А едва отгремят последние аккорды гимнов и толпа схлынет, церковная прислуга непременно поднимет суету, выметая горы мусора на задворки.

План Клейна был донельзя прагматичен: в этот самый момент, под покровом хаоса, тихо вырубить одного из лакеев, нацепить его личину, беспрепятственно просочиться обратно под своды храма и благополучно завалиться спать в крыле для прислуги.

Ради этого он загодя наведался к «Луне» Эмлину и раскошелился на целых пять фунтов, раздобыв снотворное зелье. Доза была выверена с ювелирной точностью: жертва благополучно проспит добрых десять часов, не получив ни малейшего вреда для здоровья.

Хух… Выждав пару минут, Клейн медленно, с шумом выдохнул. Плотно задернув портьеры, он вернулся в комнату, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Устроившись на почетном месте, по праву принадлежащем Шуту, владыка погрузился в раздумья на добрую минуту. Силой мысли соткав из пустоты пергамент и перо, он вывел фразу для грядущего прорицания:

«Грядущая кража тетради семьи Антигон таит в себе угрозу».

Отложив пузатую темно-красную ручку, сыщик выудил из левого рукава серебряную цепочку. Намертво зажав ее в левой ладони, он позволил цитриновому маятнику повиснуть прямо над листом, едва не касаясь бумаги.

Плавно соскользнув в медитативный транс и смежив веки, юноша принялся беззвучно чеканить написанные слова. Прокрутив мантру ровно семь раз, он распахнул глаза. Кристалл мерно, без лишней спешки и с привычной амплитудой выписывал круги по часовой стрелке.

«Угроза действительно есть, но она не выходит за рамки допустимого…» — Клейн в мгновение ока препарировал полученное откровение.

Положа руку на сердце, его слегка грызли сомнения: а не вмешалась ли в гадание чья-то посторонняя воля? Точь-в-точь как в свое время провернула «Матерь Древа Желаний». Увы, доказать этот факт, равно как и опровергнуть его, было решительно невозможно.

А посему, раз уж вердикт прорицания, запасные планы и собственный арсенал находились в полной боевой готовности, Клейн отбросил последние колебания.

Неотрывно глядя на замедляющий свой бег цитриновый кулон, он глухим, вибрирующим баритоном произнес на своем родном языке:

— Стрела наложена на тетиву, отступать некуда.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как Клейн окутал себя духовностью. Сымитировав чувство стремительного падения, он низвергся обратно в материальный мир.

На сей раз он вознамерился взять с собой лишь три артефакта: «Ползучий голод», «золотую монету Сеньора» и «медный свисток Азика». Вся эта троица идеально помещалась в железном портсигаре, что позволяло наглухо запечатать их двойным барьером из «Бумажного ангела» и Стены Духовности.

Прочий же оккультный скарб с высочайшей долей вероятности попросту не прошел бы сквозь Врата Чаниса, рискуя спровоцировать фатальную аномалию самого ядра печати. А потому юноша благоразумно оставил всё лишнее вкупе с пухлыми пачками наличных пылиться в чертогах над серой мглой. Случись какой форс-мажор, он был готов в любую секунду рвать когти налегке.

«Какая досада, что те самые три процента акций компании „Коим“, купленные за баснословные двенадцать тысяч восемьсот фунтов, намертво привязаны к личине Дуэйна Дантеса…» — Клейн поспешно усмирил эти меркантильные вздохи. Подхватив небольшое зеркало, он бережно уложил его на подушку.

Следом сыщик сноровисто набросал тот самый витиеватый, таинственный символ для призыва «волшебного зеркала» Арродеса.

Зеркало, лежащее на подушке Клейна, в одночасье полыхнуло струящимся, словно вода, сиянием. Серебристые искры света зазмеились, сливаясь в ровные лоэнские слова:

— О высочайший и великий владыка, ваш верный и смиренный слуга Арродес всегда готов услужить вам!

Стоя у кровати и глядя на гладь стекла, юноша с абсолютной внешней невозмутимостью поинтересовался:

— В каком именно месте за Вратами Чаниса в соборе Святого Самуила хранится тетрадь семьи Антигон?

Сыщику позарез требовалось уяснить точные координаты заранее, дабы затем рвануть прямиком к цели и провернуть всё в кратчайшие сроки, сведя к минимуму риск любых непредвиденных осложнений.

Серебристая вязь на поверхности зеркала исказилась, перестраиваясь в новую строчку:

— Это запечатанный артефакт первого класса. Он находится на втором подземном ярусе, в правой секции. Разглядеть точнее моему взору не под силу.

Клейн коротко угукнул и изрек:

— Твой черед.

Арродес тотчас развеял серебристые буквы, и сквозь водянистую рябь проступил новый вопрос:

— Будут ли еще какие-либо приказания?

Будь он в своей обычной тарелке, то непременно бы мысленно цокнул языком от такой вопиющей угодливости, однако сейчас нервы были натянуты как струны. Юноша лишь скупо кивнул:

— Приглядывай за моей иллюзией, как и в прошлый раз, и бери управление на себя в случае форс-мажоров.

— Слушаюсь, владыка! — «волшебное зеркало» откликнулось без малейших колебаний, тут же торопливо приписав следом: — Я… я буду держать свои инстинкты в узде, клянусь вам, о великий доминатор над миром духов!

Едва заметно кивнув, Клейн сделал пару шагов вперед, позволяя амальгаме запечатлеть облик Дуэйна Дантеса.

Отражение становилось всё более четким, наливалось объемом и, наконец, обрело пугающую реалистичность.

Внеся пару мелких штрихов, юноша заставил фантома улечься в постель, виртуозно имитируя безмятежно спящего человека.

И в этот самый миг он с изумлением подметил: фальшивый Дуэйн Дантес повернул голову, расплылся в донельзя подобострастной ухмылке и, вытянув обе руки, услужливо потянул одеяло повыше.

«…» Не проронив ни звука, Клейн молниеносно сменил личину, обратившись суровым, ледяным безумцем Германом Воробьем. Синхронно с этим перчатка «Ползучий голод» на его левой кисти внезапно налилась прозрачностью.

Его силуэт стремительно поблек. Прибегнув к «Странствию», сыщик телепортировался на противоположный конец улицы Песфилл, где возвышался собор Святого Самуила. Размеренным шагом добравшись до площади, над которой днем вечно кружили стаи голубей, он надежно укрылся в самом густом, темном углу.

Спустя какое-то время из дверей храма потянулись прихожане, отстоявшие вечернюю мессу. Вскоре следом за ними вынырнула ватага слуг, тащащих разнообразный мусор к бакам, расставленным в боковом переулке. Часть прислуги отделилась, принявшись деловито счищать навоз с площадки для экипажей.

И тут один из лакеев внезапно вздрогнул всем телом. Низко опустив голову, он принялся мести брусчатку с пугающим усердием, методично и донельзя исполнительно продвигаясь в сторону площади, словно вознамерился вылизать и тамошний мусор. Шаг за шагом он отдалялся от товарищей, пока не сгинул в непроглядном мраке.

Едва остальные слуги потеряли его из виду, как из самой пустоты бесшумно соткалась чья-то рука. Мертвой хваткой вцепившись бедолаге в плечо, она заставила его фигуру стремительно померкнуть и бесследно испариться.

Клейн «Телепортировался» прямиком в захудалую двухкомнатную квартирку одной из ночлежек Восточного района. Он снял эту берлогу еще несколько дней назад, наведавшись сюда под чужой личиной.

«Таланты „Мироходца“ и впрямь чертовски удобны. Загвоздка лишь одна: каждый такой прыжок требует добровольного пожертвования пиратской жизни…» — мысленно, с едкой иронией ворча себе под нос, дабы хоть немного сбросить нервное напряжение, Клейн велел слуге улечься на койку. Затем выудил узкую металлическую пробирку и небрежно бросил ее марионетке.

Лакей поймал стекло с безупречной точностью. Выдернув пробку, он в несколько глотков осушил снотворное зелье и уже через пару секунд провалился в беспробудный сон. А прямо подле кровати вырос призрачный силуэт облаченного в темно-красный камзол и потертую треуголку «Мстительного духа» Сеньора.

Клейн смерил спящего долгим, сканирующим взглядом. Его собственное тело вдруг потеряло жесткость, словно превратившись в податливую, вязкую глину.