Юноша на долю секунды замялся. Искоса мазнув взглядом по Шарон и дождавшись её утвердительного кивка, он с шумом выдохнул:

— Идет.

Клейн не стал сотрясать воздух лишними словами. Сноровисто выудив из кармана сюртука бумагу и ручку, он скомандовал:

— Раздобудьте зеркало.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как прямо на бильярдном сукне соткалось из пустоты изящное косметическое зеркальце размером с ладонь.

«Изящная вещица в дворцовом стиле…» — мимолетно скользнув по нему взглядом, сыщик склонился над листом и виртуозно вывел сложнейший узор, сплетающий воедино сакральные символы «проницания» и «сокрытия».

Едва Клейн сделал последний штрих, как свет в третьей бильярдной неуловимо померк.

По глади изящного косметического зеркальца круг за кругом пошла водянистая рябь, пока его поверхность не налилась непроницаемой, бездонной тьмой.

Следом из этой глубины один за другим начали проступать сочащиеся кровью слова:

— Задавайте свои вопросы.

От этой сцены так и веяло леденящей паранормальной жутью. Даже стоящие напротив «Мстительный дух» и «Живой мертвец» словно оцепенели от первобытного страха, на мгновение напрочь лишившись дара речи.

И лишь Клейн, с губ которого не сходила легкая улыбка, казался абсолютно привыкшим к подобной чертовщине.

Юноша загодя строго-настрого наказал «волшебному зеркалу» Арродесу не задавать слишком каверзных или чересчур интимных вопросов, а главное — не сметь вести себя как подобострастный лакей. Положа руку на сердце, если бы Шарон и Марич, куда лучше осведомленные о ситуации, не могли точнее бить в суть проблемы, сыщик с превеликим удовольствием провернул бы всё это в одиночку, дабы не вытаскивать на свет божий факт существования столь полезного «помощника».

Спустя пару секунд звенящей тишины Марич сделал два шага вперед. Приблизившись к бильярдному столу, он уже было приоткрыл рот.

Как вдруг тишину разорвал мягкий, но абсолютно лишенный малейших эмоций голос Шарон:

— Я спрошу.

Не дожидаясь ответа напарника, девушка плавно, словно паря в воздухе, поднялась на ноги. Устремив взор на зеркальце, она произнесла:

— Мумия Тутансеса Второго — это капкан, расставленный лоэнскими вояками на Школу Розы, верно?

Багровые буквы на глади мгновенно поплыли, сползая вниз и оставляя за собой грязные кровавые подтеки. Лишь одно-единственное слово с горем пополам уцелело, гротескно извиваясь и превращаясь в:

— Верно.

«Так и знал, это засада лоэнской армии на Школу Розы! Стало быть, можно смело вычеркивать версию о том, что сектанты сплели интригу специально против мисс Шарон и Марича. Как-никак, подобная авантюра таит в себе риски, на мириады световых лет превосходящие ценность жалких магов пятой и шестой Последовательностей. Даже если эти фанатики из Школы Розы напрочь отбили тормоза в своей жажде мести, они вряд ли спятили настолько. Разве что они изначально точили зуб на лоэнских вояк, а предателей решили прихватить под шумок… Вот только в таком раскладе идеальным полем брани стал бы Южный континент или океанские просторы, но никак не подбрюшье Баклунда, где одному богу известно, сколько хтонических монстров прячется в тени…» — пока мысли вихрем неслись в голове Клейна, он увидел, как поверхность зеркала вновь затягивается бездонным мраком, рождая новые кровавые строки:

— Опираясь на закон равноценного обмена, мой черед задавать вопросы.

— Если ответишь неверно или попытаешься солгать — понесешь наказание.

«А он, погляжу, ведет себя смирно. Никаких извращенных требований в духе исполнительского искусства…» — Клейн, неотрывно созерцающий бильярдный стол, едва заметно кивнул.

Тем временем прежний текст медленно растаял, уступив место новому слову:

— Ты…

Это сочащееся кровью слово намертво застыло на добрых три секунды, прежде чем последовало продолжение:

— … раскрой мне, какая нить связывает «Скованного Бога» и «Матерь Древа Желаний».

Одному богу известно почему, но Клейну почудилось, будто багрянец во второй половине фразы заметно потускнел. Хвала небесам, вопрос оказался не из тех, что переходят все мыслимые границы, да и самому юноше до смерти хотелось услышать разгадку.

Шарон, чью голову венчала миниатюрная черная шляпка, сверлила зеркало взглядом. Ни единым мускулом не выдав эмоций, она ответила:

— На заре Пятой Эпохи, вслед за гибелью бога Смерти, династия Эггерс шаг за шагом утратила власть над Звездным нагорьем и долиной Пас. Именно в тех краях и зародилась своя, местная Потусторонняя ложа — Школа Розы.

— В ту пору ни о какой «Матери Древа Желаний» не было и речи, паства била поклоны исключительно «Скованному Богу». Школа Розы свято чтила идеалы воздержания. Они воздвигли сложнейшую систему религиозных ритуалов и непреложных законов, а каждый полноправный адепт влачил аскетичное, лишенное низменных страстей существование, дабы уберечь рассудок от пагубных последствий обретенной мощи.

— Но в один прекрасный день в божественных откровениях внезапно зазвучали призывы к потворству желаниям. Многие сектанты исподволь начали меняться, возрождая первобытные, залитые кровью языческие обряды. В конце концов часть верхушки ложи принялась втайне проповедовать, будто «Скованный Бог» — это лишь одна из масок «Матери Древа Желаний».

«Звучит так, словно „Матерь Древа Желаний“ капля за каплей осквернила „Скованного Бога“, а то и вовсе пожрала Его, заняв пустующее место… Если Он в свое время восседал на престоле нулевой Последовательности, то эта самая „Матерь“ таит в себе поистине хтоническую, немыслимую угрозу. Немудрено, что остальные божества ополчились на Нее единым фронтом… Впрочем, „Скованный Бог“ отнюдь не обязательно был истинным богом. Вполне вероятно, Он являлся лишь полностью обретшей разум „Уникальностью“, или же Королем Ангелов с парой характеристик первой ступени за душой. А то и кем-то послабее… На данный момент железобетонных улик попросту не хватает…» — сурово сдвинув брови, Клейн с головой погрузился в размышления об этой леденящей загадке «Матери Древа Желаний».

Тем временем Шарон уже задала свой следующий вопрос:

— Какой подвох таит в себе мумия Тутансеса Второго?

Кровавые буквы на глади зеркальца извилисто потекли, выстраиваясь в законченное предложение:

— Она до краев напитана проклятиями, являясь их истинным воплощением. Существует немалая вероятность, что эта оболочка самопроизвольно обратится в живого мертвеца.

«Мумия, сотканная из чистых проклятий? Как и ожидалось от останков мастера высших эшелонов… И как прикажете с этим бороться?» Клейн скосил глаза на мисс Шарон и Марича, однако не уловил на их лицах ни малейшей тени изумления. Напарники хранили ледяное спокойствие, словно загодя ведали об этой чертовщине. А значит, у них в рукаве уже припрятан надежный козырь для обезвреживания. Впрочем, Шарон и без того всегда оставалась непроницаемой, словно фарфоровая кукла, не выдавая эмоций ни единым мускулом.

Выдав ответ, «волшебное зеркало» Арродес, свято чтя закон равноценного обмена, выкатило встречный вопрос:

— Ты…

— … ради чего ты так отчаянно рвешь жилы, пытаясь вскарабкаться по лестнице Последовательностей?

И на сей раз артефакт выплюнул сперва одно сочащееся кровью слово, выдержал томительную паузу в несколько секунд, и лишь затем продолжил фразу уже не таким кричаще-багровым цветом.

«Неужто Арродес сомневается? Корчится во внутренней борьбе, ломая самого себя? С одной стороны, его проклятая природа истошно вопит, требуя задать до одури каверзный вопрос. А с другой — мой жесткий наказ намертво связывает его по рукам и ногам, вынуждая давить эти порывы?» — Клейн, глубокомысленно препарируя эти запинки, издал беззвучный смешок.

Шарон, облаченная в свое изысканное, изобилующее сложными деталями готическое платье, застыла на месте. Пронзительная тишина висела в воздухе довольно долго, прежде чем девушка едва заметно разомкнула губы: