Теперь сказать мне было нечего, и я, подавив вздох, замолчала в ожидании реакции Кадзуо. Он ничего не говорил около минуты, и каждая секунда тишины действовала мне на нервы.

— И я должен в это поверить? — медленно спросил он, подняв на меня взгляд.

— Поверишь, когда рядом появится кто-то пострашнее этого юрэя, — отозвалась я, уже почти не пряча свои чувства. Точнее, одно чувство — раздражение. — И как я могла забыть, какой ты упрямый.

Кадзуо вскинул брови и внимательно, но уже не так холодно на меня посмотрел.

— Да, кстати, про «забыть». Почему же вы оба все помните? Вы и те, кто, с ваших слов, Акияма-сан, были со мной в одной команде.

Я провела ладонью по лицу.

— Надо же, ты впервые назвал меня Акияма-сан.

Уж лучше бы продолжал звать Химэ.

— И как же я к вам обращался?

— Знаешь, не так формально, — ответила я, внезапно поняв, что все это время разговаривала с Кадзуо, опуская вежливости.

Мы прямо поменялись местами.

— Нет времени, — отмахнулась я, избегая встречаться с ним глазами.

Хасэгава сидел молча и казался расслабленным, вот только его внимательный взгляд, блуждавший от меня к Кадзуо и обратно, выдавал его истинное состояние.

— Ты все забыл, потому что был икирё.

Я коротко объяснила, что, когда Кадзуо впал в кому, его душа отделилась от тела и попала в тот город. Я даже хотела было рассказать, что он, «погибнув» в кайдане, спас мне жизнь, а затем вернулся... но осеклась. Просто не смогла об этом заговорить. Не хотела даже думать о том, чтобы рассказать хоть немного больше, даже намекнуть на наши чувства.

Теперь уже только на мои.

— Ёкаи, о́ни, страшные истории, а сам я был икирё, — перечислил Кадзуо, и его тон давал понять, что в мои слова он не поверил. Но он хотя бы выслушал меня и еще не прогнал нас, назвав сумасшедшими. Видимо, встреча с юрэем достаточно сильно его впечатлила. — На моем месте вы бы поверили, если бы к вам пришли незнакомцы и начали убеждать в подобном?

Я сердито выдохнула. Из-за всего происходящего я и так была на взводе, и так с трудом держала себя в руках, и нынешняя ситуация не способствовала моему спокойствию.

Я вдруг вспомнила, как однажды Кадзуо пытался убедить меня, что действительно вернулся, что это он, а не притворяющийся им ёкай...

Тогда я не хотела верить ему, точнее, хотела, но не могла. Сложно принять, что человек вернулся после того, как умер прямо у тебя на глазах, — даже в том странном городе, где случались самые разные сверхъестественные вещи. Поэтому я понимала, что для Кадзуо, который живет в обычном мире и не помнит, как сталкивался с ожившими кайданами, слишком сложно действительно поверить в мои слова. Проще придумать «разумное» оправдание появлению юрэя, чем поверить в существование неупокоенной души...

И это еще больше выводило меня из себя.

— Но мы не незнакомцы! — воскликнула я и тут же пожалела о своей эмоциональности, но в тот момент не могла говорить по-другому. — Что мне сказать, чтобы ты поверил и прекратил тратить наше время? Мы все в опасности! И ты, и я, и мои друзья! На самом деле я могу рассказать о тебе много из того, чего никто не знает, чтобы ты поверил: я не лгу, и мы были знакомы!

Я вновь осеклась и глубоко вздохнула, а Кадзуо продолжал все так же внимательно, но теперь, кажется, еще пристальнее смотреть на меня.

— И что же такого вы обо мне знаете? — спросил он.

— Например... — начала было я и задумалась, что именно сказать.

— Хината-тян, — предостерегающе позвал меня Хасэгава.

Я поймала его взгляд — многозначительный, полный напряжения. Прямо-таки велящий мне молчать... я была уверена, что поняла, о чем именно.

Но я и сама не собиралась рассказывать Кадзуо, что к нему заявился Хаттори Исао. Это лишь запутает и без того слишком сложную ситуацию.

— Хината-тян, ты же понимаешь, что наш рассказ весьма необычен, — заговорил Хасэгава, но на этот раз его улыбка показалась мне натянутой. — Кадзуо-кун скорее решит, что ты следила за ним, чем поверит, что рассказал тебе о чем-то сам...

Я ответила ему ледяным взглядом, а затем слегка качнула головой, надеясь, что он поймет: я не собираюсь раскрывать его тайну... По крайней мере, пока.

— Я готов выслушать, — пообещал Кадзуо. — И даже не заявлю в полицию, если посчитаю, что вы и правда преследователи.

В его голосе промелькнула насмешка, и из-за этого мне почему-то стало легче.

— Я знаю, чьи фотографии лежат у тебя на столе.

С лица Кадзуо на мгновение пропала маска холодного спокойствия, его глаза округлились, и в них мелькнула растерянность, но затем взгляд быстро стал цепким.

Хасэгава резко повернул ко мне голову, и я кожей почувствовала его недовольство. Но сделала вид, что не обратила на это внимания, продолжая отвечать на прямой взгляд Кадзуо.

— О чем это вы? — медленно спросил он, напрягшись, но все-таки удержав чувства под контролем.

— Ты сам рассказал мне об этом. Ты ищешь человека. И именно из-за него и оказался в том городе. Вслед за ним. Да, я могла бы каким-то хитрым способом, непонятно, правда, зачем, выяснить, что ты ищешь серийного убийцу, могла раскопать информацию про твое прошлое и собрать факты о твоем отце... — Я старалась говорить ровно и четко, хотя едва держалась, чтобы не начать тараторить, боясь, что Кадзуо меня перебьет. Сам он, казалось, мрачнел все сильнее с каждым моим словом. — Но я не могла узнать о том, почему ты ищешь этого человека, этого убийцу, на самом деле ни от кого, кроме тебя самого.

Последнюю фразу я произнесла тихо, но Кадзуо ее расслышал. Как и Хасэгава, но о нем я старалась не думать, чтобы моя решимость не разбилась на осколки.

Кадзуо сцепил зубы и сжал кулаки, а затем медленно выдохнул и прикрыл глаза. Спустя несколько мгновений он вновь посмотрел на меня... И его взгляд не обжег меня холодом, как это было в больнице. Но ударил тщательно скрываемой печалью, которую я все же смогла заметить. Ведь уже видела ее раньше.

— Ты не сказала почему, — заметил он.

— Но ты ведь понял.

Я бы не стала говорить об этом прямо.

На нас опять опустилась тяжелая тишина, и я, не зная, что сказать, надеялась, что кто-то ее прервет. Но Кадзуо молчал, а Хасэгава погрузился в свои мысли — явно невеселые.

Спасение пришло внезапно.

— И эти здесь! — воскликнул незнакомый голос, и я едва не вскочила с дивана от неожиданности. — Теперь не получится отнекиваться. Вы-то ничего не забыли?

В комнате появился парень не старше двадцати пяти лет со взлохмаченными волосами, неестественно бледной кожей, черными кругами под глазами и бескровными губами. На его рубашке в области живота виднелось засохшее пятно крови, а костяшки пальцев были разбиты. Взгляд этого, как я сразу же поняла, юрэя казался до того разгневанным, что пугал.

— Не забыли об обещании? — Юрэй посмотрел на меня и криво усмехнулся. — Вижу, ты тоже выбралась. И это благодаря мне, ведь если бы не я, вы все умерли бы еще на том прокля́том рынке! — закричал он сорвавшимся голосом, шагнув ближе ко мне.

Кадзуо и Хасэгава тут же вскочили со своих мест. Я тоже встала, а затем прямо посмотрела на злящегося юрэя, не желая показывать, как сильно он меня напугал.

— Да если бы не ты, мы и не оказались бы на грани смерти! — возразила я. — Ты нам ничем не помог, а лишь не стал вредить окончательно.

— Я могу убить вас сейчас! — истерично вскрикнул юрэй, сделав еще один шаг вперед, и тогда Хасэгава встал прямо передо мной. Он жестом велел Кадзуо оставаться на месте.

— Если убьешь всех нас, точно не упокоишься, — невозмутимо напомнил Хасэгава. — Не нужно угроз и криков, мы действительно все помним и поможем тебе.

Юрэй пристально смотрел на Хасэгаву — так, словно хотел убить его взглядом.

— Тогда ищите! — наконец процедил он и посмотрел на Кадзуо. — Ну?

— И как я?.. — начал было тот, но я махнула рукой, веля ему замолчать, чтобы не провоцировать юрэя.

— Нужно сообщить в полицию, что поступила информация об убитом человеке, чье тело спрятали. Ты же можешь это сделать? — спросила я у Кадзуо. — Ты ведь прокурор, тебя послушают. Можешь сказать, что анонимно позвонил человек и признался в убийстве.