— Хмм. — Я с облегчением вздохнула и сжала его предплечья, заставляя его крепче держать меня. — Похоже, ты хорошо всё продумал.

— Потому что я так и сделал.

— С каких пор?

— С того дня, когда ты сказала, что скажешь «да», если я предложу тебе выйти за меня замуж, — ответил он без тени сомнения. — Так что лучше береги своё сердце, слышишь? — Он поцеловал моё плечо. — Потому что ты мне нужна, Лиззи Янг. Больше, чем ты думаешь.

— Я буду, — прошептала я. — Обещаю.

ДЕЛИТЬ ХЛЕБ И ВОССТАНАВЛИВАТЬ ОТНОШЕНИЯ

Хьюи

24 июня 2000 года

Растянувшись на куче подушек на полу в спальне моей девушки, я постукивал по контроллеру в руках и смотрел на экран перед собой, лишь наполовину заинтересованный в игре.

На прошлых выходных я принес свою старую игровую приставку к Лиззи и подключил её к четырнадцатидюймовому портативному экрану в её комнате. Графика была никакая по сравнению с топовой PS1 у меня дома, но она выручала в такие дни, как этот, когда она не могла поднять голову с подушки, а я не мог заставить себя уйти из её комнаты.

Она сейчас спала, и я не был уверен, была ли её кататоническая усталость из-за успокоительных или из-за полного истощения. Наверное, и то, и другое. Сегодня врач приезжал вне рабочего времени, и я знал, что ей сделали какую-то инъекцию.

Я верил, что Лиз справится, что она в конце концов вернется ко мне, но её приступы становились всё длиннее и чаще, и я не мог понять, что сильнее — её горе или биполярное расстройство.

Было душераздирающе смотреть, как она угасает у меня на глазах, и знать, что я ничем не могу остановить эту депрессию, которая пожирает её. Моё единственное утешение — то, что в такие моменты она слишком устала, чтобы навредить себе. По крайней мере, когда у неё депрессивный эпизод, я могу охранять её.

Я могу держать её в безопасности.

Слабый стук раздался в дверь её спальни, и за ней показалась голова

Майка. Его взгляд сначала остановился на дочери, а потом — на мне.

Убедившись, что я держусь на безопасном расстоянии от её кровати, он кивнул одобрительно. — Есть движения? — спросил он.

— Нет, с тех пор как доктор её усыпил, — ответил я, поставив игру на паузу, чтобы уделить ему всё внимание. — Как Кэтрин?

Майк покачал головой, и этого было достаточно, чтобы понять, что с его женой дела плохи. — Спустись вниз, перекусим, сынок. — Его взгляд снова упал на дочь, и он вздохнул. — Её не будет до утра. ***

— Я был несправедлив к тебе, Хьюи, — заявил Майк, когда мы сидели за кухонным столом друг напротив друга. — После похорон я позволил своему горю ослепить меня. Ты всегда был хорошим парнем, и я не должен был вымещать на тебе свой гнев.

— Вы были под большим давлением, — предложил я, запихивая вилкой пасту в рот. — И сейчас ещё.

— Верно, — ответил он, прочищая горло. — Но я не слишком гордый, чтобы признать, что мы с женой не справились бы с прошедшими месяцами без твоей помощи.

Я не знал, что сказать, поэтому просто кивнул и продолжил есть. — Сегодня годовщина, — добавил он после паузы. — Два месяца сегодня.

— Да. — Я тяжело вздохнул, положил приборы и откинулся на спинку стула, уделяя ему всё внимание. — Я знаю.

— Кива Кэтрин Янг, — прошептал он, безжизненно глядя на меня через стол. — Моя прекрасная голубоглазая дочка.

Я хотел сказать ему, что у него есть ещё одна голубоглазая дочка, которая сейчас лежит в соседней комнате, но не смог подло пинать мужчину, когда он и так на дне, особенно после того, как он приготовил для меня еду. То, что ел только я, а он потягивал виски, было тому доказательством.

— Вы держитесь, Майк, — решил я сказать ему. — Вы справляетесь. Одинокие, бледно-голубые глаза, так похожие на глаза моей девушки, смотрели на меня. — Я держусь на ниточке, сынок.

— Это нормально, — осторожно ответил я. — Лишь бы вы держались. — Да, может теперь будет легче, раз этот ублюдок Марк Аллен исчез. — Да, — тихо согласился я, зная, сколько всего хочется сказать про этого гадa, но благоразумно держа это при себе. — Слышал, его сегодня утром увезли в аэропорт.

— Чёрт возьми, слава богу, — сужая глаза, сказал Майк зловеще. — Хотя то, как он уезжает по свету путешествовать, пока моя дочь гниёт в земле, я никогда не приму. — Рука, сжавшая стакан виски, начала дрожать. — И подумать только, что я встречал его с распростёртыми объятиями. — Он снова прочистил горло, но это было больше похоже на рычание. — А ты тогда был всего семь лет, когда прибежал по дорожке. — Он сделал паузу, допив содержимое стакана, — и даже тогда был мужчиной больше, чем он когда-либо будет.

Чёрт возьми.

Признание Майка ошеломило меня, потому что, хотя я никогда не был у него на плохой стороне, отец моей девушки почти не проявлял ко мне интереса. Да, он был вежлив и дружелюбен при встречах, но ничего подобного.

— Похоже, я сделал неправильный выбор, да? — выдавил Майк без смеха, украдкой вытирая слезу с глаза. — Ну, я не боюсь признать свои ошибки. — Он посмотрел на меня с важным выражением. — У меня есть разногласия с твоими родителями, и не нужно объяснять почему, но нельзя отрицать, что они воспитали достойного молодого человека. — Я не такой, — вырвалось у меня, голос стал настойчивым. — Клянусь, Майк. — Уперев локти в стол, я наклонился вперёд и умолял его глазами поверить мне. — Я никогда не причиню боль вашей дочери.

О, ДА? СМОТРИ И УЧИСЬ

Хьюи

29 июня 2000 года

— Игнорируй их, — пытался я утешить, но бесполезно. Остроумная колкость в адрес Гибси на школьной парковке после нашего выпуска сегодня вечером бросила его в уныние. — Ты же знаешь, что Дэнни Колл — пустомеля.

— Он назвал меня извращенцем, — всхлипывал Гибси, плюхаясь на кровать моей сестры. — Сказал, что я такой же, как он. — Он просто болтал ерунду, — повторил я, чувствуя, как злость поднимается во мне. Чёрт возьми, когда-нибудь я сломаю этому ублюдку нос. — Кто-нибудь это слышал?

— Я, — вмешалась Клэр с её места под распластанным фланкером, который всё ещё был в мантии выпускника и использовал мою сестру как подушку. — Он это сказал, Хьюи, — подтвердила она, с выпускной шапкой Гибси на своих диких кудрях. — Слышала своими ушами. — Кто ещё? — настаивал я, бросая свою шапку и мантию на край её кровати. — А Кэп?

— Да ну, — фыркнула Клэр. — Он не осмелится раскрыть рот перед Джерардом, пока рядом Джонни Кавана.

Да, я знал это и был невероятно благодарен за его недавнее появление в нашей жизни. Кавана боготворили одноклассники, и поскольку он назначил Гибси своим правой рукой, популярность Гибси взлетела. Хотя он продолжал быть вежливым, но сдержанным со мной и Фели, странная эмоциональная привязанность Кэпа к Гибси пошла тому на пользу, и Гибси стал неприкасаемым в школе и на поле.

На самом деле, это был первый раз за несколько месяцев, когда я слышал, что кому-то доставляют неудобства из-за Гибси.

Конечно, виноватым оказался Дэнни Коллахан.

— Я всё улажу, Гибс, — сказал я, чувствуя прилив защитного инстинкта. — Обещаю, Дэнни больше не скажет такого. Если только не хочет потерять способность ходить. — Я исправлю это, чувак. — Только не говори Джонни, — с трудом выдавил он, тяжело дыша. — Пожалуйста. Я не хочу, чтобы он что-то знал.

— Не скажу, — пообещал я, уже зная, что Гибс не хочет, чтобы кто-то вне семьи знал об этом. — Я же ничего ему не рассказывал?

— Нет, — прошептал он, всхлипывая. — Но я ему не сказал, и не хочу, чтобы он думал обо мне плохо.

— Гибс, никто не может думать о тебе плохо, — вздохнул я. — Ты хороший парень, и Кэп это знает.

— Лиз думает плохо обо мне, — всхлипывал он.

— Лиз просто грустит, — вмешалась Клэр, ласково поглаживая его волосы. — Сейчас она не совсем в себе, правда, Хью?

— Э-э, да, — ответил я, наблюдая, как сестра прижимает его светлую голову к своей груди. — Кстати о Лиз, — решил я добавить, зная, что это может взорваться мне в лицо, как и раньше. — Ты подумал дальше над тем, что она сказала в тот день у могилы?