— Искренне уповаю, что дальше будет лишь лучше, — Клейн изящно перевел взгляд на леди Лиану. — Птички напели, что вы нынче подыскиваете для мисс Хейзел подходящий пансион?

Лиана скосила глаза на стоящую подле нее дочь — та сохраняла на лице ледяную, дежурную полуулыбку, источая полнейшее равнодушие — и со вздохом произнесла:

— В наши дни пансионное образование набирает невиданную популярность, и юные леди — не исключение. Но главное, это даровало бы Хейзел шанс обрасти новыми связями и подругами. Увы, сама она от этой затеи не в восторге, никак не желает вылетать из родительского гнезда.

В Баклунде женские пансионы для сливок общества и впрямь росли как грибы после дождя. Пускай качество тамошней науки и уступало вышколенным домашним гувернанткам, зато они ковали для девиц тот самый, бесценный светский круг общения.

Год обучения в подобной золотой клетке обходился примерно в баснословные пять сотен фунтов.

«Сдается мне, она не из родительского гнезда вылетать не хочет, а с местной канализацией прощаться не желает…» — едко сыронизировал про себя Клейн. Поболтав еще немного ни о чем, он галантно проводил семейство Махтов в бальный зал.

Когда время подошло к критической отметке, юноша покинул свой пост в вестибюле. Поднявшись на второй этаж и застыв у перил прямо над парадным входом, он властным жестом велел оркестру оборвать мелодию.

Сжимая в руке бокал с искрящимся шампанским, Клейн обвел стихший зал долгим взглядом. Дождавшись, пока все до единого взоры скрестятся на нем, он звучно, с безупречной выправкой провозгласил:

— Безмерно счастлив приветствовать вас на этом скромном торжестве. Первым делом, я возношу хвалу нашей милосердной Богине, а затем — каждому из вас…

— Сегодня я позволил себе дерзость разбавить вечер щепоткой дисийского колорита — и в музыке, и в угощениях. Искренне уповаю, что сии диковинки придутся вам по вкусу…

Покончив с лаконичным, выверенным тостом, Клейн неспешно спустился в зал, прямиком к танцполу, намереваясь ангажировать даму для первого танца.

Неписаные светские законы гласили: женатый хозяин бала непременно открывает вечер со своей благоверной. Холостякам же и незамужним леди надлежало либо кружить в танце кого-то из родни противоположного пола, либо приглашать тех, к кому они питают нежные чувства — эдакие завуалированные смотрины. Увы, у Дуэйна Дантеса в столице отродясь не водилось ни родственников, ни подходящих пассий, отчего ситуация грозила обернуться откровенным конфузом.

Хвала небесам, за его спиной стоял прожженный мажордом. Вальтер загодя подстелил соломку, пригласив на вечер видную светскую львицу. Первый танец с такой дамой в худшем случае породил бы лишь легкий шлейф пикантных сплетен, но никак не привел бы к слухам о серьезном романе.

А потому Клейн, напрочь лишенный душевных терзаний, устремил взор на мадам Орори и размеренно, шаг за шагом приблизился к ней.

Эта леди носила статус вдовы и водила весьма тесную дружбу с целой плеядой баклундской элиты, чувствуя себя в этих кругах как рыба в воде. Разумеется, столичные матроны на дух её не переносили: любая уважающая себя дама с положением считала своим долгом презрительно воротить от нее нос.

Но как бы там ни было, женского шарма и врожденной грации Орори было не занимать. А уж ее точеная, манящая изгибами фигура и вовсе сводила с ума. Не будь её лицо просто миловидным, а не ослепительно прекрасным, Клейн бы всерьез заподозрил, уж не затесалась ли в ряды гостей самая настоящая Демонесса.

— Мадам, окажете ли вы мне честь? — Клейн, безупречно следуя вышколенным манерам, вбитым в него наставницей Ваханой, отвесил идеальный, лишенный малейшего изъяна поклон.

Орори, чьи золотистые локоны были собраны в высокую прическу, лучезарно, обворожительно улыбнулась. Изящно протянув ему ладонь, она промурлыкала:

— Перед таким джентльменом устоять попросту немыслимо.

