И этим самым пронырливым детективом оказался не кто иной, как:

Шерлок Мориарти!

«Так я и знал! Эта скользкая тень неизменно маячила на самой периферии столичной катастрофы!» — лицо Леонарда озарила хищная, торжествующая усмешка, и он в порыве бьющего через край воодушевления пятерней взъерошил свои волосы.

В следующую секунду он с силой, до хруста в костяшках, впечатал кулак в лежащие на столе бумаги, отчаянно жаждав броситься на поиски свежих зацепок.

Однако внезапно его словно парализовало. Поэт застыл соляным столбом на добрых семь-восемь секунд, после чего, суетливо и с явным смущением схватив кружку, сделал глоток остывшего кофе и мысленно пробормотал:

«Дьявол, что я вообще собирался провернуть? Ударил по столу и тут же всё вылетело из головы, как отшибло…»

Титаническим усилием воли восстановив цепочку мыслей, Леонард наконец вспомнил. Рывком выдвинув ящик стола, он извлек на свет божий потрепанную колоду карт Таро.

Перетасовав колоду, он выудил аркан «Шут» и бережно опустил его на чистый лист пергамента, после чего размашисто вывел прямо под картой три имени:

«Шерлок Мориарти, Герман Воробей, Дуэйн Дантес».

Помедлив пару томительных мгновений, Леонард провел от каждого имени по жирной черте, намертво связав их со старшим арканом. Эта схема кристально ясно вопила о его главном подозрении: вся эта троица почти стопроцентно состоит в рядах той самой глубоко законспирированной ложи, что истово бьет поклоны «Шуту».

Впрочем, насчет личности безумного авантюриста его грызли смутные сомнения, отчего рядом с именем Германа Воробья он аккуратно пририсовал вопросительный знак.

Затем поэт вновь обратился к колоде, выцепив оттуда карту «Император». Придвинув ее вплотную к «Шерлоку Мориарти», он набросал рядом короткую пометку: «Предположительно».

«Выходит, за Германом Воробьем и Дуэйном Дантесом тоже закреплен свой персональный аркан Таро?» — беззвучно прошептал Леонард. Подтянув к себе пухлую папку с досье на отбитого наглухо охотника за головами, он с головой погрузился в чтение.

Внезапно его взгляд намертво споткнулся об одну дату, показавшуюся ему до боли знакомой:

Начало января!

Именно в этих числах Герман Воробей впервые ворвался на арену, засветившись в агентурных сводках!

Ссс… Леонард со свистом втянул сквозь зубы воздух и резким, хищным движением распахнул соседний отчет, в самом конце которого черным по белому значилось:

«В конце декабря Шерлок Мориарти покинул пределы Баклунда, отбыв на юг ради отдыха. С тех пор в столицу он так и не возвращался».

«Конец декабря… Начало января… Баклунд… Порт Притц… Герман Воробей виртуозно меняет личины… Да быть того не может!» — бормоча эти дикие догадки себе под нос, Леонард вывел на бумаге жирный пунктирный знак равенства, намертво связав Шерлока Мориарти с Германом Воробьем.

«Этот великий детектив — та самая ключевая фигура во всей головоломке…» — Леонард вновь извлек на свет ритуальный портрет Шерлока Мориарти и принялся скрупулезно, дюйм за дюймом его разглядывать.

Держа в уме феноменальный талант к смене лиц, поэт начал мысленно примерять на сыщика самые разные маски и образы.

Жонглируя этими воображаемыми личинами, он вдруг почувствовал, как его взгляд неумолимо леденеет, а брови сами собой сурово сходятся на переносице.

Леонард неотрывно смотрел на лежащий на столе портрет Шерлока Мориарти, мысленно воссоздавая образ этого человека без очков и густой бороды.

И пускай этот выдуманный образ, рожденный дикой смесью догадок и фантазии, мог изрядно расходиться с суровой реальностью, Леонарду всё сильнее казалось, что Шерлок Мориарти до боли знаком ему. Он пугающе походил на человека, которого поэт знал в прошлом.

— Да быть того не может… Он же давным-давно мертв! Я сам лично предал его земле! — не сдержавшись, Леонард покачал головой и, издав тихий, нервный смешок, пробормотал себе под нос.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как лицо юноши внезапно окаменело. В его памяти всплыл тот самый человек — фигура далеко не заурядная, хранившая в себе поистине колоссальные тайны:

Этот человек сумел каким-то непостижимым, мистическим образом вырваться из-под губительного влияния артефакта «2–049», причем совершенно без посторонней помощи!

Этот человек виртуозно обернул свойства «2–049» себе на пользу, пустив в расход Потустороннего седьмой Последовательности, будучи на тот момент лишь хлипким «Провидцем», напрочь лишенным боевой хватки!

Этот человек за какие-то жалкие крохи времени вывел суть «метода отыгрыша» и вознесся на восьмую ступень с такой пугающей скоростью, что это ломало все мыслимые каноны!

В арсенале этого человека оказался амулет домена Солнца из высших эшелонов, и, действуя бок о бок с Капитаном Данном Смитом, пустившим в ход Священный прах, он умудрился стереть в порошок саму Мегоз, вынашивающую отпрыска еретического бога!

Потустороннюю характеристику восьмой Последовательности этого человека прибрал к рукам Инс Зангвилл, тогда как наследие седьмой ступени самого Капитана Данна Смита так и осталось сиротливо лежать на месте бойни!

Что, если Инс Зангвилл вовсе не прихватывал с собой удачно выкристаллизовавшуюся характеристику, оставив зияющую брешь на месте преступления? Быть может, никакой характеристики там отродясь не формировалось⁈ Леонард Митчелл, словно вынырнув из омута, резко тряхнул головой и вновь вперил пронзительный взгляд в портрет Шерлока Мориарти.

Спустя десяток звенящих секунд он сквозь стиснутые зубы процедил одно-единственное имя:

— Клейн Моретти…

Чем дольше он всматривался, тем больше этот таинственный сыщик Шерлок Мориарти походил на его бывшего сослуживца, того самого героя, что ценой своей жизни спас Тинген — Клейна Моретти!

И это даже с учетом того, что их внешность разительно отличали две кричащие детали: очки и густая борода!

Пальцы Леонарда невесть когда намертво сжались в кулаки, так что костяшки побелели от первобытного напряжения. Лишь спустя какое-то время он с шумом, тяжело выдохнул и вновь подхватил папку с досье Шерлока Мориарти.

На сей раз его действия диктовались леденящей, кристальной ясностью: он целенаправленно пролистал бумаги до того самого момента, когда великий детектив впервые объявился в Баклунде.

Начало сентября!

И это случилось буквально через несколько дней после того, как Клейн Моретти был предан земле!

Изумрудные глаза Леонарда Митчелла затянуло густым, непроницаемым мраком. Ведомый чистыми инстинктами, он продолжил лихорадочно перелистывать страницы досье.

И тут его взгляд намертво споткнулся об одно имя:

Ланевус!

Тот самый ублюдок, что стоял у истоков плана по призыву еретического бога в Тингене. Главный мясник, по чьей вине Данн Смит, Клейн Моретти и другие Ночные Ястребы сложили свои головы!

А вторым громким делом, в котором Шерлок Мориарти официально засветился в Баклунде, было не что иное, как расследование серии кровавых убийств в районе доков. И именно там его пути непостижимым образом пересеклись с ушедшим в подполье Ланевусом!

Следом за этим замысел по пришествию «Истинного Творца» с треском провалился, а сам Ланевус нашел свой бесславный конец в зловонных стоках канализации. Его остывающий труп был щедро осыпан картами Таро — почерк, до боли смахивающий на фирменный стиль появившегося позже благородного разбойника «Темного Императора».

«Хвала небесам, он не забыл ту боль, что принес этот конченый прохвост…» — беззвучно прошептал Леонард, и окаменевшие мышцы его лица заметно расслабились.

Он молниеносно прочесал взглядом оставшиеся бумаги, откинулся на спинку кресла и застыл соляным столбом. В густой тени, отбрасываемой лампой, казалось, будто он погрузился в глубокий сон.

Спустя пару долгих, томительных минут Леонард наконец пошевелился. Плотно вжавшись спиной в кресло, он глухим, вибрирующим баритоном произнес: