В этот самый миг артефакт на его левой кисти, пускай и сохранил свою непроницаемо-черную окраску, начал источать дикую смесь зловещей скверны и благородного величия.

«Взятка»!

Он в буквальном смысле совал врагу кусок мяса в качестве «взятки», дабы безжалостно подрезать его атакующий потенциал, защиту и власть над ситуацией!

Но тени, словно почуяв неладное, хищно отпрянули в самый угол. Фарфоровое блюдо с грохотом впечаталось в уже начавший подтаивать лед, разлетевшись на мириады осколков.

Вслед за этим мрак вздыбился ввысь, стремительно вылепливая из себя непроницаемо-черный силуэт, укутанный в глухую мантию с капюшоном.

В ладонях незнакомца невесть откуда материализовался призрачный, полупрозрачный фолиант, а тишину комнаты разорвал тягучий, льющийся словно из ниоткуда напев:

— Я пришел, я увидел, я запечатлел.

Едва эти слова повисли в воздухе, как страницы магической книги бешено зашелестели, соткав прямо из пустоты ослепительно-белое, пышущее невыносимым жаром огненное копье.

Мистер А? Он что, окончательно с катушек слетел? Пускать в ход огненные фокусы в такой взрывоопасной обстановке⁈ Сердце Клейна тревожно екнуло. Молниеносно сориентировавшись, он широкими шагами рванул прямо на врага, пряча левую руку за спиной.

«Ползучий голод» в мгновение ока налился бездонным, пропитанным первобытной скверной и грехопадением мраком. Из этого сгустка тьмы вырвался исполинский, гротескный тесак, выкованный из бурлящей алой магмы и бледно-голубого пламени.

Бум!

Клейн с силой впечатал ногу в пол. Резко скрутив поясницу и вложив в движение всю массу тела, он свирепым рывком выбросил левую руку вперед.

Мышцы под рукавом буграми вздулись от чудовищного напряжения, и юноша снизу вверх обрушил на противника свой «Магматический меч»!

Хрясь! Ослепительный клинок с размаху врубился в огненное копье. Мириады кипенно-белых, бледно-голубых и багровых искр брызнули во все стороны, нещадно запаливая и стулья, и тяжелые портьеры.

Назойливый, многоголосый шепот за окном разом оборвался. Размытые силуэты, снующие по улице, как по команде повернулись к дому, погрузив округу в глухую, леденящую кровь тишину.

А Клейн, разрубив вражеское заклятие в щепки, по инерции подогнул колени и, грациозно опустившись на одно колено, звонко щелкнул пальцами правой руки.

Щелк!

Бушующее в гостиной пламя мгновенно, без остатка погасло.

Юноша застыл словно изваяние. Спиной он физически ощущал, как целые полчища невидимых глаз отчаянно буравят задернутые шторы, силясь выцепить малейшую аномалию.

Сотканный из мрака мужчина в капюшоне тоже не шелохнулся. Этот отбитый наглухо фанатик, еще секунду назад готовый рвать и метать, судя по всему, тоже спинным мозгом почуял ту неописуемую, первобытную жуть, что неумолимо стягивалась к их убежищу.

В кромешной тьме гостиной, куда едва пробивались скупые лучи багровой луны, Клейн и его враг — один на колене, другой вжавшись в стену — уподобились двум безжизненным каменным горгульям.

В этой звенящей, невыносимой тишине секунды растянулись в бесконечность. Сыщик отсчитал про себя от силы десяток мгновений, а по ощущениям минул целый час.

Наконец, утробные, похожие на рык дикого зверя звуки вновь эхом прокатились по улице — рваные, прерывистые. А призрачные тени за окном возобновили свой бессмысленный, вечный хоровод.

Практически синхронно с этим Клейн намертво затянул первичную удавку на «нитях духовного тела» мишени. Враг, только-только изготовившийся для хищного броска, тут же завяз в густой смоле, а его движения налились пугающей тяжестью!

Не теряя времени даром, юноша ссутулился и пружинистым шагом принялся нарезать круги вокруг фанатика. Он вознамерился на полную катушку использовать эти дикие лаги противника, дабы играючи срывать любые контратаки и методично, дюйм за дюймом, вылепить из него покорную куклу.

Но именно в этот критический момент в носу предательски, нестерпимо засвербело. Парень на чистых инстинктах широко распахнул рот.

Апчхи!

