Прошагав немного вперед, он вполне ожидаемо наткнулся на пастора.

— Сказывался богатый багаж опыта бывшего Ночного Ястреба, поэтому сыщик ни капли не тревожился о том, что может заплутать и не найти нужный проход.

Священник возвышался прямо у потайной двери, ведущей в подземные ярусы. Плавно вскинув правую руку, он размеренно очертил на груди четыре точки по часовой стрелке и изрек:

— Да пребудет с тобой благословение Богини.

— Хвала Богине, — глухим, надтреснутым басом отозвался Клейн, синхронно сотворив знамение Алой Луны.

Не задерживаясь ни на секунду, юноша миновал пастора. Купаясь в тусклом свете настенных ламп, он размеренно, шаг за шагом преодолел лестничный пролет и вышел к подземному перекрестку.

Опираясь на доскональное знание местной планировки, Клейн резонно рассудил: правый коридор уводит прочь от храма, прямиком к какой-нибудь подставной охранной конторе или иной ширме «Ночных Ястребов». А потому он без малейших колебаний свернул налево.

И в этот самый миг его взор выхватил идущего навстречу мужчину в красных перчатках.

Встречный щеголял смоляными волосами, пронзительными изумрудными глазами и весьма привлекательной внешностью, а его наряд кричал о показной, расхлябанной легкомысленности. Это был не кто иной, как Леонард Митчелл.

Завидев Леонарда Митчелла, Клейн почувствовал, как мышцы спины мгновенно одеревенели. Его нервы натянулись до предела, словно тетива готового к выстрелу лука, грозя лопнуть в любую секунду.

Он кристально ясно помнил: в теле бывшего сослуживца-поэта паразитирует ангел Пути «Мародера» — Паллес Сороастр. Эта сущность способна учуять его уникальную природу и тем самым раскусить маскировку!

Вздумай этот древний старец нашептать Леонарду, что со стоящим перед ним надзирателем что-то не так, беды не миновать. Оставалось лишь истово уповать на то, что поэт, до смерти боясь разоблачения собственных тайн, скрипя сердцем сделает вид, будто ничего не заметил… В былые времена, еще в Тингене, Митчелл частенько твердил, что у каждого в шкафу припрятаны свои скелеты, и не стоит совать в них нос. Вот только тогда эти секреты не били напрямую по интересам Церкви. Кто поручится, что сейчас в нем внезапно не взыграет праведный гнев? Вдруг он решит до конца исполнить свой долг и рискнет сорвать покровы? В конце концов, нынешний расклад до боли смахивал на историю с Инсом Зангвиллом… В это короткое мгновение лоб Клейна едва не покрылся испариной ледяного пота.

Положа руку на сердце, сыщик совершенно не ожидал пересечься с ним по пути к Вратам Чаниса. Как-никак, Леонард уже дослужился до элитных «Красных перчаток» и перестал быть заурядным «Ночным Ястребом». Рутинные дежурства больше не входили в его обязанности, да и ошиваться в подземельях в такой час ему было совершенно ни к чему.

Впрочем, Клейна тут же осенило — он нащупал одну критически важную деталь.

Вычислить его истинную природу мог исключительно Паллес Сороастр, а вовсе не Леонард Митчелл. Стало быть, позиция ангела играла куда более весомую роль!

«Этот старик прекрасно осведомлен, что мне известна тайна Его существования. Стоит Ему сорвать мою маскировку и загнать меня в капкан, как Ему придется морально готовиться к ответному разоблачению. Это неминуемо обернется обоюдным уничтожением, где победителей не будет. А для ангела Пути „Мародера“, на дух не переносящего Богиню, подобный риск абсолютно лишен смысла… Окажись я на Его месте, я бы виртуозно сделал вид, что ничего не произошло. И уж точно не стал бы предупреждать Леонарда Митчелла, вверяя собственную шкуру мимолетному порыву своего носителя…» Молниеносно распутав этот логический клубок, Клейн вернул себе ледяное спокойствие и уверенно шагнул навстречу облаченному в красные перчатки поэту.

Леонард вскользь, без малейшего интереса мазнул взглядом по седовласому, заметно лысеющему Внутреннему Стражу. Инстинктивно вскинув правую руку, поэт прикрыл рот и протяжно зевнул.

