Она отливала первозданным багрянцем и до боли походила на живое сердце, мерно, едва уловимо пульсируя. Под полупрозрачной оболочкой загадочно перетекала густая жидкость. То была не что иное, как выкристаллизовавшаяся Потусторонняя характеристика седьмой Последовательности Пути «Аптекаря» — «Вампира».

«Мой законный трофей…» — Эмлин на мгновение впал в легкий ступор, не привыкший к подобному ремеслу. Быстро взяв себя в руки, он сноровисто завернул сгусток мощи вкупе с отрубленной головой Гариса Кевина в те самые старые газеты и надежно упрятал куш в деревянный ящичек.

Упаковав трофей, юноша безжалостно, грубым рывком оторвал изуродованную, покрытую язвами голову Аргоса. Следом он выхватил очередной флакон с зельем и щедро окропил им каждый дюйм тесной каморки.

В процессе этой зачистки Эмлин сохранял абсолютное, ледяное спокойствие, словно его ни на йоту не заботило скорое прибытие казенных ищеек Восточного района.

Спустя несколько минут он подобрал слегка мутировавшую Потустороннюю характеристику Аргоса. Мельком взглянув на её почерневшую поверхность, сквозь которую смутно проступал гротескный узор в виде человеческого лица, вампир позволил густому черному туману заклубиться за своей спиной.

Этот мрак вновь распался на бесчисленный рой крошечных летучих мышей. Они заметались по каморке и, вступив в реакцию с разбрызганным ранее зельем, породили безмолвно расползающееся во все стороны черное пламя.

Зловещий огонь жадно пожирал пролитую кровь, испепелял останки и безжалостно выжигал малейшие следы ударов молнии. После него на вещах оставался лишь слой вязкой, до боли напоминающей густой деготь жидкости.

Затем эти лужицы слились воедино, обернувшись грузными черными нетопырями, которые послушно взмыли в воздух, закружив вокруг Эмлина.

Вампир отнюдь не питал иллюзий, будто подобная зачистка способна наглухо обрубить любые ниточки для матерых ищеек. Он преследовал лишь одну прагматичную цель: создать видимость, будто здесь не стряслось ничего из ряда вон выходящего. Тогда полиция, а следом и казенные Потусторонние, которым могут спихнуть это дело, решат, что игра не стоит свеч, проведут расследование для галочки и благополучно похоронят рапорт в дальнем пыльном ящике, навсегда предав его забвению.

Покончив с делами, перемазанный сажей Эмлин, чью голову венчала надвинутая на глаза кепка, подхватил деревянный ящичек и бросил последний, прощальный взгляд на каморку.

Вслед за этим он повернулся к пылающей за окном багровой луне и отвесил изящный, почтительный поклон.

Синхронно с этим жестом страницы зажатого в его руке «Дневника путешествий Леймано» с тихим шелестом перелистнулись, намертво застыв на заклинании «Телепортации».

Силуэт вампира вкупе со стайкой тяжеловесных летучих мышей мгновенно подернулся прозрачной рябью и бесследно растворился в воздухе.

Лишь спустя добрую четверть часа в обшарпанный многоквартирный дом соизволили явиться несколько констеблей Восточного района. Вышибив хлипкую дверь, они не обнаружили ни жильцов, ни трупов.

Лениво зевая, стражи порядка попросту надавили на сбежавшихся зевак, заставив тех признать, будто все подозрительные звуки им банально почудились. На этой мажорной ноте следствие было благополучно закрыто.

В этом и крылась вся суть леденящей душу «эффективности» и фирменного стиля работы легавых Восточного района.

…………

Покинув трущобы Восточного района, Эмлин первым делом заглянул к себе домой, дабы надежно припрятать «Дневник путешествий Леймано». И лишь расправившись с этим, он, вооружившись своими ценными трофеями, устремился прямиком на Запад, в резиденцию семьи Одра.

Он жаждал громогласно возвестить о своем абсолютном триумфе и сорвать заслуженный куш!

В особняке семьи Одра Эмлин встретился с Касими, носившим, как и он сам, титул барона.

Этот вампир, пребывающий в самом расцвете сил, выступал доверенным лицом Нибайса Одра.

