Вильма покачала головой с нарочитой серьезностью:

— Вовсе нет. В моем положении налегать на ледяное — затея скверная.

— Вот только малышу внутри, сдается мне, до смерти хочется попробовать. Совсем чуточку.

Аарон едва заметно, понимающе кивнул:

— Что ж, тогда возьми на пробу, а остальное отдай мне.

На лице Вильмы мгновенно расцвела лучезарная, неподдельная улыбка:

— Ты его избалуешь!

Впрочем, противиться она не стала, с нежностью наблюдая, как супруг выуживает из ледяной крошки вазочку с шариками мороженого.

Смакуя десерт, Вильма на мгновение блаженно прикрыла глаза. Вновь распахнув веки, она резко перевела взор на стайку матрон, тоже проигнорировавших открывающий танец. Дамы о чем-то оживленно шептались, то и дело прикрывая рты ладошками и прыская от смеха; их лица лучились многозначительными, пикантными улыбками.

И что же такого уморительного они там обсуждают? Снедаемая жгучим любопытством, Вильма шепнула пару слов Аарону и неспешно направилась к ним.

Увы, стоило ей приблизиться, как светский кружок стремительно распался — судя по всему, матроны уже высматривали кавалеров для второго танца.

С трудом скрыв разочарование, Вильма обратилась к единственной задержавшейся на месте миловидной барышне:

— Вам случайно не ведомо, о чем они сейчас так увлеченно щебетали?

— Подобные темы не вызывают у меня ни малейшего интереса, — бросив беглый взгляд на подошедшую даму в положении, холодно отрезала Хейзел.

Девушка благоразумно не стала упрекать собеседницу в бестактности, резонно рассудив, что беременным в высшем свете негласно дозволялись кое-какие вольности.

Лишь теперь Вильма как следует разглядела Хейзел. Обладательница густых, темно-зеленых волос небрежно покручивала в пальцах бокал с шампанским, всем своим видом демонстрируя глухое нежелание выходить на паркет.

От этой юной особы так и веяло ледяным, въевшимся в самую подкорку высокомерием. Даже скользя взглядом по мадам баронессе, она ограничивалась лишь сухой, протокольной учтивостью… Спору нет, независимый нрав порой вызывает восхищение, вот только эта леди окатывала презрением абсолютно всех, возведя холодность в абсолют… Уж не тот ли самый «бунтарский период», о котором писал в своих трудах великий император Рассел? Будучи преподавателем гимназии, Вильма на одних инстинктах вынесла девице мысленный педагогический вердикт, после чего деликатно ретировалась, отправившись на поиски более сговорчивых собеседниц.

Отработав положенные три танца, Клейн наконец-то выкроил себе крошечную передышку. Улучив момент, он наскоро закинул в рот пару закусок и залпом осушил бокал ледяного сладкого чая — ту самую дисийскую диковинку, которую специально велел приготовить кухарке.

Из-за мерзкого побочного эффекта револьвера «Похоронный звон» сыщик выхлестал слишком много жидкости. Перекинувшись еще парой дежурных фраз с епископом Электрой, он извинился и спешно направился в уборную.

Положа руку на сердце, он без труда продержался бы еще танца три, однако интуиция настойчиво шептала: тот самый внезапный визит «Змея Судьбы» Уилла Осептина явно таит в себе скрытый подтекст. Юноша резонно рассудил, что младенец, скорее всего, жаждет перекинуться с ним парой слов, а значит, нужно срочно подыскать укромное местечко.

И пусть этот нерожденный младенец явился на бал не по своей воле, а в утробе матери, не желай Он этой встречи, в Его арсенале нашлась бы сотня способов удержать мадам Вильму в четырех стенах дома… «Попытка не пытка…» — мысленно пробормотал Клейн, переступая порог ванной комнаты и наглухо проворачивая засов.

Парень на мгновение замялся, решая, что важнее — сперва облегчить раздувшийся мочевой пузырь или же выждать пару минут. Как вдруг его обостренное духовное чутье забило тревогу. Клейн резко вскинул голову, устремив взор на зеркало над раковиной.

В зазеркалье невесть когда успела вырисоваться черная детская коляска. Ее нутро тонуло в столь густом, непроницаемом мраке, что разглядеть детали было попросту невозможно. Угадывался лишь крошечный силуэт ребенка, бережно укутанный в серебристый шелк.

