— Смени маршрут. Мы направляемся в собор Святого Самуила.

В прошлый раз в соборе произошла некая аномалия, которая тут же бесследно угасла. Разгадку той чертовщины Клейн так и не нащупал, а потому всё чаще ловил себя на мысли: не пора ли подыскать удобный случай и навести мосты с кем-нибудь из Внутренних Стражей?

Парень кристально ясно помнил: каждый божий день после полудня как минимум один из этих затворников непременно наведывается в главный молитвенный зал, дабы вознести мольбы Богине.

«И как же к ним подступиться? Под теми благоговейными сводами любая светская беседа прозвучит как кощунственный гвалт… А начнешь действовать слишком уж в лоб — мигом навлечешь на свою голову подозрения…» — Клейн едва заметно свел брови на переносице, благоразумно постановив сперва ограничиться неприметным наблюдением, а уж потом выстраивать план.

Экипаж не стал менять маршрут, всё так же уверенно катясь в сторону улицы Бёклунд. Однако тормозить возница не стал, под звонкий стук колес промчавшись мимо знакомого фасада.

Укрывшись в густых тенях салона, Клейн смежил веки, титаническим усилием воли гася внезапно всколыхнувшуюся в душе легкую тревогу.

Северный район, собор Святого Самуила.

Едва переступив порог главного молитвенного зала, Клейн, пользуясь тусклыми лучами света, струящимися сквозь отверстия в стене за алтарем, как бы невзначай окинул взглядом помещение, безошибочно фиксируя в памяти лица всех собравшихся прихожан.

Этого мимолетного, скользящего взора хватило, чтобы мгновенно нащупать нужную мишень. С каменным спокойствием сыщик зашагал вперед по центральному нефу.

В первом ряду восседал старец, облаченный в черную сутану священнослужителя. Иссохший, с мертвенно-бледным лицом и пучком редких, пожелтевших волос, он источал пронизывающий до костей холод. Зажмурившись, старик всецело отдавался молитве. То был один из Внутренних Стражей, чье присутствие Клейн запеленговал ранее.

Как правило, его вахта выпадает на пятницу… Юноша благоразумно не стал лезть на рожон. Отступив на пару рядов назад, он облюбовал свободное местечко и, передав шляпу вкупе с тростью верному Ричардсону, неспешно опустился на скамью.

В процессе усаживания он виртуозно, вдали от чужих глаз, дважды нажал большим пальцем левой руки на первый сустав указательного, бесшумно активируя способность видеть «нити духовного тела».

Мир перед его глазами мгновенно преобразился. Взору предстали мириады иллюзорных, тончайших черных нитей, густыми пучками пробивающихся из тел всех живых существ и сплетающихся в плотную паутину, уходящую в бесконечную даль.

Едва устроившись поудобнее, Клейн плавно перевел взгляд, намертво сфокусировавшись на фигуре того самого Внутреннего Стража.

И тут же едва не поперхнулся воздухом от изумления. Хвала небесам, вбитая на подкорку выдержка «Клоуна» и загодя просчитанная готовность к любым аномалиям позволили ему с легкостью удержать маску ледяной невозмутимости.

В его измененном восприятии старец с увядшими волосами тоже источал «нити духовного тела», однако нутро этого человека представляло собой сплошной, непроницаемый мрак. Эта густая тьма наглухо пожирала сами истоки призрачных нитей, разительно отличаясь от картины, присущей любому заурядному Потустороннему!

«Как я и думал, их души подверглись чудовищной мутации, насквозь пропитавшись мощью ядра печати… Стало быть, истина кроется в моей второй догадке: эти Стражи отчасти сами слились с артефактом. Стоит лишь их рассудку дать слабину, грозя потерей контроля, как ядро неминуемо реагирует на чистых инстинктах, безжалостно и грубо подавляя угрозу… Немудрено, что на эту должность берут лишь добровольцев, да еще и доживших до преклонных лет. Они наверняка кристально ясно осознают, на какие муки себя обрекают…» — Клейн, с трудом подавив щемящий вздох, уже изготовился отключить восприятие нитей и отвести взор.

И в это самое мгновение он столкнулся со взглядом пары абсолютно черных, подобных густым чернилам глаз, напрочь лишенных малейшего намека на человеческие эмоции.

Кожу вокруг этих глазниц густо усеивала вязь глубоких морщин, расползающихся в стороны наподобие жутких, причудливых оккультных символов.

То были глаза того самого Внутреннего Стража!

Одному богу известно, когда старец успел выпрямить спину и повернуть голову, теперь неотрывно и безучастно сверля ледяным взором Дуэйна Дантеса!

Волоски на затылке Клейна инстинктивно встали дыбом. Титаническим усилием воли выдавив из себя вежливую улыбку, он учтиво кивнул в ответ, виртуозно делая вид, будто их глаза встретились совершенно случайно.

Внутренний Страж дергано, с пугающей медлительностью кивнул в ответ.

А в следующую секунду Клейн физически ощутил, как мир вокруг него с оглушительным треском выцветает. Пространство сначала подернулось мутной рябью, а затем вновь обрело кристальную четкость.

В этот миг юноша безошибочно понял: его насильно утянули в чьи-то грезы.

Отчаянно цепляясь за личину Дуэйна Дантеса, он на одних инстинктах окинул взглядом округу. Декорации всё еще напоминали собор Святого Самуила, вот только ряды скамей были безжалостно разворочены, а обломки дерева щедро устилали пол, словно храм пережил разрушительный налет.

Священный алтарь впереди зиял глубокими разломами, сквозь которые густо перли сорняки. Всё покрывал плотный слой вековой пыли — казалось, это место заброшено уже долгие годы.

Внутренний Страж с пожелтевшими волосами неподвижно высился у разбитого ящика для пожертвований, пронзая облаченного в строгий костюм Дуэйна Дантеса леденящим, убийственным взором.

Заметив, что Клейн смотрит на него, старец дюйм за дюймом распахнул пасть, обнажая ряды острых, мертвенно-бледных и гротескно кривых клыков.

А в сами эти зубы, словно в капканы, были намертво впаяны размытые, крошечные человеческие фигурки. Узники щеголяли полноценными лицами и конечностями, искаженными в самых разных, но неизменно мучительных гримасах агонии, тщетно силясь вырваться из своей жуткой тюрьмы.

«Хо-о…» — из глотки Внутреннего Стража вырвался утробный, первобытный рык загнанного зверя, а его спина угрожающе сгорбилась.

Ткань сутаны на его ребрах и пояснице внезапно с треском вздулась. Наружу хищно вырвались четыре освежеванные, густо оплетенные пульсирующими венами конечности.

На этих голых руках тут же стремительно начала прорастать густая черная шерсть, а из кончиков пальцев с сухим щелчком выскочили бритвенно-острые когти.

За какие-то жалкие пару секунд казавшийся вполне нормальным старец переродился в распластавшееся на камнях восьминогое чудовище. Тварь до боли напоминала жуткую помесь безмолвно плетущего паутину паука и уродливого черного волка, вселяя парализующий, животный ужас.

Синхронно с этим из недр расколотого, заброшенного алтаря без малейшего предупреждения вынырнули две исполинские, заросшие черной шерстью ладони. Намертво вцепившись в каменные края, они исторгли из себя мириады склизких щупалец, сотканных из сгустившегося мрака, которые вмиг расползлись во все стороны, до краев затапливая главный молельный зал.

Эта удушающая, пропитанная инфернальной жутью аура и гигантские размытые тени начали медленно, капля за каплей просачиваться сквозь незримый барьер, обретая осязаемую плоть.

«Сорвался⁈ Внутренний Страж всё-таки потерял контроль⁈» Клейн застыл на месте, едва не поддавшись инстинктивному порыву пустить в ход свою уникальную природу и с боем вырваться из капкана грез. Однако в памяти молнией вспыхнули его же недавние умозаключения. Лицо юноши мгновенно исказилось от неподдельного ужаса. Виртуозно отыгрывая бьющегося в истерике обывателя, он с дрожью во всем теле бросился наутек к парадным дверям.

И не прошло и вдоха, как в этот мир грез хлынула леденящая, беспросветная тьма. Подобно неумолимому приливу, она бесшумно поглотила кошмарный сон без остатка, наглухо сгладив любую аномалию.