Всё на нашей улице пошло к чёрту, и я понимал, что рискую, приезжая сюда на велосипеде, но как я мог иначе?

Я отказался бросать её.

Неважно что.

— Почему бы тебе не вернуться в Авока Грейстоунс? — продолжал бурчать Майк, выглядя ещё более разбитым, чем на похоронах дочери. — Хмм? Возвращайся к Алленам и защищай их сына-изверга, как сделали твои родители.

— Я не такой, как мои родители, — спокойно ответил я, собирая волю в кулак. — И я не этот изверг.

Мои слова, похоже, ошарашили отца Лиззи и заставили его задуматься.

— Что ты хочешь сказать, Хью? — спросил он.

— Я верю своей девушке, — ответил я, хватаясь за этот временный пробел в его уверенности. — Я верю вашей дочери, Майк, — сказал я, расправив плечи, чтобы выглядеть взрослее. — И я пришёл сюда, чтобы сказать ей именно это.

Майк выдохнул, и я видел, как напряжение постепенно покидает его жёсткие плечи.

— Ну что ж, — отступил он в сторону и открыл дверь. — Заходи, сынок.

***

Первое, что встретило меня, когда я поднялся по лестнице, были пронзительные рыдания за закрытой дверью комнаты Кивы.

Сразу же я узнал этот пугающе неестественный звук — это был плач скорбящей матери. Только однажды я слышал такой причитательный звук — когда умирала Бетани, дочь Сайв Аллен. Этот мучительный плач матери, потерявшей ребёнка, был жутко узнаваемым, и я надеялся никогда не пережить его ещё раз.

Сдерживая дрожь, я направился в комнату Лиззи, стараясь не слушать рыдания её матери.

Когда я зашёл, я не стал стучать — знал, что нет смысла. Моя девушка лежала на кровати, безжизненная, обдозированная неизвестными препаратами, которые врачи прописали, чтобы унять боль.

Я подошёл к ней, снял обувь и лёг рядом, под одеяло.

— Привет, малышка, это я, — услышал я свой шёпот и нахмурился — так я никогда раньше не называл Лиз. Странно, но это ощущалось правильно, будто я должен так её называть.

— Привет, — прошептала Лиз, глядя в потолок, слёзы текли по её щекам. — Я не могу повернуть голову.

— Это нормально, — ответил я, беря её за руку. — Я сделаю это за тебя.

— Мне сделали укол, — хрипло сказала она, когда я осторожно повернул её к себе лицом. — Ещё один. — Её опухшие глаза были синими. — Я ничего не чувствую.

— Может, это и к лучшему, — предложил я, положив руку ей на щёку.

— Ты и так достаточно страдала, Лиз.

— Я хочу чувствовать тебя, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Но не могу.

— Не чувствуешь меня сейчас? — спросил я, гладя её щёку.

— Нет, — ответила она, и ещё одна слеза упала с ресницы.

— Ничего, — мягко ответил я. — Я чувствую тебя.

— Правда?

— Да, Лиз, я чувствую.

— Как?

— Честно?

— Всегда.

— Ты сжигаешь меня, — признался я, продолжая гладить её щёку. — В самом лучшем смысле.

Она задумалась и спросила:

— А кто-то ещё сжигает тебя?

— Нет, — ответил я, полностью сосредоточенный на её лице. — Только ты.

— Правда?

— Клянусь своей жизнью.

— О, Боже. — Её грудь поднялась и опустилась. — Я так скучала по тебе, Хью.

— Я скучал по тебе больше, Лиз, — ответил я, сдерживая бурю эмоций внутри.

— Я всё испортила, — призналась она, грудь быстро поднимаясь и опускаясь. — Я сломала своих родителей.

— Нет, ты этого не сделала, — утешал я, подойдя ближе и прижав лоб к её. — Ты никого не сломала, Лиз. Это всё он.

Она вдохнула с трудом.

— Ты веришь мне?

— Конечно верю, — ответил я, сдавленно. — Мне так жаль, что всё так вышло на похоронах. — Глубоко вздохнул. — Я хотел пойти с тобой после ссоры, честно хотел, но родители заставили меня уйти. — Никто больше не верит мне, Хью, — с трудом выговорила она, глаза широко раскрылись. — Но я говорю правду, клянусь.

— Я знаю, что ты говоришь правду, — буркнул я, не скрывая дрожь в руке, когда убирал волосы с её лица. — И это не так, Лиз. Твои родители тоже верят тебе.

— Только потому что они мои родители, — прошептала она, лицо омрачилось. — Просто им легче винить его, чем меня.

— Почему они могут винить тебя?

— Потому что это я, — выдавила она. — Потому что я была там и не остановила её.

— Как ты могла её остановить? — спросил я как можно мягче.

Лиз моргнула в замешательстве.

— Я остановила её?

Моё сердце разрывалось, и я сделал единственное, что мог в этот момент: наклонился и поцеловал её в щёку, шепнув на ухо:

— Я люблю тебя.

События той ночи оставались загадкой, и я знал, что Лиз хранит намного больше информации в своей сложной голове, чем тот лживый ублюдок рассказывал полиции. Проблема в том, что воспоминания Лиз были разрозненными осколками, которые нужно было аккуратно собрать вместе. И только время могло их вернуть. Сколько времени понадобится — я не знал, но если сейчас я стану давить на неё, она уйдёт в себя, и я потеряю её снова. Я не хотел этого, потому что, эгоистично, я хотел сохранить её в безопасности больше, чем узнать правду.

— У тебя нос, — прошептала она, глядя на моё лицо. — Глаза. Ты весь в синяках.

— Со мной всё в порядке, — улыбнулся я. — Ты бы видела второго парня.

— Кто тебя обидел?

— Никто, Лиз.

— Это я?

— Ты? — я нахмурился. — Нет, конечно нет.

— Ох. — Она облегчённо вздохнула. — Прости.

— Не извиняйся за то, чего не делала, — сказал я, ловя слезу большим пальцем. — К тому же, я должен извиниться.

— За что?

— За то, что ушёл после похорон.

— Но ты вернулся.

— Через два дня, Лиз.

— Но ты всё равно вернулся, Хью.

— Я всегда буду возвращаться к тебе, — сказал я, желая обнять её и защитить. — Неважно, сколько раз мне придётся уходить, знай — я всегда вернусь за тобой.

— Ко мне или ради меня?

— И к тебе, и ради тебя.

— Хорошо, потому что ты — единственная причина, почему я здесь. — Не надо, Лиз. — Моё сердце треснуло. — Пожалуйста, не говори так.

— Это правда. — Её лицо исказилось, и она сжала глаза, чтобы сдержать слёзы. — Мне кажется, судьба ошиблась.

Я нахмурился, не понимая. — Что ты имеешь в виду?

— Я должна была утонуть, а не она, — объяснила она. — Я умру в воде, Хью.

— Лиз. — Всё моё тело напряглось. — Почему ты так говоришь?

— Из-за моего сна.

— Какого сна?

— Того, где я пытаюсь выплыть на поверхность, а кто-то толкает мою голову под воду.

— Чёрт, Лиз. — Я не смог скрыть ужас. — Как давно тебе снится этот сон?

— С самого детства, — прошептала она. — Тот, кто держит меня под водой, кричит, чтобы я перестала бороться, просто сдалась и дышала. — По всему её телу пробежала сильная дрожь. — Когда я сдаюсь, я умираю, и тогда просыпаюсь.

— Это ужасно.

— Мне кажется, это знак, — призналась она, звуча разбитой. — Что я не должна была быть здесь… что я должна умереть под водой. — Нет. — Слово вырвалось гораздо тверже, чем я хотел, но остановить его не мог, потому что сердце колотилось в груди. — Нет, Лиз, это неправда, так что не смей в это верить.

— Трудно не верить, когда я действительно хочу исчезнуть, Хью. — Мне нужно, чтобы ты была здесь, Лиз, — хрипло сказал я. — Ты нужна мне.

— Ты не нуждаешься во мне, Хью, — сказала она печально. — Ты хочешь меня, но не всегда будешь так думать.

— Это чепуха, и ты это знаешь, — возразил я, притягивая её ближе. — Помимо того, что ты моя девушка и я тебя обожаю, ты была моей лучшей подругой с семи лет. Ты хранишь все мои секреты, и единственная девушка на этой планете, с которой я хочу проводить время. Я действительно нуждаюсь в тебе, Лиз.

— Я так разбита, Хью.

— Ты не разбита, — мягко ответил я. — Ты скорбишь.

— Я разбита, — выдавила она, выглядя опустошённой. — Я не та девушка, что ты думаешь, и однажды ты это поймёшь и уйдёшь. — Я не уйду, — твёрдо ответил я, чувствуя себя сломленным от того, что у неё так мало веры в меня. — Я не брошу тебя, Лиз.

— Кива ушла, — прошептала она, закрывая глаза, чтобы скрыть боль.