«Вот он — идеальный шанс выскользнуть из Баклунда и наглухо стряхнуть с себя удавку Амона!»

Едва переступив порог дома номер семь по улице Пинстер, Леонард намертво запер дверь и плотно задернул портьеры. Понизив голос до конспиративного шепота, он произнес:

— Старик, кажись, мы выкрутились.

— Сдается мне, заурядная ротация «Красных перчаток» по долгу службы не вызовет у Амона ни малейших подозрений?

В его разуме тот самый, слегка надтреснутый старческий голос с тяжеловесной расстановкой отозвался:

— Не вызовет.

Леонард без труда уловил, что интонации древнего ангела стали на порядок легче, лишившись былой свинцовой тяжести. Воодушевившись, поэт закинул удочку:

— Может, стоит черкнуть весточку Клейну Моретти? Предупредить, что мы покидаем Баклунд всерьез и надолго. Как-никак, именно он шепнул нам о прибытии Амона…

Паллес Сороастр, сохранив абсолютную невозмутимость, ответил:

— Пиши, если так приспичило.

Леонард с шумом выдохнул. Выудив чистый лист бумаги и вооружившись перьевой ручкой, он приступил к делу.

Повисев в раздумьях пару секунд, юноша твердой рукой вывел:

«У меня миссия, в скором времени покидаю Баклунд».

Бросив беглый взгляд на эту лаконичную, скупую строчку, Леонард отложил перо и сноровисто сложил пергамент.

Не теряя времени, он обустроил алтарь для призыва гонца. Затеплив свечу и сделав шаг назад, юноша глухим, вибрирующим баритоном зачитал на древнем гермесе:

— Я!

— Я взываю своим именем:

— Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.

У-у-ух! Под сводами спальни внезапно загулял ветер, в мгновение ока переродившись в яростный, ревущий шквал.

Пламя свечи судорожно вздулось, налившись леденящей, мертвенной бледностью. Прямо из огня вынырнула ослепительно красивая, златовласая и красноглазая голова.

Леонард удивленно вскинул бровь. Он уже было приоткрыл рот, как вдруг с леденящим ужасом осознал: за этой головой не следовало никакой шеи! Тварь попросту держали за волосы!

Следом из пустоты бесшумно выскользнула Рейнетт Тинекер, облаченная в вычурное, мрачное платье. Четыре головы, которые она небрежно сжимала в руках, синхронно повернулись, вперив взор в Леонарда Митчелла, и поочередно разомкнули губы:

— Это… — Ты… — Желаешь… — Отправить письмо?

«А эта тварь из мира духов выглядит до одури сильной… Неужто это такие привилегии Клейн отхватил, примкнув к той тайной ложе?» — прокрутил в голове Леонард и, утвердительно кивнув, произнес:

— Верно.

Четыре головы, небрежно зажатые в руках Рейнетт Тинекер, вновь поочередно разомкнули губы:

— Ты… — Обязан… — Заплатить… — Одну… — Золотую монету.

«Золотую монету? С каких это пор гонцы из мира мистики работают по прейскуранту?» — поэт впал в легкий ступор. Решительно не понимая, как реагировать на подобный абсурд, он лишь послушно сунул руку в карман и выудил полновесный соверен.

Лишь после этого Рейнетт Тинекер позволила двум из своих златовласых, красноглазых голов плавно податься вперед, виртуозно перехватив зубами письмо вкупе с золотом.

В следующее мгновение жуткая посланница шагнула в пустоту, бесследно растворившись в воздухе.

Дождавшись, пока пламя свечи вернет себе первозданный, ровный свет, Леонард выдавил смешок и едва слышно пробормотал:

— До чего же диковинный гонец…

Не успело эхо этих слов растаять в тишине спальни, как в его разуме гулким набатом раскатился надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра:

— Я бы настоятельно не советовал тебе чесать языком у Неё за спиной.

«…У Неё? С заглавной буквы? Старик величает заурядного курьера так же, как истинных божеств? Гонец ангельского ранга⁈» — зрачки Леонарда инстинктивно расширились от леденящего шока.

Паллес деликатно, сухо кашлянул и произнес:

— Её нынешнее состояние весьма причудливо, немногим лучше моего.

— Как бы там ни было, та ложа, что бьет поклоны «Шуту», оказалась куда более… куда более пугающей, нежели я смел вообразить. Впредь, наводя мосты или ударяя по рукам с Клейном Моретти, держи ухо востро и проявляй параноидальную осторожность.

Выдав это предостережение, древний паразит погрузился в глухое, свинцовое безмолвие, надолго заперев свой рот на замок.

…………

«Леонард решил прикрыться казенным поручением, чтобы дать деру из Баклунда и стряхнуть с хвоста Амона? И это тот самый гениальный план, что выдал его древний „дедуля“? Да они же просто поджали хвосты!» — сноровисто пробежавшись глазами по строчкам доставленного письма, Клейн беззвучно, с едкой иронией проворчал себе под нос.

После чего всерьез принялся ломать голову над тем, как бы ему самому виртуозно использовать грядущую сделку с оружием в качестве благовидного предлога, чтобы как можно скорее, хотя бы ненадолго, унести ноги из столицы.

Погрузившись в недолгие раздумья, Клейн, у которого загодя имелись нужные заготовки, благополучно выстроил в голове четкий план и наметил парочку первоочередных дел.

Хлоп! Взмахом правой руки он заставил письмо вспыхнуть алым пламенем. Сквозь взметнувшиеся языки огня юноша поднял взгляд на стоящую напротив Рейнетт Тинекер, намереваясь выудить из кармана лоэнскую золотую монету для оплаты почтовых услуг.

Увы, госпожи посланницы и след простыл. Перед ним зияла абсолютная пустота.

«Решила поработать бесплатно?» — Клейн на долю секунды опешил, а затем в голове пронесся целый вихрь догадок. Он всерьез заподозрил, что Рейнетт Тинекер, по своей въевшейся привычке сдирать золото с тех, с кем не связана контрактом, банально вытрясла плату за доставку прямо на месте.

А что, если посланница, не проронив ни звука, просто уставилась на Леонарда всеми четырьмя головами и восемью глазами, дожидаясь расчета? А этот болван так ничего и не смыслил, попытался силой оборвать призыв и в итоге поплатился сломанной шеей… Клейн со свистом втянул воздух. Не теряя времени, он пустил в ход только что извлеченную монету и провел беглое гадание. Вердикт гласил: Леонард Митчелл жив, здоров и вполне благополучен.

С колоссальным облегчением выдохнув и упрятав золото обратно в карман, сыщик повысил голос, обращаясь к коридору:

— Ричардсон!

Створки полуоткрытой комнаты без малейшего шороха подались назад. Личный камердинер стремительным шагом переступил порог и почтительно осведомился:

— Сэр, чем могу служить?

— Позови мажордома, — отдал распоряжение Клейн, попутно с горькой иронией подмечая про себя: роскошная жизнь и впрямь развращает до мозга костей. Теперь, чтобы отыскать человека в собственном доме, он и пальцем не пошевелит, перепоручив эту суету прислуге.

«Что ж, таковы суровые требования отыгрыша…» — мысленно успокоил он собственную совесть.

Спустя пару минут на третий этаж поднялся Вальтер. Щеголяя белоснежными перчатками и опустив руки по швам, он с безупречной выправкой застыл чуть в стороне от Дуэйна Дантеса, покорно дожидаясь указаний.

Клейн, загодя выверив каждое слово, размеренно и неторопливо произнес:

— Наведайтесь к парламентарию Махту. Передайте, что я благополучно подготовил стартовый капитал.

— И распорядитесь насчет экипажа. Этим утром я намерен посетить Благотворительный фонд поддержки образования, а к полудню вернусь обратно.

— Если же мистер Махт не затребует моего присутствия на вторую половину дня, загляните к доктору Аарону Цересу и предупредите, что после обеда я нанесу ему визит.

Ранее Клейн уже успел выудить из таинственных чертогов над серой мглой десять тысяч фунтов наличными. Пухлые пачки банкнот надежно покоились в небольшом саквояже, дожидаясь своего часа, дабы дать старт той самой оружейной сделке.

А дабы выветрить с купюр малейшие эманации серого тумана, юноша специально пустил в ход «Телепортацию» и смотался в открытое море, попутно скормив очередную жертву изнывающему «Ползучему голоду». Как-никак, он до смерти боялся, что Амон, прекрасно осведомленный о существовании серой мглы и отирающийся в том же самом городе, возьмет след по запаху или нащупает координаты вожделенного клада.