— Не смей, Леонид, потеряешь ноги, новых не будет. Кости не восстанавливаются, я тебе как учитель начальных классов говорю.

— Папочка, не ходи! — присоединилась к ней дочь. — Мороз двадцать градусов, копыта отморозишь!

Но Мощин не послушался. Он вырвался и побежал, стуча копытами, вниз по лестнице.

К счастью, не он один был сознательным гражданином. У дверей, на черной грязной речушке, покачивалась спасательная надувная лодка желтого цвета. В ней сидел профессор Минц в дождевике.

— Что делать? — крикнул Мощин от дверей.

— Садитесь! Поплывем, будем принимать меры.

Профессор Минц уже не казался Мощину таким отвратительным, как недавно. Приятный профессор, отважный.

— Какие меры? — спросил Мощин. Надувную лодку понесло вдоль по Пушкинской улице.

— Кружок «Юный химик» имени Петрянова-Соколова, — загадочно ответил Минц, энергично гребя по скользкой дороге.

Но путешествие, начавшееся так славно, чуть не закончилось трагедией.

Лодка попала в поток черной жижи, стремившийся к реке Гусь. Потребовалась вся сила и сноровка немолодого профессора, чтобы лодку не смыло в реку, которая также вскрылась ото льда и несла к Белому морю свои черные непрозрачные воды. Тяжко воняло.

— Постарайтесь не дышать! — приказал профессор Мощину, и тот прижал к носу рукав. Стало немного лучше. Сквозь ткань Мощин строго крикнул:

— Смесь совершенно безопасна!

— С чем вас и поздравляю, — ответил профессор.

— А скажите, откуда у Герасика копыта? — спросил Мощин.

— Оттуда! Помолчите, вы мне мешаете грести!

От реки Гусь, скользя, падая и отчаянно крича, бежало несколько любителей подледного лова. С ужасом Мощин увидел, что из реки к ним стремятся щупальца непонятных чудовищ. Это походило на американский фильм ужасов.

Вот одно из щупалец дотянулось до старика в дохе. Старик стал отбиваться удочкой.

— Что это? — закричал Мощин.

— Возьмите пистолет. Он у вас под ногами! — отозвался профессор.

— Но что это? — повторил вопрос Мощин, шаря в поисках оружия.

— Стреляйте! Это водоросли! — крикнул профессор.

Мощин стал стрелять и, стреляя, все более входил в раж. Водоросли не пострадали, но нескольких рыбаков ему удалось подстрелить.

Патроны кончились. Мощин запустил пистолетом в щупальце, а профессор укоризненно произнес:

— Не по-хозяйски себя ведете. Пистолеты на улице не валяются.

Он вытащил из кармана маленький, но мощный электромагнит и притянул пистолет к себе в карман.

Они пересекли грязевой поток и взяли курс выше по склону.

Там, на суше, им пришлось бросить надувную лодку, и они побежали задними дворами, где еще лежал снег. Его белизна выгодно отличалась от черной грязи. Даже Мощин наконец проникся этой здравой мыслью и сказал:

— А может, зря мы так чистим, дорогой мой человечище?

— Поздно раскаиваться. Вас предупреждали, а вы не вняли. Теперь вся надежда на петряновцев-соколовцев.

— На кого?

— Не отставайте!

Они подбежали с тыла к трехэтажному кирпичному зданию. Мощин, который никогда не ходил по дворам, не сразу сообразил, что это — средняя школа № 2.

Задняя железная дверь была закрыта.

Минц постучал в нее три раза, потом, после паузы, еще два.

Дверь приоткрылась. Мощин ожидал увидеть в щели человеческое лицо, но ничего не увидел, потому что, как оказалось, лицо появилось на уровне его пояса. И голос оттуда потребовал:

— Пароль!

— Таблица Менделеева, — послушно ответил Минц. — Отзыв?

— Гафний! — произнес высокий голос.

Железная дверь со скрипом растворилась, и девочка лет десяти в синем халате и респираторе впустила мужчин в темный коридор.

— Следуйте за мной, — сказала девочка. — Смотрите под ноги. Здесь свет вполнакала. На электростанции предохранители летят. Один за другим. Сначала слизью покрываются, а потом летят к чертовой бабушке!

— Девочка, разве можно так выражаться? — удивился Минц, а Мощин спросил:

— Почему они летят к этой бабушке?

