Ловия, облаченная в пурпурную мантию, не дрогнув ни единым мускулом на лице, с абсолютно пустыми руками плавно и размеренно скользнула вслед за ними.

Спускаясь всё глубже по пандусам и камен ступеням, троица старейшин из Совета Шести хранила звенящее, ледяное хладнокровие. Никакой паники, ни малейшей спешки — лишь мерное, раскатистое эхо их собственных шагов разрывало мертвую тишину подземелья.

Миновав очередной ярус, они внезапно уперлись в реку. То был призрачный, сотканный из непроницаемого мрака поток.

А прямо под толщей этих вод клубился первобытный кошмар: освежеванные, истекающие кровью руки, синеватые лианы, на чьих концах уродливо громоздились младенческие лица, и склизкие, усеянные гротескными глазами щупальца. Вся эта мерзость сплошным, копошащимся ковром рвалась к поверхности, отчаянно силясь утащить на дно любую залетную жертву.

У самой кромки берега, спиной к старейшинам, маячили разномастные человеческие силуэты в истлевших обносках. Они суетливо, словно неприкаянные тени, меряли шагами прибрежную полосу, явно ломая голову над тем, как перебраться на ту сторону.

Внезапно один из них, почуяв неладное, медленно, словно нехотя, развернулся и устремил взор прямо на Колина, Уэйта и Ловию.

Это оказался старец с абсолютно седой шевелюрой. Его лицо сплошь изрезали глубокие, словно овраги, морщины, а в бледно-голубых глазах зияла лишь глухая, стеклянная пустота. Вся его физиономия источала пугающее, деревянное оцепенение и растерянность.

Зрачки Колина Илиада мгновенно сузились в игольное ушко. Вождь безошибочно опознал в нем знакомое лицо.

Это был его родной брат! Тот самый, чью плоть некогда осквернил и поработил Амон, и чью жизнь Колин оборвал собственными руками!

В этот самый миг остальные тени тоже синхронно обернулись, явив свету до боли знакомые Колину, Уэйту и Ловии черты. И на каждом из этих лиц застыла та же самая жуткая, безжизненная маска апатии.

Ловия даже бровью не повела, сохранив ледяную невозмутимость. Вот только за её спиной невесть когда успел соткаться исполинский, пятиметровый призрачный рыцарь.

Фантом был с ног до головы закован в древние серебристые латы, а в прорезях его шлема полыхал неистовый, кроваво-багровый огонь, заменяющий глаза.

…………

Спустя десяток секунд филигранного, осторожного полета по «безопасному фарватеру», Клейн наконец-то достиг порта Бодо в Бушующем море. Этот городишко, затерянный в стороне от основных торговых артерий, не прогибался ни под один флаг, оставаясь истинной, негласной пиратской вольницей.

Едва его подошвы коснулись каменистой тверди, Клейн, уже успевший на скорую руку вылепить себе совершенно новую, незнакомую личину, не стал пороть горячку и соваться в лабиринты хаотичной портовой застройки. Вместо этого он сноровисто сунул руку в карман и выудил оттуда железный портсигар.

Во время этого головокружительного броска сквозь духовную изнанку Бушующего моря он спинным мозгом почуял: медный свисток Азика внутри тревожно вибрирует!

Виртуозно развеяв Стену Духовности, Клейн откинул крышку портсигара и намертво зажал в пальцах этот изысканный, дышащий древностью артефакт.

Медный свисток утратил свою привычную, мягкую леденящую стужу. Теперь древний металл ощутимо обжигал кожу жаром, однако эта пугающая аномалия уже стремительно, прямо на глазах, сходила на нет.

«Аномалии в духовном мире, соответствующие Бушующему морю, порождены падением бога Смерти… Предания гласят, что останки и реликвии этого божества сокрыты где-то в здешних водах, дожидаясь того, кто явится с нужным ключом, чтобы отпереть тайник… Этот медный свисток достался мне от мистера Азика, а он — абсолютно точно прямой потомок бога Смерти, причем из первых двух поколений… Стало быть, артефакт только что на что-то среагировал или подвергся чьему-то влиянию?» — обрывки информации молниеносно пронеслись в голове Клейна. Сплетя их воедино, сыщик выстроил вполне рабочую, первичную гипотезу.

Юноша вознамерился чуть погодя отыскать в порту Бодо какую-нибудь гостиницу, снять номер и воспарить в чертоги над серой мглой. Там он планировал пустить в ход «гадание во сне», дабы выудить хоть какие-то откровения, а уж затем ломать голову над временем и способом возвращения в порт Эскосон, чтобы не нарваться в пути на глупые, фатальные случайности.

Но прежде всего требовалось раздобыть пропитание для изнывающего «Ползучего голода».

Спустившись с прибрежных утесов, Клейн уверенным шагом вошел в порт Бодо.

Здешние строения, казалось, возводили вслепую, повинуясь лишь сиюминутным прихотям хозяев. Всякое подобие градостроительного плана тут напрочь отсутствовало, отчего одни улицы раскинулись вольготно и широко, а другие жались так тесно, что едва пропускали одинокого пешехода. Порой, вскинув голову, вместо неба можно было узреть лишь сплошной, пестрый ковер из развешанного на просушку белья.

Прикрываясь совершенно новой, незнакомой личиной, Клейн неспешно брел сквозь этот хаос. Ловко лавируя в толпе прохожих, львиная доля которых щеголяла типично пиратскими нарядами, он по привычке намеревался заглянуть в ближайшую таверну, чтобы высмотреть подходящую дичь.

Как вдруг его взгляд зацепился за небольшую площадь впереди, где вокруг доски объявлений плотным кольцом сгрудилась толпа.

«Что там стряслось?» — снедаемый легким любопытством, Клейн двинулся к зевакам. Виртуозно пустив в ход баланс и кошачью ловкость «Клоуна», сыщик просочился сквозь людскую стену, с горем пополам выбив себе местечко с хорошим обзором.

На доске бесцеремонно красовался внушительный лист бумаги. Наглухо перекрывая собой все прочие объявления, он так и кричал, приковывая к себе внимание с первого же взгляда.

В самом верху размашисто значилось:

«„Черный Император“ набирает команду».

«„Черный Император“? Разве это не флагман „Короля Пяти Морей“ Наста — та самая посудина, способная бороздить просторы духовного мира? С какой это стати пиратский властелин вдруг решил в открытую искать матросов?» — с неподдельным изумлением подумал Клейн, намеренно произнеся вслух:

— Да быть того не может…

— Это еще почему? — мгновенно отозвался стоящий по соседству здоровяк с закатанными рукавами и обнаженным торсом. Звонко расхохотавшись, он добавил: — Раньше, может, и не бывало, а теперь — еще как возможно!

— С чего бы вдруг? — сыщик, только и ждавший, когда кто-нибудь заглотнет наживку, тут же повернул голову и задал вопрос.

Мужчина, чьи руки, плечи и даже щеки были густо испещрены сине-черными татуировками, придающими ему откровенно свирепый вид, лишь ткнул пальцем в сторону главного фарватера:

— Неделю назад «Черный Император» нос к носу столкнулся с той хваленой лоэнской броненосной махиной, «Притцем». Завязалась знатная морская мясорубка! Парней на «Императоре» полегло немало, вот им и понадобилась свежая кровь!

«Чего⁈» — первой мыслью Клейна было то, что подобный расклад напрочь попирает любые законы мистики.

Опираясь на газетные передовицы и те морские байки, что доводилось слышать, сыщик прекрасно знал: «Притц» — это классический броненосец, под завязку набитый тяжелой артиллерией, но абсолютно лишенный паранормальной мощи. По части голой физической разрушительности он, несомненно, заткнет «Черного Императора» за пояс. Вот только пиратский галеон умеет совершать «прыжки» сквозь духовный мир, подобно исполинскому «Мироходцу». Заурядному огнестрелу до него просто не дотянуться!

Вдобавок, сам «Король Пяти Морей» Наст — полубог третьей Последовательности из Пути «Темного Императора». Истинный, прославленный владыка океанов, способный играючи искривлять траектории летящих снарядов. В лобовой стычке с обычной, лишенной мистики армадой он априори непобедим.

По прикидкам Клейна, эти противники находились в совершенно разных весовых категориях, однако реальный исход боя в корне перечеркнул все ожидания.