— А кто это?

Даже не повернув головы, Заратул всё тем же глухим, смазанным баритоном отозвался:

— Она — потомок древнего бога.

«Потомок древнего бога? Отпрыск „Демонического Волка Разрушения“, Флегреи? Той самой бестии, что, судя по всему, безраздельно властвовала над доменом „Ночи“… А ее потомки выстроили „Страну Ночи“?» Не успел Клейн озвучить эти дерзкие гипотезы вслух, как Заратул вновь добродушно хохотнул:

— У Нее, к слову, имелся братец. Уж его-то имя тебе точно знакомо.

— Кто? — Клейн лихорадочно зарылся в чертоги собственной памяти, но так и не нащупал ни единой зацепки.

Заратул издал лукавый смешок:

— В свое время Он состряпал себе новую, звучную фамилию.

— Антигон.

Антигон… Страна Ночи… Хорнакис… Флегрея… Глаза Клейна ослепительно вспыхнули. Разрозненные, хаотичные крупицы разведданных в мгновение ока сплелись в его голове в единую, безупречно стройную картину!

То, что Церковь Ночи стерла «Страну Ночи» в порошок, объяснялось банально: кровавая грызня за божественную власть. Но вот их маниакальная, тотальная зачистка семьи Антигон, хранившей наследие Пути «Провидца», до сего дня казалась лишенной всякой логики. В подобной бойне на уничтожение не было ни малейшего смысла — как-никак, смежными ветвями для «Бессонного» служили лишь «Смерть» да «Гигант».

Ко всему прочему, сыщик раньше в упор не брал в толк, с какой стати Антигоны так отчаянно рвались спрятать свои сокровища именно на главном пике хребта Хорнакис, и откуда взялось их слепое, фанатичное доверие к обитателям «Страны Ночи».

Лишь теперь Клейн наконец-то начал смутно понимать истинную подоплеку тех событий.

Юноша уже приоткрыл было рот, вознамерившись засыпать старца новыми вопросами, как вдруг скупые багровые лучи, льющиеся сквозь церковные витражи, полыхнули ослепительной, кристальной яркостью. Подвешенные под сводами тела тут же отбросили на пол длинные, зловещие тени.

«Кровавая луна воссияла в полную силу!» — сердце сыщика тревожно екнуло. Не теряя ни доли секунды на раздумья и действуя строго по заготовленному плану спасения, он вскинул правую руку и звонко щелкнул пальцами. В дальнем конце зала, у противоположной стены, послушно занялась пламенем заранее присмотренная свеча.

Практически синхронно с этим щелчком Клейн позволил «Мстительному духу» Сеньору намертво вселиться в собственную плоть. Хищным, пружинистым рывком бросившись вперед и уйдя в серию стремительных перекатов, он в мгновение ока добрался до ближайшей внешней стены храма.

В этот самый миг под древними сводами воцарилась пугающая, аномальная тишина. Тот леденящий душу, сводящий с ума инфернальный шепот оборвался, исчезнув без следа.

Духовная интуиция сыщика подозрительно молчала, не выказывая ни малейших признаков фатальной угрозы. Однако, бросив мимолетный взгляд на отбрасываемые тени, юноша с леденящим ужасом осознал: все до единого раскачивающиеся в вышине трупы, словно по невидимой команде, разом повернули свои мертвые лица в сторону зажженной свечи!

Не медля ни секунды, Клейн с силой впечатал левую ладонь в камень. Его силуэт бесшумно, словно нож сквозь масло, просочился сквозь монументальную кладку, благополучно вырвавшись на улицу. Даже не смея вскинуть голову, он, до краев накачанный паранормальной мощью «Мстительного духа», на четвереньках, судорожными прыжками и перекатами пулей помчался к ближайшему дому, до которого оставался какой-то жалкий десяток метров.

Во время этого отчаянного марш-броска его слух так и не уловил тех глухих, звериных рыков, а взор не зацепил ни единого снующего во мраке призрачного силуэта. Вот только спину нестерпимо жгло от леденящего предчувствия — казалось, мириады невидимых, жадных глаз намертво прикипели к нему, сверля плоть подобно раскаленным иглам!

Преодолев эту спасительную дистанцию за какую-то жалкую долю секунды, Клейн очутился прямо подле стены соседнего здания. С размаху ударив по ней обеими ладонями, он молниеносно просочился внутрь.

Оказавшись в укрытии, юноша вновь звонко щелкнул пальцами. Виртуозно манипулируя пламенем на расстоянии, он наглухо погасил ту самую свечу-приманку под сводами храма.

Спустя мгновение звенящей, натянутой как струна тишины, то липкое, сверлящее спину чувство множества взглядов испарилось без следа. А за плотно задернутыми шторами вновь начали проступать размытые силуэты, возобновив свой бесконечный, бессмысленный хоровод.

Едва аномалия отступила, Клейн с облегчением перевел дух. Окинув взглядом внутреннее убранство дома, он облюбовал местечко, куда робко пробивался лунный свет, а тени не сгущались слишком плотно, дабы обезопасить себя от внезапной атаки из мрака.

А те несколько секунд пережитого кошмара позволили ему выстроить вполне логичную догадку насчет мельтешащих за портьерами размытых силуэтов и глухого, звериного рычания:

Это были те самые подвешенные под сводами древнего храма мертвецы, без устали исторгающие инфернальный бред: «Хорнакис… Флегрея…»!

Когда сыщик просочился сквозь стену, покидая церковь, все эти болтающиеся в вышине тела разом повернулись к зажженной свече, а на улицах не наблюдалось ни единой живой души. И лишь стоило ему дистанционно загасить пламя, как всё вернулось на круги своя, в точности повторив прошлый сценарий!

«Выходит, стоит Кровавой луне воссиять в полную силу, а духовности — взлететь до небес, как тот самый „магнит“ под церковным куполом усиливает свою хватку над туманным городком? И тогда он обретает власть гонять эти трупы по улицам, виртуозно имитируя безмятежную повседневность? Если теория бьет в цель, то свет свечи привлек внимание самого „кукловода“. Не погаси я пламя вовремя, позволив ему запеленговать источник — и разразилась бы поистине леденящая душу катастрофа. Да уж, злоупотреблять контролем над огнем, чтобы то и дело отвлекать их взоры, явно не стоит…» — мысленно осадив себя, Клейн перевел взгляд на обеденный стол. Не отключая зрение «нитей духовного тела», он принялся разглядывать расставленные там хлеб, тушеную с картофелем говядину и густое, рубиновое вино.

Юноша всерьез подозревал, что здешняя снедь неразрывно связана с тем самым «магнитом» под сводами храма. Стоит лишь отправить кусок в рот, как «нити духовного тела» неминуемо пропитаются скверной, и бедолагу безудержно потащит прямиком в церковь. Это безупречно объясняло, отчего все те, кто соблазнился местными яствами, бесследно испарялись: они попросту отправлялись болтаться под потолком, превращаясь в вяленое мясо. А с приходом Кровавой луны они получали возможность выходить на «прогулки», что идеально сходилось с рассказом мистера А о пропавших людях, выныривающих в ярком лунном свете.

Присмотревшись, Клейн с содроганием обнаружил, что эта пища, уподобившись живым созданиям, тоже источает «нити духовного тела», которые упрямо тянутся в сторону древней святыни.

И самой жуткой аномалией было то, что от каждого блюда исходила лишь одна-единственная нить — разительный контраст с густой, неисчислимой паутиной, присущей обычным существам.

«Так и знал, всё в точности как я и предполагал…» Получив железобетонное подтверждение своим догадкам, Клейн отвел взор, всецело погрузившись в раздумья о том, как бы ловчее совладать с «Демонессой Отчаяния» Панатией.

Прямо подле него из пустоты внезапно соткался облаченный в темно-красный камзол и потертую треуголку «Мстительный дух» Сеньор. Кости марионетки хрустнули, мышцы лица пошли рябью, и в мгновение ока пират обернулся безупречной копией Германа Воробья.

Болванчик пустил в ход паранормальные таланты «Безликого»!

Придирчиво оглядев двойника, Клейн всё же подметил парочку изъянов: одежда переменам не поддавалась. А вздумай он прикрыться банальной иллюзией, Демонессу полубожественного ранга таким дешевым фокусом не проведешь. Да что там, даже мистер А вряд ли бы заглотил подобную наживку.

Немного поразмыслив, сыщик велел принявшему его облик «Мстительному духу» раздеться догола. Сам он тоже сбросил черную сутану священнослужителя, и они сноровисто поменялись гардеробом!