«Неужто это и есть тот самый хваленый „ключ“?» — ни единым мускулом не выдав озарения, сыщик отвел взор и поинтересовался:

— С какой стати все ваши предыдущие подопечные-«Провидцы» потерпели фиаско?

Старец в капюшоне хрипло, добродушно усмехнулся:

— Кое-кто из них, в точности как и ты, любил чесать языком и не успел дать деру из храма до того, как багровая луна проступила во всей красе. В итоге они болтаются вон там, наверху. Тот хлыщ, что вылепил себе смазливую мордашку, равно как и девчушка с безупречными, кукольными чертами лица — яркие тому примеры.

«…» От этой издевательской шпильки Клейн едва не подавился воздухом, напрочь лишившись дара речи.

Впрочем, из этой тирады он выудил воистину бесценный факт: стоит лишь алому светилу воссиять в полную силу, как угроза в недрах церкви взмывает по экспоненте, и даже подлинному «Марионеточнику» становится не по зубам удержать собственные нити духовного тела!

«Придется маниакально бдить за светом. Стоит лишь луне проясниться — пулей просачиваюсь сквозь стену наружу…» — бегло просканировав взглядом округу, Клейн прикинул, что от непроницаемо-черного алтаря до ближайшей внешней стены добрых шесть-семь метров, и мигом выстроил в голове экстренный план отступления.

Закутанный в мантию собеседник даже не удостоил его взглядом, продолжая вещать как ни в чем не бывало:

— Остальным фортуна улыбнулась еще меньше: они нарвались на обезумевших монстров, ведомых лишь первобытным голодом, и благополучно пошли им на корм.

— Ты ведь и сам прекрасно знаешь: адептов на Пути «Провидца» отродясь было кот наплакал, а уж тех, кто дотягивал до ступени «Марионеточника» — и вовсе единицы. Тех же, кого волею случая заносило в эту глушь, можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Само собой, тех, кого сюда притащили силком или заманили сладкими посулами, в разы больше. Увы, прорваться под эти своды почти немыслимо, и все они сейчас…

Не договорив, он с тяжелым, деревянным скрипом запрокинул голову. Устремив слепой взор в самую высь древнего храма, старик невнятно, глухо закончил:

— Разделили столь же бесславную и скорбную участь.

«Что он несет?.. Выходит, не умыкни я ту проклятую тетрадь и потащись на зов этого инфернального шепота мертвецов к главному пику Хорнакис в поисках клада семьи Антигон — я бы оказался одним из этих заманенных бедолаг? Прорваться внутрь немыслимо, а финал всё равно фатален?» — Клейн, сплетя эти слова со своими недавними видениями разрушенных чертогов и клубка прозрачных червей, окончательно утвердился в мысли, что пресловутые сокровища Антигонов — это один сплошной, гибельный капкан.

Не став тратить драгоценные секунды на дотошные расспросы об этой тайне, юноша выстрелил куда более насущным вопросом:

— И где же, по-вашему, покоится этот обломок обсидиана?

Старик хрипло усмехнулся:

— Он находится в руках той самой «Демонессы Отчаяния».

«Демонесса Отчаяния»… Выходит, Панатия и впрямь носит этот титул… Клейн и раньше мысленно нарекал её так, но лишь потому, что знал: эту особу почтительно величают «Леди Отчаяние», и она вне всяких сомнений является Ведьмой. Он банально слепил эти два факта в один звучный ярлык. Чего юноша совершенно не ожидал, так это того, что четвертая ступень Пути «Демонессы», весьма вероятно, официально так и зовется — «Демонесса Отчаяния».

— В таком случае раздобыть этот обломок мне будет не по зубам. Она — подлинный полубог, — не скрывая откровенной досады, отозвался Клейн, выжидая, какой совет подкинет ему собеседник.

Старец покачал головой:

— Я — человек, давно отживший свой век. Помощь, которую я способен оказать, ничтожно мала.

— Хм… сдается мне, когда ты переступил этот порог, при тебе была марионетка?

— Истинно так. Вот только её уже сожрала «Демонесса Отчаяния», — с напускным ледяным спокойствием парировал Клейн.

Старец, издав нечто среднее между тяжелым вздохом и тихим смешком, предложил:

— Позволь мне выудить её для тебя прямиком из анналов истории этого мира.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как Клейн воочию узрел: прямо подле него стремительно, штрих за штрихом, соткался из пустоты до боли знакомый силуэт. Облаченный в темно-красный камзол и потертую треуголку «Адмирал Крови» Сеньор собственной персоной! И что самое поразительное — «нити духовного тела» куклы по-прежнему безропотно подчинялись воле сыщика!

Зрачки Клейна мгновенно сузились в игольное ушко от шока, а в уши уже лилось ровное пояснение старца в капюшоне:

— Этот морок продержится от силы полчаса. Распоряжайся временем с умом.

— А заодно я слегка укреплю вашу связь, взвинтив твою власть над марионеткой. Благодаря этому ты сможешь ссужать ей свои собственные Потусторонние таланты и молниеносно, по щелчку пальцев меняться с ней местами. Хе-хе, дистанция кукловодства и реалистичность её повадок тоже изрядно возрастут.

«Ссужать марионетке собственные таланты? Выходит, я могу пустить в ход силу „Безликого“ и вылепить из куклы точную копию самого себя? Сотворить безупречного двойника⁈ Неужто передо мной полубог из Пути „Провидца“? И это — один из фокусов „Мага причуд“? Враг вовек не догадается, прикончил он истинного мага или лишь его подставную тень⁈ А этот трюк с призывом куклы прямиком из анналов истории… это же просто уму непостижимо…» — мысли в голове Клейна неслись вскачь, сталкиваясь и бурля, напрочь лишая его душевного покоя.

Старец поднял голову, смерил его коротким взглядом и продолжил:

— Дай мне бумажного человечка.

Клейн слегка нахмурился. Поколебавшись пару томительных секунд, он всё же нехотя выудил из кармана бумажную фигурку и протянул её незнакомцу.

Иссохшая, напоминающая узловатую ветвь рука старца приняла фигурку. Старик небрежно провел по ней ладонью.

В ту же долю секунды тяжесть в голове, жар, заложенность носа и першение в горле Клейна бесследно испарились!

А вот бумажный человечек мгновенно покрылся пятнами кроваво-красной ржавчины, стремительно иссох и рассыпался в труху.

«Пустил в ход моего же бумажного человечка, чтобы перетянуть на него хворь?» — немного поразмыслив, Клейн всё-таки не выдержал и задал вопрос:

— Прошу простить мою недавнюю дерзость. Могу ли я узнать ваше имя?

Старец ответил не сразу. Издав глухой, протяжный вздох, он проронил:

— Вот и всё, чем я могу тебе подсобить.

Выдержав паузу, он невнятно, хрипло усмехнулся:

— Можешь величать меня, хм…

— Заратул.

«Твою мать…» — в это самое мгновение, едва услышав ответ старца, Клейн почувствовал, как в его голове раскатистым эхом бьется лишь одно-единственное грязное ругательство. Никаких иных мыслей в этот миг попросту не осталось.

Заратул! Предводитель Тайного ордена, потомок великой аристократии Соломоновой империи из Четвертой Эпохи, предыдущий владелец тетради семьи Антигон, путеводная звезда на паранормальной стезе для самого великого императора Рассела, подлинный мастер высших эшелонов Пути «Провидца», еще сотню-другую лет назад являвшийся сокрытым от мира «Чудотворцем»! Тот самый ангел, который, если верить волшебному зеркалу Арродесу, при попытке прорваться на престол «Служителя Тайн» первой Последовательности сорвался в бездну безумия, обернувшись чудовищем!

Любой из этих эпитетов сам по себе грозил раздавить Клейна невыносимой свинцовой тяжестью. Юноша испытал дикое, ошеломляющее чувство, будто историческая личность только что сошла со страниц ветхих учебников и во плоти предстала перед ним. В то же время ему почудилось, что сам воздух вокруг внезапно отвердел и теперь слой за слоем наваливается на плечи, безжалостно сдавливая грудную клетку и перекрывая кислород.

В свое время сыщик не раз прокручивал в уме смелые гипотезы: а что, если все его злоключения, включая само переселение душ, — не что иное, как хитроумная многоходовочка Заратула? Он всерьез подозревал, что именно эта сущность станет тем самым финальным боссом, с которым придется сойтись в смертельной схватке. И вот теперь их пути пересеклись. Слишком рано.