«Не спал всю ночь, маялся от безделья, вот и поперся в караулку перекинуться в картишки? Типичный „Бессонный“, ничего не скажешь…» — Клейн в общих чертах смекнул, каким ветром занесло сюда этого щеголя.

Воскресив в памяти повадки Внутренних Стражей из Тингена, юноша в гробовом молчании едва заметно кивнул. Сомкнув указательный и средний пальцы правой руки, он размеренно очертил на груди четыре точки по часовой стрелке, словно рисуя контур полной луны.

Леонард ответил точно таким же знамением. Не заподозрив ни малейшего подвоха, он прошел мимо большеносого старца с дряблой кожей, не сбавляя шага.

Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Сохраняя прежнюю длину и ритм шага, он невозмутимо добрался до своей цели.

Двустворчатые врата, отливающие леденящей чернотой железа, дышали подавляющей тяжестью и могильным холодом. Их поверхность украшали семь высеченных сакральных эмблем, и казалось, во всем мире не сыщется силы, способной поколебать эту твердыню.

Слегка развернув корпус и сделав пару шагов по диагонали, сыщик постучал в дверь караулки. Под бдительным взором дежурного Ночного Ястреба он наконец-то распахнул Врата Чаниса.

Густая, первобытная тьма внутри мгновенно пришла в движение. И хотя во мраке безмятежно теплились искусно украшенные резьбой серебряные свечи, их свет был не в силах разогнать эту гнетущую пелену. Напротив, призрачное, синеватое пламя лишь сгущало атмосферу мертвой, звенящей тишины.

В ту же секунду Клейн физически ощутил, как из мрака вынырнули незримые нити. Скользнув по коже, они беспрепятственно проникли в плоть, прошили грань между реальностью и иллюзией и намертво сплелись с марионеткой — «Мстительным духом» Сеньором.

Внезапно, даже не прибегая к духовному зрению, юноша воочию узрел мириады тончайших черных нитей, до краев заполняющих пространство за Вратами. Они мерно колыхались, то свиваясь в плотные клубки, то вытягиваясь вдаль, словно незримая дева распускала свои роскошные локоны, или же диковинный монстр лениво поводил щупальцами.

Сохраняя на лице маску ледяного безразличия, Клейн шагнул вперед, переступая порог этого царства печатей. Обернувшись, он с силой толкнул тяжелые створки, наглухо закрывая Врата Чаниса.

Окружающий мир словно отрезало ножом. Внутри воцарилась такая пробирающая до костей тишина, что место впору было спутать с обителью мертвых. Разум против воли начинал рисовать жуткие картины, а сердце сковывал иррациональный страх. Клейну внезапно вспомнилось детство: как он лежал в своей крошечной кроватке и, даже не наслушавшись страшных сказок на ночь, широко распахнутыми глазами вглядывался в темноту, до смерти боясь уснуть.

«Немудрено, что Богиня носит титул „Императрицы Ужаса“…» — сыщик отвел взгляд, подхватил стоящую в углу керосиновую лампу и привычным, отработанным движением высек искру.

Тусклый, желтоватый свет мгновенно разлился вокруг, слегка окрасившись в призрачные, синеватые тона.

Облаченный в черную сутану священнослужителя, Клейн не спешил спускаться в подземелья на второй ярус ради поисков тетради семьи Антигон. Вместо этого он застыл у самых дверей, терпеливо дожидаясь своего часа.

Подобная предосторожность была жизненно необходима: вдруг кому-то из Ночных Ястребов срочно понадобились материалы, но из-за ночного времени доступ в хранилище был закрыт, и им приходилось ждать рассвета.

Опираясь на свой богатый багаж опыта, юноша прекрасно знал: первые пять минут после смены Внутренних Стражей — самый уязвимый и суетливый период. Стоит лишь пережить этот рубеж без происшествий, как следующая рутинная выдача артефактов случится не раньше восьми часов утра — к началу стандартной смены Ночных Ястребов и казенных клерков.

Иными словами, благополучно выждав эту пятиминутку, Клейн мог рассчитывать на целых два часа относительного покоя без визитов Ястребов. Разумеется, на деле окно для маневра было куда более узким: в восемь утра собор открывал свои двери для паствы, а значит, прислуга начнет сновать по коридорам часа за полтора до этого. После половины седьмого любой лакей мог забить тревогу, недосчитавшись товарища!