«…Звучит как-то чересчур двусмысленно… Впрочем, ее статус и роль в светских кругах обязывают её быть куда менее сдержанной, нежели подавляющее большинство здешних леди и барышень…» — мысленно отметил Клейн. Увлекая партнершу за собой, он шагнул на танцпол, и они плавно закружились под мелодию с легким деревенским колоритом.

Как-никак, аристократия владела обширными угодьями, роскошными поместьями и замками в провинции, проводя там по несколько месяцев в году. А потому в баклундском высшем свете деревенские мотивы давно и прочно укоренились как один из главных музыкальных трендов.

— Вы превосходно двигаетесь. Не обмолвись Вахана, я бы ни за что не поверила, что до этого вы никогда не танцевали, — Орори намеренно сократила дистанцию так, что в круговерти па их разделяли жалкие дюймы, а на коже ощущалось чужое дыхание.

Оказавшись в столь тесном контакте с едва знакомой особой, Клейн почувствовал легкий укол неловкости. Однако оттолкнуть даму прямо на глазах у всего честного света было бы вопиющим моветоном, поэтому юноше оставалось лишь вежливо улыбнуться:

— Я лишь не обучен конкретно этим па.

— По правде говоря, мне куда ближе более свободные ритмы залива Диси и Южного континента.

— О, я тоже питаю к ним слабость. В них столько первобытной мощи, столько бьющей через край страсти! И танцуешь там исключительно для себя, а не напоказ, — щебетала Орори, виртуозно поддерживая светскую беседу и изящно изгибаясь в танце, всем своим видом создавая иллюзию крайней близости с Дуэйном Дантесом.

Когда мелодия уже клонилась к финалу, светская львица внезапно понизила голос до интимного шепота и лукаво рассмеялась:

— Не долети до моих ушей кое-какие пикантные слухи, я бы грешным делом решила, что вы совершенно равнодушны к женскому полу. Вы кажетесь таким… зажатым.

В глубине души Клейн сгорал от жгучего смущения. Эта дама поистине виртуозно пускала в ход и слова, и собственное тело, нагнетая густую, дурманящую двусмысленность. Впрочем, Дуэйн Дантес по легенде слыл прожженным, умудренным опытом ловеласом, а значит, пасовать и бить отбой не имел права.

Сохраняя на лице абсолютно непринужденную улыбку, сыщик парировал:

— Моя зажатость — лишь следствие того, что я пока не привык к столичным светским раутам.

— Я с превеликим удовольствием возьмусь вас просветить, — издала тихий, обволакивающий смешок Орори.

Как раз в этот миг грянули финальные аккорды. Грациозно отступив на шаг, вдова лукаво подмигнула:

— А в вас и впрямь пылает настоящий огонь.

Эта брошенная фраза таила в себе столь откровенный, двойной подтекст, что Клейн едва не залился пунцовой краской. Юноша уже всерьез начал сомневаться: уж не связана ли его партнерша каким-нибудь боком с сектой Демонесс?

Ни единым мускулом не выдав бушующего внутри смятения, он отвесил безупречный поклон, после чего чинно проводил Орори на прежнее место. Краем глаза сыщик успел подметить, как вынашивающая «Ртутного Змея» Вильма Глэдис целенаправленно направляется к боковым фуршетным столам, явно положив глаз на свежую партию мороженого.

Клейн поспешно отвел взгляд от мадам Вильмы Глэдис, переключив внимание на уставленный яствами стол: морковный торт, сливочные маффины и прочие сладкие соблазны соседствовали с запеченным цыпленком, тушеной ягнятиной, жареным стейком рибай и дисийской запеченной рыбой.

Едва уловимо сглотнув набежавшую слюну, юноша титаническим усилием воли заставил себя отвернуться от этого пиршества, намереваясь ангажировать мадам Мэри на второй танец.

Как-никак, статус хозяина бала обязывал его неотлучно блистать на паркете первые три мелодии. Приходилось временно задвинуть голод на задворки сознания и забыть о манящих деликатесах.

Тем временем Вильма Глэдис, чье положение выдавал уже весьма округлившийся животик, неспешно подошла к столу с вазочками мороженого. Она уже было потянулась за порцией, но тут же одернула руку.

— Хочешь? — поинтересовался ее супруг, доктор Аарон, который благоразумно пропустил первый танец, дабы ни на шаг не отходить от беременной жены.