⠀⠀
From: Alexander Axenov
То: Stanislav Golubev
Subject: Nich’ya
Радуйся, считай, что ничья. Хотя, по правде, я выиграл. Я ее уговорил. Но получилось не так… Короче, самое главное: ты мне должен две бутылки, если ты мне друг. Одну за проигрыш и одну как лекарство. За моральную травму.
Прикинь, Натали моя опоздала, явилась к самому старту, и в платье. Легоньком таком и с широкой юбкой. Догадайся, какая вышла картинка, когда мы отчалили, стюардессы раздали всем Магнитки и начали учить на них ходить?! Там сортиры в корме, а лететь ночь, так что это обязательно. Но америкосы, конечно, и в страшном сне не видели, как на наших станциях технику безопасности сдают. Помнишь дядю Вову, как он нас заставлял стакан чая по капле собирать и на карандаше сто раз подтягиваться? А потом показывал, что бывает с тем, кто быстро встает или с размаху садится… Я вообще-то невесомость хорошо переношу. Не тошнит, не мутит, наоборот, такой легкий кайф, будто слегка под газом.
Короче, про Наташу. Идет это она, идет, потом ножку плохо поставит (совершенно нечаянно, сам понимаешь) — оторвется, повиснет на перильцах… (Там не такие тросы, как у нас, а вроде автомобильного ремня: медленно потянешь — вытягивается, а рванешь — фиксируется.) Потом спустилась, а подол еще плавает, дюйм до полного разврата, полдюйма до полного разврата… Она его руками опускает, а он не опускается! С нами летел пресс-секретарь, тот, что лысый, в университетской майке всегда ходит — у него к Джонсону тоже какие-то дела. Так он все глаза проглядел. И остальные не зевали. А Ходж головой покачивал и губы поджимал. Я ей потихоньку говорю: что ты не оделась более соответственно, а она мне пищит: ой, я так сожалею, я не подумала про невесомость. Фига с два — не подумала она. Я дождаться не мог, когда это шоу закончится.
Наконец все расползлись по каютам. Каюты маленькие, всей мебели — койка, ящик для одежды и стенной шкаф для багажа. Я выждал, сколько силы хватило, потом опять надел Магнитки и пошел к Наташе.
Марджори дергается, и мы, как два сплетенных удава, взмываем к потолку над ковром и, медленно кувыркаясь в полете, дрейфуем вниз. Дайте мне точку опоры! Землю не сдвину, но сдвинусь сам, умом, и ничуть не пожалею об утраченном рассудке.
Александр Громов. Тысяча и один день
Она меня честно впустила. До моего прихода сама разделась и нарядилась в этакий халатик… Ну, я ей доходчиво объясняю, что в предварительных ласках не нуждаюсь и что всю необходимую прелюдию она для меня устроила в коридоре, раздеваюсь и приступаю…
Главное, про невесомость эту долбаную совершенно забыл! Если бы ты увидел, что у нее спереди и сзади, ты бы тоже забыл. Короче, я даже сообразить ничего не успел. Подбросило меня над койкой, перевернуло, ударило задом об стену, а может, об потолок. Но наверное, все-таки об стену, потому что я улетел в середину каюты. И там завис. Прикинь, барахтаюсь в метре от нее вниз головой, причем, сам понимаешь, голый, ногами-руками гребу, хочу перевернуться — ничего не выходит… а она на меня с койки смотрит и глазами хлопает. Конечно, удивилась барышня, понять ее можно. Потом подала мне руку. Я ее предупредил, чтобы другой рукой держалась за койку. Хорошо, что вспомнил, а то бы плавали бы мы там вдвоем до самой посадки. Пока стюардесса не зайдет.
Ну, посмеялись мы с ней, а я тем временем соображаю, как быть дальше. Невесомость, она, конечно, невесомостью… Но КАК?!
Секс в одной шестой g тоже хорош, но в нулевом g он просто совсем иной. Никто не может находиться сверху. Это должны быть совместные усилия, иначе ничего не получится.
С. и Д. Робинсоны. Звездный танец
Что в стандартной позе не получится, это я понял. Можно, конечно, пристегнуться страховочным ремнем, благо он длинный. Но ремень-то меня швырнет с той же силой в другую сторону, в смысле на Наташу. Как дядя Вова говорил, сдуру кое-чего и сломать недолго. Еще варианты, господин магистр?
Стал я вспоминать, чему еще нас дядя Вова учил. Конкретно этому делу он нас, понятно, не учил, но хоть что-то полезное припомнить бы… Изменять положение тела в невесомости можно с помощью любого предмета, который не является частью тела, — это ясно, а вот как перемещаться? Если мы голые, но вдвоем?.. К примеру, я буду по ней руками перебирать, как по дереву, и вниз лезть… А потом она по мне… Нет, что-то тут не то. Может не получиться.
С отчаяния принялся вспоминать, что в книжках читал про секс в невесомости, кроме парения там и плаванья в облаках и всех прочих красивостей. В одной, например, мальчишка заходит к отцу, а отец гравитацию отключил и с подругой парит в воздухе… А дальше пацан убежал. И ничего не сказано, как те двое на пол спускались. И еще, между прочим, неясно: как само это, э-э… действие производить в свободном полете? Если я от одного толчка полетел через всю каюту… Ведь вертеться будем, как мельница. Вокруг поперечной оси. Ногами углы сшибать, и хорошо, если только ногами… Разве что она будет двигаться мне навстречу, и оба мы станем работать строго синхронно, инерцию гасить… Короче, бывалыми межпланетниками надо быть. Обоим. И лестницу веревочную иметь под боком.
Может быть, вы скажете: так это и есть решение задачи? Забыть о тяготении, о верхе и низе, забыть обо всем? Не думать о постели, о мебели, о поле и потолке, сцепиться руками и ногами и заниматься этим самым в воздухе? Можете говорить, что хотите… Мы все испробовали, сэр, уверяю вас. Но заниматься любовью в свободном пространстве, вращаясь вокруг собственного центра тяжести, — вы даже не представляете, что это такое!.. Если мы держались за руки, разлетались ноги. Если ноги не разлетались, бедра куда-то проваливались, словно в пуховую перину. И даже если все было вроде на месте, то вокруг мелькали стены, мебель, светильники, и у нас до тошноты кружилась голова… Мой приятель, главный механик, присоветовал мне лишь одно: чтобы я пользовался реактивным пистолетом. Все дело в координации, говорил он мне. Я и это испробовал, но ни разу не смог добиться нужной координации.
Пьер Буль. Любовь и невесомость
Я все это прикинул в темпе — долго-то думать, сам понимаешь, недосуг было, девушка могла неправильно понять. Значит, решил я плюнуть на экзотику Глубокого Космоса. Встаю с ней перед койкой, обнимаю сзади и нежно нагибаю… Думаешь, снова задницей об стену треснулся? Ошибаешься. Об пол. Я ведь Магнитки надел, не будь дурак, чтобы опять не улететь. Еще и подскочил пару раз, как резиновый. Наташа устояла, она за койку ухватилась. Но вижу, девушка начинает нервничать, надо срочно придумать что-то беспроигрышное.
Умная мысль приходит… знаешь когда. Теперь-то я сообразил, что надо было нам ложиться на койку на бок, носами к стенке, а для безопасности все-таки застегнуть ремень. Гордость меня подвела. Но ты сам подумай: в первый раз, и в этой дурацкой позе, медленно и печально. Решил это оставить на потом. Да, я кретин. Сам знаю.
Говорю ей: давай ты будешь сверху, а я буду тебя за ноги держать. Она ойкнула, но согласилась. И ведь все у нас получилось! Стас, бутылку, по справедливости, ты мне должен. Все было: мы с Наташей занялись любовью, получили удовольствие, только я… Ну, вообрази: она вверх-вниз, губку закусила, а груди не прыгают, а плавно так, упруго колеблются. И сами по себе они у нее круглые и большие, а в отсутствие силы тяжести… В общем, я думал одной рукой потрогать, да как-то, сам не знаю как, отпустил и вторую…
