Лиззи совсем не походила на других девочек на ярмарке. На ней не было пышного платья и розовых шорт с надписью Boyzone — а таких, судя по количеству, сейчас было полно — и никаких модных бантиков в волосах.

В своих ярких, просторных джинсовых комбинезонах, белой футболке и кедах она выглядела лучше всех остальных. Её волосы были собраны в одну длинную косу, которая свисала до середины спины. Её светлые волосы потемнели и теперь были пронизаны прядями цвета мёда и золотисто-коричневого. Я никогда не видел таких волос — с таким множеством оттенков одновременно — и думал, что этот цвет ей идёт больше, чем прежний белый.

Моя сестра как-то назвала этот оттенок грязно-русым, и хотя я мало что понимаю в цветах волос, я точно знаю, что этот цвет — мой любимый.

Но самое главное в Лиззи — её бесстрашие. Она не визжала, когда мы застряли на самом верху колеса обозрения, и не ревела, как младенец, когда кто-то въехал в неё на бамперных машинках. Вместо этого она смеялась и рвалась в бой обратно к тому, кто её толкнул. Она не боялась высоты, как и я, и поэтому была идеальным компаньоном на ярмарке.

Мы провели почти весь день, бегая к родителям за деньгами, и прокатились на всех аттракционах.

— Во сколько выходят на сцену Гибс и Клэр? — спросила Лиззи, вырывая меня из мыслей. — Уже скоро, да?

— Да, должно быть, с минуты на минуту, — ответил я, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть, где проходил фейш.

Фейш — это соревнование по ирландским танцам, которое каждый год проводят на ярмарке прямо на кузове грузовика. Я был на бесчисленных подобных конкурсах, и особого восторга не испытывал, но для Лиззи это было впервые. Она буквально сияла от волнения, чтобы увидеть Гибси и Клэр на сцене, а я просто радовался её улыбке. Протискиваясь через толпу, мы миновали аттракционы и палатки с едой, пока не добрались до сцены. Пробираясь между рядами стульев и пледов, мы нашли наши семьи в первых рядах.

Они сидели рядом на нескольких одеялах, разбросанных по недавно собранному полю. Я хорошо знал, как колкие соломинки, которые оставляют фермеры после тюков, царапают голую кожу, поэтому быстро приглядел место на пледе у её сестры. Хотя я терпеть не мог ублюдка, сидевшего рядом с моей няней, сегодня я был в шортах и не собирался весь день чесаться и рвать кожу.

Игнорируя Марка и Киву, которые ели друг друга взглядом, я уселся на плед рядом с Лиззи и указал ей на сцену:

— Смотри, Лиз, они выходят на сцену.

— Ура! — радостно закричала Лиззи, хлопая и визжа, когда Гибс появился на открытой сцене вместе с моей младшей сестрой. — Да, ребята!

Я почувствовал прилив гордости, когда люди вокруг начали шептаться и показывать на них пальцами. Это всегда случалось, когда Клэр и Гибс выходили на сцену, и я часто задавался вопросом, зачем другим танцорам вообще соревноваться с ними.

— Они все старше них, — заметила Лиззи, указывая на других участников конкурса, которые стояли в линию рядом с ними, при этом все парни стояли позади своих партнёрш. — Они такие маленькие рядом с ними.

— Да, — согласился я, глядя на старших подростков на сцене. — Но не переживай, никто не сможет затмить наших. — Я добавил, зная, что ни один из них не сможет отнять у наших победу. — Победа в кармане. Кудри Клэр были аккуратно собраны на макушке, она была в зелёном бархатном традиционном ирландском платье для танцев. За ней стоял Гибс в чёрных брюках с подтяжками и белой рубашке. Его волосы аккуратно зачёсаны набок, а обувь — чёрные блестящие туфли на каблуках с характерным щелчком. У Клэр были чёрные туфли со шнурками, которые доходили до голени.

Хотя она улыбалась, я видел, что моя сестра нервничает. Гибс же выглядел очень уверенным и гордым, стоя чуть позади Клэр, с руками в готовности к танцу.

Когда живая группа на площадке заиграла бодрую традиционную версию «Glasgow Reel», пары на сцене начали двигаться. — Вау, — выдохнула Лиззи, внимательно глядя на Гибси и Клэр. — Они танцуют так, будто плывут.

— Знаю, — кивнул я. — Только так можно описать их движения на сцене.

Моя сестра выглядела как лебедь — с идеальной симметрией в движениях, а Гибс танцевал так, будто родился для этого танца именно с ней.

Обычно девушки блистали на сцене, а мальчики танцевали неловко в тени, но не этот парень.

Не наш Гибс.

Он завладел сценой так, будто был главным номером шоу. Его движения были невероятными, с координацией, которую я никогда прежде не видел. Он будто чувствовал ритм каждой клеточкой тела. Он ни разу не ошибся, и даже когда Клэр споткнулась в соло, он сразу поддержал её, ведя за собой в танце, который принёс им победу на всём турнире.

Танец был сложным, гораздо сложнее, чем обычно для их возраста, но они справились. Причём не просто справились, а с улыбками на лицах. Игнорируя более старших соперников, Гибс и Клэр скользили по сцене, выполняя сложный танцевальный номер, словно это было естественно для них. Они всё время смотрели друг на друга, танцуя друг для друга, а не для судей. Я подумал, что именно это взаимное уважение и преданность друг другу могли объяснять, почему у них дома шкафы ломятся от трофеев и медалей.

Когда песня закончилась и танцоры замерли в финальных позах, аплодисменты были оглушительными. Все поднялись с мест, хлопая и свистя в знак одобрения, и, как я и предполагал, Клэр и Гибс быстро были объявлены победителями.

— Да, Тор! — выдохнула Лиззи на всю катушку, когда один из судей повесил медаль на шею Гибси, а другой вручил ему огромный кубок.

— Ты чемпион!

Крича и ликуя за своего друга, она подпрыгивала на месте, потом перевела взгляд на мою сестру, которая получала свои серебряные награды, и закричала:

— Ты лучшая, Клэр!

Когда они наконец покинули сцену, Лиззи плюхнулась обратно на плед с широкой улыбкой на лице, размером с луну.

— Я так горжусь ими, — сказала она, глаза её сияли от восторга. — Это было лучшее, что я когда-либо видела.

С широко раскинутыми ногами и опорой руками на плед за спиной она продолжила разговор со мной.

Я пытался слушать, но не мог сосредоточиться ни на чём, кроме того, как Марк постоянно игрался с её косой.

Лиззи этого, похоже, не замечала — она была слишком увлечена разговором, но я заметил.

И мне это не понравилось.

Совсем.

Я пытался улыбаться и не обращать внимания, потому что Марк был в жизни Лиззи так давно, что почти стал ей братом, и сам я часто играл с кудрями сестры в знак нежности. Но я никак не мог избавиться от этого защитного чувства, которое вдруг всколыхнулось во мне. Может, потому что я знал, как сильно Марк изводил Гибси, и видеть его рядом с Лиззи заставляло меня ощущать необходимость защитить её. А может, причина была в чём-то другом — но это дурное чувство не проходило.

Когда он отодвинул её косу и положил руку на затылок, я внезапно сорвался:

— Что ты делаешь с моей подругой?

Мой голос был достаточно громким, чтобы испугать и Киву, и Лиззи, которые смотрели на меня, будто я сошёл с ума. А Марк приподнял бровь и сказал:

— Что?

— Ты же сам видишь, — я наращивал голос вместе с раздражением, — ты её трогаешь.

— О чём ты говоришь? — ответил Марк, выглядя озадаченным. Его взгляд мельком скользнул на Лиззи, у которой было пустое выражение лица, а потом снова на меня. — Я ничего не делаю.

— Я не слепой, ублюдок, — сказал я, указывая туда, где он всё ещё держал Лиззи за шею. — Убери руку с моей подруги сейчас же.

Его брови взлетели от удивления, и он быстро убрал руку.

— Расслабься, Биггс. Я просто играл с ней, — сказал он и подтолкнул Лиззи в плечо. — Правда, сладенькая?

— Да, — ответила Лиззи, глядя на меня так, будто не понимает, почему я расстроен. — Марк всегда играет со мной.

— О, посмотри на себя — защищаешь и ревнуешь к моей младшей сестре, — подшучивала Кива, явно находя это забавным. — Не волнуйся, Хьюго Босс, весь Баллилаггин знает, что сердце Лиззи принадлежит тебе.

Я игнорировал их обоих и посмотрел на Лиззи.