Клейн раскатисто чихнул, в ту же секунду напрочь лишившись власти над незримыми нитями. Ко всему прочему, горло резанула противная боль, а из носа предательски потекло.

Он простудился!

Прямо в эпицентре смертоносной схватки он умудрился подхватить банальную простуду!

Заподозрив в незнакомце мистера А, сыщик с самого начала держал ухо востро, опасаясь подлой хвори из арсенала «Ведьмы». Как-никак, прошлый их поединок обошелся ему в копеечку именно из-за этой дряни. Однако в пылу рубки он фатально просчитался в одном: его собственный иммунитет был безнадежно подорван после встречи с истинной Демонессой Панатией и её чумой! Здоровья банально не хватило, чтобы продержаться до финала кукловодства. Он даже не успел углубить первичный контроль, чтобы выкроить шанс на контрольный выстрел из «воздушной пули»!

Апчхи!

Содрогаясь от чихания, Клейн виртуозно ушел в перекат, попутно заставив «Ползучий голод» сбросить личину и обернуться «Бароном Коррупции». Юноша отчаянно уповал на спасительное «Искажение», силясь вывернуть симптомы простуды наизнанку и хоть как-то смягчить урон.

Впрочем, таланты недавно подкинутой «Взятки» тоже сыграли свою роль: хворь не успела разгуляться вовсю. Она лишь безжалостно била по концентрации, мешая плести нити духовного тела, но отнюдь не лишая Клейна боеспособности.

В самом перекате он краем глаза уловил, как враг окончательно сбросил с себя теневой морок. Капюшон скользнул назад, явив миру смазливое, до жути женственное лицо — это и впрямь был мистер А!

Поразительно, как этот оракул ордена Авроры вообще умудрился протянуть так долго в столь смертоносной клоаке!

Вот только глаза фанатика налились безумной, непроницаемой кровью. Он взирал на Клейна с такой неистовой алчностью, словно перед ним лежал истекающий соком кусок мяса. Эта первобытная, клокочущая из самых глубин нутра животная жажда голода не скрывалась ни на йоту.

Клейн, ничуть не пав духом, сохранил ледяное хладнокровие — пороха в его пороховницах было еще хоть отбавляй.

Больше всего его страшил вовсе не мистер А. Куда сильнее его пугала перспектива того, что их кровавая мясорубка разгорится пуще прежнего, неминуемо породив шальные искры пламени. И вот тогда этот пожар стопроцентно привлечет ту паранормальную чертовщину с улицы, обрекая обоих дуэлянтов на бесславную, мучительную смерть!

Голод… Этот всепоглощающий голод начисто выжег рассудок мистера А, заставив его наплевать даже на снующие за окном тени… Вот если бы удалось хоть немного подкормить этого ублюдка, сбить оскомину, он бы почти наверняка остыл и смиренно дождался, пока туман вновь не проглотит багровую луну… Подкинуть ему «жратвы»? В вихре этих безумных мыслей Клейн уже всерьез подумывал полоснуть ножом по собственной руке и швырнуть фанатику кусок своего же мяса.

Хвала небесам, в самый последний миг его осенило:

У него же при себе имелась еда!

Те самые сушеные грибы, сотворенные безумным гением Фрэнка Ли. Поговаривали, будто этот маньяк умудрился скрестить их с говядиной и толикой плоти «Епископа Роз», отчего дрянь могла безудержно плодиться, стоит ей лишь отведать рыбы и воды.

Поскольку на микроскопическом уровне этот гротескный гибрид уже мутировал в совершенно новый вид, напрочь утратив мистическую связь с подлинными «Епископами Роз», Клейн без малейших опасений хранил его в одной куче с порошком цветка глубокого сна и прочими целебными травами. Юноша ни на йоту не страшился, что эти сушеные поганки спровоцируют аномалию ядра печати за Вратами Чаниса, а потому так и не удосужился их выложить.

Апчхи! Раскатисто чихнув и юркнув в очередной перекат, сыщик сноровисто выудил один сушеный гриб и с размаху швырнул его прямо в мистера А.

То ли аппетитный дух говядины сыграл свою роль, то ли сработал незримый резонанс между родичами-«Епископами Роз», но фанатик мгновенно прекратил судорожно листать свой призрачный фолиант. Молниеносно перехватив летящий гриб, он жадно запихнул его в пасть, с хрустом разжевал и проглотил.