Из мрака донесся звонкий, кристально чистый детский голосок:

— Твоя судьба слегка вильнула в сторону.

— Что стряслось? — нервы Клейна мгновенно натянулись как струны.

Нерожденный Уилл Осептин издал тихий смешок:

— Об этом тебе надлежит спросить самого себя!

— Мой взор улавливает лишь одно: на твоем пути, судя по всему, возник ангел.

В голове Клейна ослепительной вспышкой пронеслись недавние события на том самом первобытном острове вкупе со смелыми гипотезами. Выдержав пару секунд на раздумья, он сурово сдвинул брови и спросил:

— Способны ли ангелы разглядеть мою истинную, уникальную природу?

— Мне доводилось пересекаться с Оранжевым Светом. Он клятвенно заверял, что лишь жалкая горстка высокоранговых обитателей духовного мира, да парочка божеств со специфической властью, вкупе с адептами Пути Судьбы способны прозреть это. Да и то — лишь при условии тесного, непосредственного контакта.

Уилл Осептин, звонко причмокивая большим пальцем, с усмешкой отозвался:

— Скорее всего, нет. Ведь от тебя не исходит ни малейшей угрозы.

— Вот только не стоит забывать: помимо твоей собственной уникальности, в твоих карманах или у твоих спутников вполне могут таиться вещицы, способные привлечь внимание фигуры столь заоблачного полета.

«Мои вещицы… мои спутники…» Мысли Клейна неслись вскачь. Юноша внезапно осознал: тот самый «Оранжевый Свет» забросил изящную наживку, но одну поистине критическую деталь сыщик, ослепленный собственной невнимательностью, умудрился напрочь упустить из виду.

Высаживаясь на первобытный остров, он прихватил с собой «Дневник путешествий Гросселя»!

Ту самую книгу, что вышла из-под когтей древнего бога — Дракона Воображения Ангелведа!

«Если тот остров и впрямь служил перевалочным пунктом или базой для Ордена Сумеречных Отшельников, то неважно, кто именно затаился в недрах тех руин — ангел Пути „Зрителя“ с артефактами домена „Бури“ или наоборот. Этот фолиант неминуемо должен был разжечь в Нем жгучий интерес! В конце концов, у руля этой глубоко законспирированной ложи почти стопроцентно стоит сам „Ангел Фантазий“, сын Создателя — Адам! Неужто именно из-за этой древней книги Он милостиво дозволил мне безнаказанно умыкнуть карту „Тирана“ и возвел незримый барьер, дабы мы с господином „Повешенным“ не сунулись глубже?» — сложив в уме этот леденящий пазл, Клейн осторожно поинтересовался:

— И как мне теперь разрубить этот гордиев узел?

— А никак. В глобальной перспективе этот инцидент сулит тебе лишь выгоду, — звонко, с детской непосредственностью заявил Уилл Осептин. — Впрочем, в краткосрочной перспективе хлопот не оберешься. Но ты и так уже по уши увяз в интригах, тащишь на себе немыслимый груз тайн, так что одной бедой больше, одной меньше — погоды не сделает. Я заглянул на огонек лишь затем, чтобы предостеречь: держи ухо востро, иначе эта новая заноза переломит тебе хребет.

«…И не поспоришь. Коли долгов по уши, то и за новый кредит трястись не станешь. Кто знает, может, мне еще удастся виртуозно стравить этих кредиторов между собой…» — титаническим усилием воли усмирив панику, Клейн мысленно согласился с доводами младенца.

Юноша плавно перевел тему:

— Тот мой приятель, что до смерти жаждет раздобыть каплю крови мифического существа, слезно просил выведать: какую цену вы за нее потребуете?

— Потребую? — Уилл Осептин вновь издал тихий, издевательский смешок. — Да мне много чего нужно. К примеру, рабочий метод, как наглухо запечатать и обуздать ту самую «Кость Вероятностей». Или, скажем, вы могли бы подсобить мне стереть в порошок того ублюдка Уробороса. Если вам по зубам пустить Его в расход, так и быть, сцежу вам столько крови, сколько в пробирки влезет! Вот только осилите ли?

«Если б нам было по силам завалить Короля Ангелов, на кой черт нам вообще сдалась бы твоя кровь, жалкая, недоношенная „Змея Судьбы“⁈ Мы бы из тебя самого эликсиров наварили!» — мысленно фыркнул Клейн и с абсолютно каменным лицом мотнул головой: