Впрочем, растекаться бесформенной лужей юноша не стал. Слегка покачнувшись, он в мгновение ока просел в росте на добрых пятнадцать сантиметров. Кожа стремительно потемнела, черты лица поплыли и перестроились, безупречно, вплоть до мельчайших штрихов, скопировав внешность слуги.

К этому моменту Сеньор уже сноровисто, до нитки раздел храпящего бедолагу.

Не теряя драгоценных секунд, сыщик облачился в чужое тряпье, не забыв переложить по карманам свой арсенал — железный портсигар и прочие артефакты.

Подхватив метлу и еще раз придирчиво оглядев себя, Клейн убедился, что маскировка безукоризненна. Отозвав Сеньора обратно в золотую монету, он опустил левую руку. Широко растопырив пальцы, юноша наблюдал, как «Ползучий голод» вновь наливается той самой неописуемой, хрустальной прозрачностью.

Телепортировавшись обратно в густую тень на краю площади, Клейн сгорбился в три погибели и с преувеличенным усердием зашуршал метлой. Шаг за шагом он начал подбираться к остальным лакеям, всё еще поглощенным уборкой, однако благоразумно держал дистанцию, дабы никто не вздумал завести светскую беседу и не сорвал маскарад.

Спустя примерно полчаса уставшие слуги сбились в кучу. Потянувшись обратно в собор Святого Самуила, они свернули в боковой коридор.

— До чего же спину ломит, — вырвавшись из-под бдительного взора пасторов, потянулся один из лакеев, расправляя затекшие плечи.

Клейн виртуозно напустил на себя вид человека, до смерти измотанного каторжным трудом, которому попросту не до пустой болтовни. Скупо угукнув, он избежал малейшей необходимости открывать рот.

Вскоре процессия добралась до каморок прислуги. Это были два просторных, расположенных друг напротив друга помещения, густо уставленных двухъярусными койками. У каждого спального места ютились деревянные тумбы да сундуки.

Клейна внезапно пробил холодный пот — он банально не знал, в левую дверь ему шагать или в правую.

Хвала небесам, он всё-таки был «Провидцем». В столь пустяковых, не завязанных на мистику и Потусторонних забавах можно было смело положиться на духовную интуицию. К тому же в руках у него как раз удачно оказалась метла. Сделав вид, будто древко случайно выскользнуло из пальцев, сыщик исподволь провернул «метод лозоходства» и получил железобетонную наводку: ему направо.

Переступив нужный порог, Клейн умышленно сбавил темп, цепко сканируя повадки остальных. Словно попугай, он послушно пристроил метлу в угол за дверью, а затем поплелся в общую умывальную, дабы сполоснуть лицо, прополоскать рот и обмыть уставшие ноги.

Пока он нарочито медлительно приводил себя в порядок, его законное место вычислилось само собой — сиротливо пустующая койка бросалась в глаза.

Рухнув на скрипучий матрас, юноша наконец-то слегка перевел дух и беззвучно выдохнул.

Измотанные каторжным трудом лакеи отрубились на удивление быстро, и вскоре по комнате разнесся слаженный, раскатистый храп.

Клейн, чье сознание оставалось кристально ясным, едва заметными, скупыми движениями стянул «Ползучий голод». Свернув жуткую перчатку в крошечный комок, он затолкал её в железный портсигар, втиснув аккурат между медным свистком Азика и «золотой монетой Сеньора».

Время тянулось невыносимо медленно. Нервы, натянутые до предела, напрочь отказывались расслабляться, не давая уснуть. Сыщику пришлось пустить в ход «Медитацию», чтобы насильно загнать себя в спасительное забытье хотя бы на пару часов.

Распахнув глаза ровно в намеченный час, Клейн спустил с поводка «Мстительного духа» Сеньора.

Леденящая, пропитанная могильным равнодушием аура марионетки в мгновение ока слилась с царящим в комнате мраком. «Нити духовного тела» втянулись внутрь, обратившись беспросветной чернотой, напрочь лишенной какой-либо точки опоры.

«Связь не оборвалась…» — Клейн едва уловимо кивнул. Виртуозно перекидывая «Мстительного духа» сквозь блики витражных окон под потолком и отполированные до блеска каменные плиты, он довел куклу прямиком до той самой лестницы, по которой Внутренние Стражи поднимались из катакомб.

Юноша ни на йоту не сомневался: не будь Сеньор загодя пропитан той самой едкой скверной, заставившей ядро печати Врат Чаниса признать в нем «своего», тревога бы уже давно взвыла на весь храм, а от призрака не осталось бы и мокрого места.

Где это видано, чтобы какая-то нежить вроде «Мстительного духа» безнаказанно шастала под сводами монументального собора ортодоксальной Церкви!

И лишь благодаря слепому попустительству ядра печати вкупе с глушащими барьерами бумажного ангела, духовная интуиция того самого архиепископа полубожественного ранга, мирно почивающего где-то в недрах собора, так и не забила в набат!

Поднявшись на второй этаж и ориентируясь исключительно на эманации проклятой ауры, невидимый Сеньор, ведомый железной хваткой Клейна, скользнул налево, безошибочно нащупав крыло, где обитали Внутренние Стражи.

«Завтра понедельник… А в этот день недели на вахту заступает тот самый первый Внутренний Страж, что попался мне на глаза…» — Клейн, давно и досконально раскусивший их график, заставил облаченного в темно-красный камзол призрака бесшумно просачиваться сквозь деревянные створки, скрупулезно прочесывая кельи в поисках нужной мишени.

Поскольку затворников было раз-два и обчелся, он в два счета отыскал того самого старца с массивным носом, дряблой, обвисшей кожей и редкими, выцветшими до морозной седины волосами.

Сеньор молниеносно выудил металлическую пробирку со снотворным, аккуратно пристроил её поблизости и, не дав Внутреннему Стражу даже шанса почуять неладное, хищно бросился вперед, вселившись прямо в тело старика!

Погруженный в сон надзиратель не успел ни очнуться, ни оказать хоть малейшего сопротивления, как напрочь лишился власти над собственной плотью. С величайшим трудом разлепив серо-голубые глаза, он мог лишь в немом, беспомощном ужасе наблюдать, как его собственные руки непослушно и деревянно тянутся к пробирке, срывают пробку и послушно вливают в глотку неведомое пойло.

Тело старика забилось в диких, хаотичных конвульсиях. Казалось, внутри него развернулась неистовая, яростная битва двух разумов. Лишь спустя долгую, мучительную минуту мышцы окончательно обмякли, веки сомкнулись, и он вновь провалился в глубокое, беспробудное забытье.

Увенчав дело успехом, «Мстительный дух» Сеньор выскользнул из плоти Внутреннего Стража. Воспользовавшись цепью зеркальных поверхностей, марионетка в мгновение ока перескочила обратно в каморку слуг, бесследно растворившись в теле самого Клейна.

Юноша тут же начал источать леденящую, мертвенную стужу и свинцовое, могильное равнодушие. Даже попытка выдавить из себя жалкую гримасу теперь казалась непосильной задачей.

Медленно, со скрипом поднявшись с койки, он беззвучно выскользнул из спальни для прислуги. Скрываясь в густых, недосягаемых для лунного света тенях и петляя меж расписанных фресками стен, Клейн шаг за шагом добрался до второго этажа и беспрепятственно проник в келью своей мишени.

Замерев у изголовья, ссутулившийся лакей вдруг резко пошел в рост. Волосы на голове стремительно поредели и выцвели до снежной седины, а нос заметно раздался вширь.

За каких-то жалких пару секунд он превратился в безупречную, зеркальную копию накачанного снотворным Внутреннего Стража, вплоть до малейших, леденящих ноток ауры.

Сноровисто напялив висящую неподалеку черную сутану, Клейн без лишних церемоний запихнул усыпленного старца вкупе со сброшенными обносками прислуги прямо под кровать. Заняв его законное место на матрасе, сыщик принялся методично, секунда за секундой, отсчитывать оставшееся время.

Ровно в пять тридцать он поднялся, проглотил припасенную с вечера горбушку белого хлеба, запил ее стаканом воды и застыл у окна, безмолвно взирая на улицу.

Едва горизонт тронула первая, робкая полоса рассвета, Клейн, намертво удерживая на лице деревянную маску, распахнул дверь. Спустившись на первый этаж, он уверенно зашагал по давно вызубренному маршруту, свернув в левый коридор.