«Дело дрянь!» — душу Клейна вмиг затопила свинцовая, удушающая тяжесть. Пространство перед глазами резко померкло, словно весь мир наглухо отгородили толстым, тонированным стеклом.

Напрочь отбросив попытки проанализировать ситуацию, юноша позволил опущенной левой руке мгновенно преобразиться: жуткая перчатка вновь налилась призрачной прозрачностью.

Его силуэт бесследно растаял в воздухе и в ту же секунду соткался прямо подле «Повешенного» Элджера. Хищно выбросив руку вперед, сыщик мертвой хваткой вцепился моряку в плечо.

В эту самую долю секунды Элджер тоже нутром почуял неладное. Его сердце забилось с таким исступлением, словно готово было взорваться эпицентром свирепого урагана, а кровь ревущим цунами ударила по венам и артериям.

Синхронно с этим моряк ошарашенно узрел, как вцепившаяся в его плечо правая кисть Германа Воробья, начиная с самых кончиков ногтей, дюйм за дюймом покрывается пепельно-серой коркой. Плоть стремительно теряла живой блеск, уподобляясь тем самым безжизненным валунам, что в изобилии валялись по всему черному лесу. А собственные ноги Элджера вмиг налились свинцом: колени окоченели, мышцы намертво окаменели, словно больше не подчинялись своему хозяину.

Фигуры обоих мужчин мгновенно стали прозрачными, испарившись с опушки. Нырнув в бушующий калейдоскоп кричащих, наслаивающихся друг на друга красок духовного мира, они на немыслимой скорости понеслись в сторону древних руин.

Внезапно пестрый, состоящий из красных, зеленых и черных всполохов пейзаж перед глазами Клейна пугающе, гротескно слился в единый, непроницаемый мрак. Эта тьма обрела тончайшую, детальную текстуру, до дрожи напоминая мириады отчетливых, длинных смоляных волос!

Черных как смоль волос!

Леденящий могильный холод ударил по ногам, прошив тело насквозь. Не раздумывая ни мгновения, Клейн вместе с «Повешенным» с треском разорвал пелену мира духов, вывалившись обратно в реальность. Они рухнули прямо посреди заросшего бурьяном каменного крошева, а в паре шагов от них высились полуразрушенные, монументальные строения.

Краем глаза сыщик с ужасом подметил: тело «Повешенного» ниже поясницы уже сплошь покрылось мертвенной серостью, превратив моряка в самую настоящую каменную статую!

Щелк!

Клейн звонко щелкнул пальцами, воспламенив пучок сухой травы метрах в пятидесяти от них, намереваясь совершить спасительный огненный прыжок.

Но в этот самый миг его сердце предательски екнуло, а тело забилось в крупной, неконтролируемой судороге.

Взметнувшиеся языки пламени внезапно показались ему немыслимо, парализующе жуткими!

И вот он, тот самый побочный изъян «Похоронного звона» — пирофобия! Боязнь огня!

Темное «стекло» перед взором стремительно наливалось непроницаемой густотой. Клейн даже не успел обуздать внезапный приступ паники, как из-под ног с оглушительным ревом взвился шквальный ветер. Подхватив обоих мужчин, ураган с силой швырнул их вперед. Перемахнув через незримый барьер, они благополучно рухнули в окрестностях тех самых древних катакомб.

Бух!

Напарники синхронно впечатались в землю, и от их падения раздался гулкий, тяжелый стук, словно булыжники с размаху ударились о камни.

Свинцовая, удушающая пелена в их душах мгновенно рассеялась, а таившаяся во мраке первобытная угроза, словно отлив, стремительно схлынула прочь.

Хух… С шумом переведя дух, Клейн увидел, как каменная корка, успевшая доползти до самых локтей, начала дюйм за дюймом бледнеть и отступать. Стоило им лишь вырваться из гибельной зоны, как тело стало с пугающей скоростью возвращаться в норму.

Его спина взмокла от ледяного пота, насквозь пропитав ткань рубашки.

Но самым леденящим был тот факт, что юноша так и не понял, какая именно тварь на них напала, и какими паранормальными фокусами она орудовала!

