Мэри ответила легкой полуулыбкой:

— Какая досада, что я этого так и не дождалась.

Перекинувшись парой дежурных светских фраз о капризах баклундской погоды, Клейн, вальяжно устроившись в одиночном кресле, приподнял изящную костяную чашку и произнес:

— Мадам, сдается мне, вас гложет какая-то неразрешимая проблема?

От его цепкого взора не укрылось, что гостья мнется, отчаянно взвешивая слова.

Мэри, разрываясь между легкой усмешкой и тяжелым вздохом, произнесла:

— Я наслышана о вашем незаурядном уме и богатом жизненном опыте. И ни капли не сомневаюсь, что передо мной джентльмен с поистине выдающейся коммерческой хваткой.

— Дело вот в чем: не возникнет ли у вас желания прикупить некоторую долю акций компании «Коим»?

— С какой стати? Мадам, у вас возникли финансовые трудности? — с непоколебимым, безупречным спокойствием поинтересовался Клейн.

Мэри отрицательно покачала головой:

— Нет, от своих активов избавляется совершенно другой человек.

«Кто-то избавляется от активов?» — мысленно прикинул Клейн, не спеша озвучивать вопрос вслух. Дождавшись, пока горничная внесет и бережно водрузит на стол серебряную трехъярусную этажерку с послеобеденным чаем, а затем покинет комнату, он с мягкой улыбкой произнес:

— Мадам, отчего же вы сами не выкупите эту долю?

— Даже слепцу кристально ясно, что в обозримом будущем Лоэн начнет уделять очищению экологии куда больше внимания. А значит, компанию «Коим», чья золотая жила — поставки антрацита и первоклассного древесного угля, ждет поистине безоблачное будущее. Капитализация в полмиллиона фунтов, а то и в целый миллион, давно перестала быть пустыми фантазиями. Разумеется, при условии, что управленческий аппарат сумеет поспеть за столь стремительным расширением.

— При таком раскладе скупка ваших акций — абсолютно беспроигрышная сделка. Окажись я на вашем месте, то вцепился бы в них мертвой хваткой, даже если бы ради этого пришлось влезть в неподъемные долги.

Мэри изящно, двумя пальцами, подцепила с нижнего яруса серебряной этажерки сэндвич с огурцом. Откусив крошечный кусочек, дама принялась неспешно, вдумчиво его пережевывать, после чего деликатно проглотила.

Эта гастрономическая пауза позволила ей выстроить мысли и, наконец, заговорить:

— Стоило лишь властям протолкнуть билль о борьбе с загрязнением воздуха, как наша фирма совершила головокружительный рывок. И лица в совете директоров тут же начали меняться. Сами понимаете, стервятники, рыщущие в поисках наживы, обладают феноменальным нюхом на подобные вещи, а за их спинами частенько маячат фигуры поистине заоблачного полета.

— Не будь я членом Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы, не сведи я благодаря этому знакомство с целой плеядой аристократов и высокопоставленных чиновников, то, полагаю, и сама бы сломалась под их прессом. Пришлось бы скрепя сердце сбросить свои активы по более-менее сносной цене, сорвать умеренный куш и навсегда покинуть эту сцену.

— Но даже с моей протекцией ценные бумаги стремительно оседают в одних руках. Я в шаге от потери статуса главного акционера, а вместе с ним испарится и моя власть над предприятием.

— Эта компания — наследие моего покойного отца. Мне до смерти не хочется смотреть, как дело всей его жизни превращается в чужую игрушку. Я лелею надежду, что шаг за шагом мы разрастемся до крупнейшего поставщика бездымного топлива во всем Баклунде, а то и в масштабах всего Лоэна. Хе-хе, я ведь билась как львица: закладывала долю, пускала с молотка дома и поместья, вбухивала в выкуп почти всю свободную наличность. Мне удалось втихую подмять под себя еще пятнадцать процентов. К тому же я подбила на это дело надежных друзей — их стараниями мы откусили еще десяток. Сплюсовать это с моими изначальными двадцатью процентами, и выходит, что сейчас я держу контроль над сорока пятью.

— А сейчас один из мелких совладельцев внезапно вознамерился скинуть свои три процента. Увы, ни в моих карманах, ни в кошельках соратников банально не наскребется звонкой монеты, чтобы их перехватить.

«Так вот как выглядят баталии акул бизнеса…» — Клейн, чьи будни обычно пестрели кровавыми стычками между Потусторонними, впервые столкнулся со столь изощренными интригами. Это сугубо светское противостояние манило своей неизведанностью, казалось чем-то диковинным и совершенно чужим.

Юноша тоже протянул руку, стянув с нижнего яруса серебряной этажерки сэндвич с первосортной ветчиной. Неспешно пережевывая угощение и выдержав с десяток секунд на раздумья, он обронил:

— Полагаю, те свежевыкупленные акции тоже можно было бы оформить в качестве залога?

— Сроки поджимают. Конкуренты уже выкатили свой ценник, и сделка может закрыться в любую секунду, — отозвалась Мэри, доедая свой сэндвич.

Клейн с напускной, вальяжной расслабленностью откинулся на спинку дивана:

— И с какой стати выбор пал именно на меня?

Услышав этот прямой вопрос, гостья с явным облегчением перевела дух:

— Во-первых, вы почти стопроцентно привезли в столицу солидный запас наличности, а значит, вам не придется тратить драгоценные дни на скрейпинг капиталов. Во-вторых, вы здесь человек новый. Вы еще не успели обрасти путами связей ни с теми стервятниками, ни с какими-либо иными фракциями. Никто из моих знакомых не обладает подобным безупречным, изолированным статусом. Буду с вами предельно откровенна: это означает, что я совершенно не боюсь предательства с вашей стороны. Даже надумай вы переметнуться в стан врага, им еще придется крепко поломать голову, стоит ли игра свеч и готовы ли они ради этого нарушать закон. Ну и в-третьих: пускай до этого мы пересекались лишь единожды, интуиция подсказывает мне, что вы — джентльмен с широким кругозором, недюжинным умом и истинно благородной выправкой.

«От таких дифирамбов даже как-то совестно становится… Впрочем, это железобетонно доказывает: маска Дуэйна Дантеса прижилась просто безупречно. По крайней мере, в глазах публики я предстаю именно тем самым умудренным опытом, хватким джентльменом средних лет, у которого карманы ломятся от золота, а в голове гуляет ветер сомнений, куда бы всё это добро вложить… Хм, если прикинуть дебет с кредитом: мои изначальные 16 943 фунта, плюс те пять… нет, шесть тысяч, что висят на мисс „Фокусник“, да еще жалкие сорок восемь монет, вытрясенные из мистера Икс. Итого набегает 22 991 фунт стерлингов наличностью и пять золотых соверенов сверху. Даже если отстегнуть те 5987 фунтов долга госпоже посланнице, я всё равно остаюсь сказочно богатым… Да у многих магнатов, чьи активы переваливают за сотню тысяч, свободных, не пущенных в оборот денег и то меньше…» — не удержавшись от лихорадочного подсчета собственных капиталов, сыщик с легкой улыбкой осведомился:

— Мадам, чего именно вы от меня ждете?

Мэри сделала глоток черного чая и гладко, словно по писаному, выложила суть:

— Выкупить те самые три процента. Однако до того, как мы ударим по рукам, мы скрепим наш союз двумя договорами. Первый обяжет меня ровно через три месяца выкупить эту долю обратно. Причем цену мы зафиксируем по самой высокой биржевой планке за весь этот период, а все казенные налоги и сборы лягут исключительно на мои плечи. Второй документ — соглашение о согласованных действиях…

— Ко всему прочему, я гарантирую вам кресло в совете директоров «Коим». Это не только обеспечит вам щедрые дивиденды и право голоса в делах компании, но и послужит безупречным трамплином для триумфального погружения в сливки столичного общества.

«Звучит как абсолютная, беспроигрышная афера! По сути, я просто ссужаю ей наличность, а мадам Мэри расплачивается со мной жирным процентом вкупе с пропуском в высший свет… К тому же, в отличие от банальной долговой расписки, на руках у меня будут вполне осязаемые активы процветающего предприятия. Куда надежнее, учитывая, что мы с ней друг другу чужие люди… Разумеется, при условии, что в недрах самой компании „Коим“ не скрывается какая-нибудь гниль. Хм, стало быть, именно поэтому она и тащит меня в совет директоров…» — скрупулезно препарируя выложенные матроной карты, Клейн почувствовал, как в груди разгорается искренний коммерческий азарт.