— А вы солями гафния пробовали действовать на медные провода, а?

— Не пробовал.

— Тогда нагнитесь, — сказала девочка, — а то лбы расшибете, коллеги.

— Я те не коллега! — рассердился Мощин. — Я руководитель этого города!

— Кто вас не знает! — вздохнула девочка. — Как говорит моя мама: скорей бы он по этапу загремел!

Мощин хотел спросить адрес мамы, чтобы принять меры, но остерегся.

Девочка провела их темным коридором до лестницы, затем наверх, мимо школьной раздевалки, в которой в ожидании хозяев смирно стояли ряды резиновых сапог. У двери в химический кабинет девочка остановилась и постучала условным стуком. Из-за двери послышался голос:

— Пароль!

Но вместо ответа как положено, девочка сказала:

— Открывай, нас могут в любую минуту засечь. Я привела людей.

Дверь приоткрылась. Взрослые вошли.

В химическом кабинете тревожно пахло. Из нескольких детей, ожидавших там, трое или четверо были в противогазах.

— Садитесь, — предложил мальчишка в красном свитере — Располагайтесь. Вы пришли просить союза?

— Чего просить? — не понял Мощин.

— Да, — сказал Минц. — Мы пришли просить помощи от имени всего города.

— Так не пойдет. — Мощин поправил очки и повишневел щеками. — Все идет путем. Все под контролем.

— Разуйтесь, — приказал мальчик Мощину.

— Попрошу без выпадов! — рассердился глава города. — Кто твои родители? Давно не пороли?

— Оставь его, Руслан, — сказала девочка, которая привела Мощина. — Ему нравится ходить на копытах, ездить на машине без дна и покрышки, а когда он придет домой и увидит, что сделали с его квартирой водопроводные удавы, он будет хохотать!

— Какие удавы? — слабым голосом спросил Мощин. — Где удавы?

— Идите, — сказала девочка. — Мы вас не задерживаем.

Мощин, конечно, хотел закончить безобразие, которое обрушилось на Великий Гусляр, он хотел видеть себя и близких красивыми и здоровыми, но его возмущало то, что за спасение города взялись недоросли, двоечники, детишки.

— Пожалейте самолюбие Леонида Борисовича, — попросил детей Минц. — Он нервничает и не понимает, что бормочет. Он же не знает, чем все это грозит.

— А чем? — быстро спросил Мощин.

— Гибелью всему живому, — ответила девочка. — Возьмите элементарный компьютер, и он вам все проэкстраполирует.

— И можно все вернуть взад? — спросил глава города.

— Можно, но не сразу, — ответил злой мальчик Руслан, видимо главарь этой банды несовершеннолетних химиков.

— Мне надо посоветоваться, — сказал Мощин.

— С кем? — удивился Лев Христофорович Минц.

— С товарищами, — строго ответил глава города, потому что не знал, с кем бы ему посоветоваться. Но знал, что советоваться необходимо, это как бы административный ритуал.

— Пускай идет, — безнадежно сказала девочка.

Она так показала на дверь, что на Мощина, который направился к этой двери, снизошло прозрение. «Что я делаю? — подумал он. — Я иду к смерти и толкаю к ней мою семью. Я уже стал уродом… И чего я боюсь? Кого здесь я презираю?»

Мощин обернулся к детям, которые внимательно смотрели ему вслед, и тихо произнес:

— Простите меня, дети. Давайте спасать наш город вместе. К сожалению, я истратил доллары…

— О деньгах ни слова, — сказал Минц. — Нам все известно. Перейдем к делу.

— Нам нужны ваши гарантии, — начал Руслан. — Во-первых, прибавить зарплату учителям нашей школы.

— И заплатить ее наконец, зарплату! — добавила девочка.

— Во-вторых, отремонтировать в школе крышу.

— Сделаю. — сказал Мощин.

— И главное — больше никогда не вступать в сделки с грязными типами.

— Но он же из Москвы приехал! — сказал Мощин.

— В Москве в отдельных случаях тоже иногда встречаются не очень хорошие люди, — заметил Минц.

— Забудьте об этой соли! — сказала девочка. — Что бы вам ни предлагали.

— Клянусь! — воскликнул Мощин. — Клянусь здоровьем моего внука! — Потом он понизил голос и спросил: — А копыта мне вы исправите?