«Неужто грохот „Похоронного звона“ перебудил какую-то местную фауну? А может, это сам ночной владыка этих джунглей? Какое счастье, что эта тварь так и не отважилась пересечь границу древних руин… Хотя, чему тут радоваться? Это лишь красноречиво вопит о том, что в самых недрах катакомб таится нечто такое, от чего даже у этой бестии поджилки трясутся… Придется держать ухо востро и быть готовым дать деру в любую секунду…» — размяв затекшие руки, Клейн неспешно поднялся на ноги.

К этому времени Элджер тоже благополучно сбросил каменные оковы. Бросив настороженный взгляд через плечо, туда, откуда они только что сбежали, моряк процедил:

— Та зона обращала нас в камень.

Зона… обращала в камень… Глубокомысленно кивнув, Клейн зашагал прямиком к тем самым, наполовину обрушившимся и густо заросшим бурьяном с лианами строениям. Глухим, ровным басом он ответил:

— Теперь наши главные проблемы кроются впереди.

Элджер не стал сотрясать воздух лишними словами. Прибавив шагу, он с ледяной невозмутимостью пристроился сбоку от авантюриста.

Подобравшись вплотную, Клейн устремил взор на величественные руины. Его глаза цепко скользнули по уцелевшим шпилям, исполинским колоннам и всё еще упрямо бросающим вызов времени обломкам стен.

На миг застыв на месте, он, словно между прочим, поинтересовался:

— Как полагаете, что за строение некогда высилось на этом месте?

Элджер погрузился в глухое молчание на пару долгих секунд, после чего проронил:

— Собор.

— Целый храмовый комплекс.

PS: Сначала публикую, потом редактирую.

«Храмовый комплекс… Как я и предполагал…» — устремив взор на лежащие впереди руины, беззвучно пробормотал Клейн.

В этот миг скупые лучи багровой луны, пробивающиеся сквозь густую пелену тумана, падали на полуобвалившиеся строения. Их свет стал куда более насыщенным, чем прежде, неумолимо приближаясь к цвету свежей крови.

Сохраняя фирменную ледяную невозмутимость Германа Воробья, сыщик ровным, лишенным малейших эмоций тоном произнес:

— Какую именно часть вы исследовали в прошлый раз?

Произнося эти слова, юноша краем глаза скользнул по керосиновой лампе в руках «Повешенного» — та чудом уцелела во всех передрягах. При виде пляшущего внутри пламени его мышцы и кожа на чистых инстинктах судорожно сжались.

И пускай огонь был надежно сокрыт за толстым стеклом и металлической решеткой, парень всё равно испытывал перед ним легкий, неконтролируемый трепет.

Элджер совершенно не обратил внимания на эти едва уловимые перемены в поведении собеседника. Вскинув правую руку, намертво сжимающую короткий клинок, моряк указал на самое уцелевшее и монументальное строение среди развалин:

— Вон ту.

От этого здания сохранился лишь основной каркас, так что угадать его изначальную планировку было попросту невозможно. Опираясь на уцелевшие фрагменты, можно было лишь сделать вывод, что постройка отличалась толстенными стенами, подавляющими, исполинскими габаритами и узкими, крошечными окнами. Вдобавок в былые времена её явно венчали высокая башня и колокольня. Внешний вид дышал суровой простотой и архаичным, древним стилем.

— Это архитектурный стиль ранней Четвертой Эпохи, — Элджер, на которого эти руины произвели неизгладимое впечатление, за прошедшие годы успел перерыть немало фолиантов и теперь неплохо разбирался в вопросе. — В древних трактатах Церкви Повелителя Бурь упоминается, что в те времена великие конфессии повсеместно прибегали к подобным формам при возведении храмов. Главная их отличительная черта — святилище наверху и катакомбы внизу, неразрывное, абсолютное слияние жизни и смерти воедино. Впрочем, ручаться за то, что внутреннее убранство этой древней церкви точь-в-точь совпадает с моим описанием, я не берусь. До самых недр я так и не добрался.

«А может, это и вовсе наследие Третьей Эпохи…» — Клейн выстроил в уме собственную гипотезу. Уверенным шагом он первым направился к монументальным руинам древней церкви с их неестественно высоким дверным проемом, благоразумно оставив керосиновую лампу за спиной. Так юноша мог спокойно пользоваться светом, не подвергая себя пытке огнем.