«Вообще-то, я тоже барон, пускай и совсем недавно достиг совершеннолетия…» — мысленно проворчал Эмлин. Поднявшись с дивана в гостиной, он отвесил собеседнику учтивый поклон:

— Добрый вечер, господин барон.

Касими уже приоткрыл было рот для ответа, как вдруг его ноздри хищно дернулись. Взгляд мужчины молниеносно скользнул к деревянному ящику, стоявшему у ног гостя:

— Запах свежей крови?

Задав этот недоуменный вопрос, он, казалось, тут же сложил в уме нужный пазл и, выдержав секундную паузу, добавил:

— Ты выследил и устранил еще одну мишень?

Эмлин лишь растянул губы в легкой усмешке и покачал головой:

— Нет.

И, не дав Касими вставить ни слова, он расплылся в еще более широкой улыбке:

— Не одну, а сразу двух.

Двух? Касими, в чьем облике сквозила утонченность зрелого джентльмена, на мгновение опешил. Он во все глаза смотрел, как Эмлин наклоняется, подхватывает ящик и откидывает крышку.

В процессе этого действа лицевые мышцы юноши едва заметно, почти неуловимо дернулись, исказившись от боли — неосторожное движение растревожило свежую рану на правой руке.

Титаническим усилием воли сохранив безмятежную мину, Эмлин чуть опустил руки и наклонил ящик вперед, выставляя его содержимое напоказ своему благородному сородичу:

В гнезде из старых газет бок о бок покоились две перемазанные кровью, местами обугленные головы. Рядом с ними виднелись два полупрозрачных, до боли напоминающих живые сердца сгустка: один пульсировал ослепительным багрянцем, а второй отливал таким густым, темным рубином, что казался почти черным.

От этой пугающей, бьющей по нервам картины Касими резко вскинул голову. Ошарашенно уставившись на гостя, он выпалил:

— Это твоих рук дело?

И пускай с первого взгляда ему удалось опознать лишь физиономию Гариса Кевина, сомневаться не приходилось: перед ним лежали две подлинные Потусторонние характеристики «Вампира»!

Эмлин опустил трофеи на пол, позволив правой руке безвольно повиснуть вдоль шва брюк. Едва заметно, легким движением стряхнув напряжение с пальцев, он с довольной улыбкой отозвался:

— Разумеется.

— Всё предельно просто: сорвав в прошлый раз тот куш в семь тысяч фунтов, я наведался на одну подпольную сходку Потусторонних. Там мне удалось выкупить «наследие» некоего барона, благодаря которому я и вознесся на новую ступень.

— Признаться, я совершенно не горел желанием набивать карманы тем ублюдкам, что открыли на нас охоту. Вот только допустить, чтобы это «наследие» уплыло в чужие руки, я тоже не мог. К тому же, далеко не каждый барыга на рынке — это сам убийца.

Воспользовавшись моментом, Эмлин изящно и непринужденно выложил правду о своем новообретенном статусе барона. И, что самое забавное, в его словах не было ни единой капли лжи.

Этому виртуозному искусству он в свое время обучился на собраниях Клуба Таро.

«Я уже давным-давно раскусил, что ты стал бароном. Наивный, неужто ты грешным делом думал, будто твои постоянные закупки оккультных материалов и маниакальная тяга к фолиантам по зельеварению ускользнут от нашего взора? Не будь на то веских причин, мы бы уже давно прижали тебя к стенке допросами… Поражает меня совершенно иное: с твоим-то куцым боевым опытом, полным отсутствием стоящих мистических артефактов и этой детской одержимостью куклами — пусть ты трижды барон — пустить в расход сразу двоих искусственных кровососов без лишнего шума и пыли попросту немыслимо! Да даже мне ради такого триумфа пришлось бы изрядно попотеть, собирая досье и готовясь к схватке… Когда этот юнец успел дорасти до столь пугающих высот, оставшись никем не замеченным?» — Касими Одра не удержался от вереницы едких мысленных ремарок, однако на лицо нацепил дежурную, светскую улыбку:

— Так вот оно что.

— Эмлин, отчего же ты скрывал этот факт? Неужто тебе не льстило бы слышать почтительное «господин барон» из уст наших сородичей?

Вампир бросил беглый взгляд на собеседника и, горделиво вздернув подбородок, отозвался: