Внимая щебетанию спутницы, Клейн с неизменной светской полуулыбкой взирал на эту парочку, хотя уголки его губ предательски дрогнули, едва не разрушив идеальную маску.

«Какие люди, старые приятели! Хех, а с нерожденным дитятей, что прячется в утробе супруги доктора Аарона, я и вовсе на короткой ноге… Дьявол, звучит как-то чересчур двусмысленно и жутковато…» — беззвучно потешаясь над абсурдностью ситуации, Клейн дождался, пока Мэри закончит официальное представление Дуэйна Дантеса, и лишь затем обменялся с Майком и Аароном подчеркнуто учтивыми, светскими расшаркиваниями.

За минувший год журналист Майк Джозеф ничуть не изменился: всё те же редкие, куцые брови, обветренная кожа и пронзительные, до сих пор не утратившие своего мальчишеского очарования лазурные глаза. Что же касалось Аарона Цереса, то, пускай в глубине души хирург и оставался отстраненным и замкнутым интровертом, внешне эта ледяная корка заметно подтаяла. Судя по всему, последние полгода фортуна благоволила ему во всем, отчего врач буквально лучился неподдельным воодушевлением и несокрушимой уверенностью в собственных силах.

Узнав, что перед ним баснословно богатый делец с берегов залива Диси, Майк с профессиональной сноровкой выудил визитную карточку и с улыбкой протянул ее новому знакомому:

— Надеюсь, вы не сочтете за дерзость небольшую саморекламу?

— Если в ваших коммерческих планах значится газетная реклама, смело обращайтесь ко мне. Будь то передовицы «Ежедневного обозревателя» или страницы «Тассок Таймс», я легко выбью для вас самый лакомый и выгодный тариф.

Бросив эту фразу, пронырливый репортер озорно подмигнул, всем своим видом показывая, что это лишь дружеский, ни к чему не обязывающий шарж.

«Ах ты ж ушлый прохвост, вечно таскающий за пазухой целую кипу фальшивых метрик… Отчего же ты ни разу не заикнулся о льготных рекламных расценках Шерлоку Мориарти? Неужто считал, что великому сыщику не по карману твои услуги?» — мысленно отпустив эту едкую шпильку в адрес приятеля, Клейн с достоинством обменялся с ним визитками:

— Признаться, потребность в хорошей прессе у меня есть всегда.

Следом юноша изящно повернулся к доктору Аарону и, протягивая ему вторую карточку, произнес:

— Совсем недавно мне довелось перенести весьма скверный недуг. Лишь чудом встав на ноги, я как никогда остро осознал поистине бесценную важность вашего ремесла.

— Видите ли, моя специализация — хирургия. Сдается мне, оказаться на моем столе — это последнее, о чем вы могли бы мечтать, — с присущей врачам легкой циничностью парировал Аарон, хотя визитку всё же принял.

«О нет, поверьте, я спал и видел эту встречу. И даже отчаянно уповаю на то, что мне вышлют пригласительный на банкет в честь рождения вашего малыша…» — беззвучно проворчал Клейн. Виртуозно переведя русло светской беседы на передовые медицинские достижения, он легко и непринужденно влился в компанию хирурга и репортера, поддерживая оживленный диалог.

В последнее время сыщика всерьез грызла проблема: как бы поизящнее навести мосты с Аароном и восстановить ту самую незримую нить с нерожденным младенцем? Как-никак, бумажный журавлик — штука ненадежная, того и гляди рассыплется в прах при первой же попытке. А заявляться к доктору в личине Шерлока Мориарти, да еще и открыто расхаживать по Баклунду — чистой воды самоубийство. О том, чтобы заявиться на торжество по случаю пополнения в семействе в таком виде, не могло быть и речи.

«Зато теперь всё сложилось просто безупречно! Под протекцией мадам Мэри мое сближение с Аароном выглядит абсолютно естественным, лишенным малейших подводных камней. А там, глядишь, и заветное приглашение окажется в кармане. Хе-хе, кто знает, может мне даже выпадет немыслимая честь стать крестным отцом для самого „Ртутного Змея“? В конце концов, оба мы истово бьем поклоны Богине… Впрочем, не доведет ли подобная дерзость этого младенца до белого каления? С подобными сущностями ухо нужно держать востро. Пока сам Аарон не заикнется — я и словом не обмолвлюсь…» — пребывая в превосходном расположении духа, мысленно потирал руки Клейн.

