кровопролитной схватки Клейн планировал улучить идеальный момент, чтобы нанести Панатии снайперский, сокрушительный удар!
Однако в тот самый миг, когда ревущие языки багрового пламени взметнулись ввысь, наглухо укрыв его силуэт, юноша краем глаза уловил, как мистер А в очередной раз обернулся бесплотной тенью и слился с округой, бесследно растворившись во мраке.
«Сбежал… Дал деру… А как же твой хваленый образ отбитого наглухо, безумного оракула? Разве ты не должен был с остервенением гнаться за дичью? Какого дьявола ты поджал хвост?..» Взгляд Клейна заледенел, а уголок рта предательски дернулся.
В следующее мгновение его собственная фигура растаяла в огненном вихре, благополучно вынырнув из пламени в нескольких десятках метров поодаль.
Но едва сыщик выскочил из огня, как его лоб вновь обдало обжигающим жаром. Легкие налились свинцом, а каждый вдох давался с хриплым, надрывным трудом.
Чума!
Смертоносная зараза «Леди Отчаяние» Панатии всё же настигла его!
Взору Клейна предстала ослепительно прекрасная дева в кипенно-белой мантии, невесть когда взмывшая в воздух. Плавно паря над землей, она шаг за шагом неумолимо приближалась прямо к нему.
Под ногами Панатии раскинулась гигантская, сплетенная из мириад незримых нитей паутина. Прозрачные путы намертво цеплялись за деревья и соседние дома, наглухо перекрывая добрую половину улицы.
В глазах этой Ведьмы полубожественного ранга первобытный, дикий голод уже успел заметно поутихнуть, сменив свой кроваво-красный отлив на нечто иное. Теперь она взирала на Германа Воробья со смесью безумной насмешки и садистского предвкушения. Казалось, она вознамерилась дюйм за дюймом выдавить из жертвы все силы к сопротивлению, заставив ублюдка сполна вкусить самую беспросветную, мучительную и глубокую агонию отчаяния.
Титаническим усилием воли сдержав рвущийся наружу кашель, Клейн вновь звонко щелкнул пальцами. Одно из деревьев, растущих подле остроконечной церкви, мгновенно вспыхнуло ревущим багровым столбом.
Его силуэт тут же скрылся в пламени, стремительно истончился и телепортировался прямиком к вспыхнувшему стволу, вынырнув в самом сердце бушующих, завораживающе ярких языков огня.
Не теряя ни доли секунды, юноша рыбкой бросился на землю и, стремительно перекатываясь, благополучно добрался до боковой стены древнего храма.
И в этот самый миг его тело пробрала леденящая стужа. Ступни, бедра и поясницу мгновенно сковало толстым панцирем льда. Воздух вокруг резко остыл, а на камнях щедро осел густой, колючий иней.
До хруста стиснув зубы и обуздав клокочущую в груди панику, Клейн действовал строго по заготовленному плану. С пугающим, ледяным хладнокровием он вскинул обе руки и с силой прижал ладони к церковной стене.
Надетая на левую кисть жуткая перчатка «Ползучий голод» уже налилась кристальной прозрачностью!
Абсолютно бесшумно, словно нож сквозь масло, силуэт Клейна просочился сквозь монументальную каменную кладку, оказавшись в недрах остроконечного храма.
А в то место, где он находился жалкую секунду назад, с крошечным опозданием впечатался сгусток непроницаемо-черного, инфернального пламени. Угодив лишь в самый угол, огненный шар разлетелся во все стороны зловещей волной, в мгновение ока выжигая дотла и бурьян, и ледяную корку.
В это же время кружащее над церковным шпилем воронье синхронно распахнуло клювы, огласив округу хриплым граем:
— Кар!
— Кар!
— Кар!
Панатия замерла на месте. Неотрывно взирая на высящийся впереди черный храм, Демонесса дюйм за дюймом позволила первобытному, леденящему страху исказить свое прекрасное лицо.
…………
Внутри храма просочившийся сквозь стену Клейн на пару секунд ослеп — здешний мрак оказался куда гуще уличного. Лишь когда сковавший его ледяной панцирь начал стремительно подтаивать, юноша привык к скудному полумраку и наконец-то смог разглядеть убранство.