Впрочем, профессиональная выдержка и мастерство отыгрыша взяли свое: юноша благоразумно подавил излишний энтузиазм, не став бросаться в объятия новых знакомых с первой же встречи. Ограничившись непродолжительной, приятной беседой, он последовал дальше за мадам Мэри, знакомясь с остальным пестрым обществом.

В круговерти этих светских расшаркиваний Клейн отнюдь не забывал отдавать должное расставленным на столах яствам и благородным напиткам, всем своим видом демонстрируя, что в подобных элитных кругах он чувствует себя как рыба в воде.

Завершив круг почета по залу, Мэри наконец остановилась. Тщательно подбирая слова, она произнесла:

— В этом зале собрались исключительно преданные мне друзья.

«Скрытый подтекст: ни одной вражеской шестерки на пушечный выстрел не подпустила, а заодно изящно записала меня в свой ближний круг?» — Клейн, прекрасно уловив этот прозрачный намек, едва заметно склонил голову:

— С точки зрения светского этикета, задавать подобные вопросы — верх бестактности для истинного джентльмена. Однако, будучи прагматичным дельцом, я просто обязан знать: кто именно те стервятники, что спят и видят, как бы вырвать из ваших рук контроль над компанией «Коим»?

Мадам Мэри выдержала короткую, тяжелую паузу и ответила:

— Барон Синдрас вкупе со своими прихвостнями. Эта свора жаждет лишь одного: протолкнуть наши акции на фондовую биржу и сорвать на этом баснословный, астрономический куш. Подлинное развитие и будущее предприятия их совершенно не заботит.

«Барон Синдрас… Входит в элитную касту самых толстосумов Лоэна. Прожженный банкир, промышленник и торговый воротила, выкупивший свой титул щедрыми пожертвованиями в казну Консервативной партии… А ведь политическое кредо у него весьма скользкое. Пусть баронская корона и досталась ему милостью консерваторов, нутром он всегда тяготел к дельцам и негласно водил дружбу с Новой партией…» — поразмыслив пару секунд, Клейн с мягкой полуулыбкой задал встречный вопрос:

— В таком случае, отчего же вы не обратитесь за поддержкой к мистеру Хибберту Холлу? За его спиной маячит фигура отца — аристократа высшего полета и влиятельнейшего банкира Королевства. Уж его-то ресурсов с лихвой хватило бы, чтобы обломать зубы любым рейдерам.

Мадам Мэри издала горький, вымученный смешок:

— Мистер Холл наотрез отказался ввязываться в эту кутерьму. Он прямым текстом заявил: будучи главным секретарем правительственной Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы, он не имеет ни малейшего морального права марать руки в коммерческих дрязгах, напрямую завязанных на поставки бездымного топлива.

«Воистину, джентльмен, до одури пекущийся о своем политическом реноме… Впрочем, нежелание наживать себе столь зубастого врага, как барон Синдрас, тут тоже сыграло не последнюю скрипку… Хе-хе, а ведь выбери я тогда другого кандидата на должность мажордома, и прямо сейчас я бы как раз наводил мосты именно с этим самым Синдрасом… У этого выскочки денег куры не клюют. Вздумай он взвинтить цену до небес, мне бы за ним точно не угнаться… Черт, а вдруг дойдет до того, что этот ублюдок в прямом смысле попытается задавить меня горами золота? Та еще бульварная драма выйдет…» — Клейн благоразумно решил не бурить эту тему дальше и изрек:

— Я дождусь окончательного вердикта моей команды аудиторов.

Мэри, осознав, что Дуэйн Дантес не пошел на попятную даже перед лицом столь грозной угрозы, с нескрываемой признательностью проронила:

— В нашу прагматичную эпоху джентльменов, наделенных подлинным рыцарским духом, остались считанные единицы. И вы, несомненно, принадлежите к их числу.

Клейн лишь сдержанно улыбнулся, так и не дав никаких железобетонных обещаний. Дождавшись финала этой легкой трапезы, юноша покинул контору, сел в свой роскошный четырехколесный экипаж и приказал гнать обратно в Северный район.

Какое-то время сыщик в задумчивости созерцал проплывающие за окном городские пейзажи, как вдруг повернул голову к своему личному камердинеру Ричардсону и отчеканил: