– Я тоже. – Хасэгава бросил на меня быстрый, почти насмешливый взгляд и встал.

– Спасибо за игру. Пойдем, Хината-тян? Ты же не против?

Я сжала кулаки, но все же ответила:

– Нет.

У меня в голове промелькнула на удивление оптимистичная мысль, что, по крайней мере, я не оставлю Хасэгаву наедине с остальными…

– Кадзуо, я тогда пока буду тренироваться с тобой. Мне будет необходим реванш. – Эмири начала выставлять фигуры на доску.

– Хорошо, – согласился Кадзуо и перевел на меня взгляд. – Будь осторожна, Хината-тян, а то четыре раза – это уже даже не закономерность. – В его глазах вспыхнули насмешливые огни.

Теперь я уже не стала сдерживать мрачный взгляд и одарила им Кадзуо вместо ответа. Знал бы он, в какой момент надо мной смеется…

Но Кадзуо об этом даже не подозревал и спокойно сел на скамью напротив Эмири.

– О чем это Кадзуо-кун? – поинтересовался Хасэгава, когда мы отошли от нашего временного укрытия.

Я бросила на него искрящийся раздражением взгляд:

– О том, сколько раз я находила здесь трупы. Три из них – благодаря тебе.

– Это Кадзуо еще не знает про четвертого, – весело отметил Хасэгава, проигнорировав злость в моих глазах и голосе. – Хотя его ты застала еще живым.

Я потеряла дар речи. У меня не укладывалось в голове, насколько спокойно Хасэгава говорил об убийствах – о тех убийствах, что совершил он сам. Не просто спокойно – с насмешкой.

– Надеюсь, – продолжил тем временем Хасэгава, – что тебе просто нравится общество Кадзуо и ты не хотела совершать необдуманные поступки, о которых потом пожалела бы.

Меня едва не затрясло, и я не знала, что было этому причиной: злость, страх или отвращение.

– Как ты можешь… после всего, через что мы вместе прошли, после того, как назвал себя моим другом, ты угрожаешь моим настоящим друзьям? – процедила я.

– Я даю тебе выбор, – пожал плечами Хасэгава, но веселье исчезло из его глаз. – Я пожертвовал слишком многим, чтобы ты все испортила.

Мгновение помолчав, я, не сдержавшись, усмехнулась:

– А даже если бы я и рассказала Кадзуо? Ты все равно ничего не сможешь сделать. Не сумеешь его убить.

– Ну, во-первых, есть еще остальные… – протянул Хасэгава. – А во-вторых, Кадзуо же не вечно будет икирё.

Я сцепила зубы.

Все-таки я не могла рисковать. Необходимо молчать, по крайней мере пока… И ждать подходящего момента. Точнее, надеяться, что такой момент настанет.

Но слова Хасэгавы вновь напомнили мне о том, что он знал Кадзуо.

Мне необходимо узнать больше. Я и раньше очень этого хотела – хотела разобраться в происходящем, и сейчас мне наконец представился для этого шанс.

Действительно, бойся своих желаний…

– Что тебе нужно от Кадзуо? – требовательно спросила я, на самом деле сдерживая в голосе дрожь.

Хасэгава бросил на меня удивленный взгляд:

– О чем ты?

– Не притворяйся, что это не так. Ты убил его отца. Следил за ним. И брелок – тот самый, что я показала тебе после кайдана о Ямамбе, – тоже оставил ты!

В тот день… Хасэгава взял у меня деревянный брелок с выгравированными на нем иероглифами, чтобы рассмотреть поближе. Он наверняка просто хотел убедиться, что эта вещь принадлежала Кадзуо. А затем Хасэгава расспрашивал меня о его смерти… Тогда я не придала этому особого значения, списав эти расспросы на желание Хасэгавы подбодрить меня и, возможно, на легкое любопытство.

Но на самом деле Хасэгава уже знал Кадзуо. Знал его даже во время игры «кэйдоро», поняла я. Задолго до этого проклятого города. Вот поэтому он так интересовался смертью «незнакомого» ему человека.

И все равно это очень странно.

– Да, я оставил тот брелок. Это был… подарок.

– Ты не ответил на вопрос. Что тебе нужно от Кадзуо? Ты убил его отца, неужели этого тебе мало?

Хасэгава резко остановился и посмотрел мне прямо в глаза. Он больше не улыбался, его взгляд стал пристальным и холодным, а лицо словно окаменело. Но прошло не больше пары мгновений, и Хасэгава пошел дальше. На его лице все так же не было улыбки, оно выражало лишь спокойствие, граничащее с равнодушием.

– Знаешь, Хината-тян, – заговорил Хасэгава, – ты вроде бы очень умная девушка, но допускаешь такие глупые ошибки… Судишь о том, о чем не имеешь ни малейшего представления. Делаешь выводы, не имея почти никаких данных.

– О чем, интересно, я должна иметь представление? – возмутилась я. – Есть факты, которых мне достаточно: ты убил множество людей. Одного – прямо на моих глазах. И нет обстоятельств, при которых это бы прощалось.

– Ты так думаешь? – усмехнулся Хасэгава, но без капли веселья. Его быстрый взгляд, брошенный в мою сторону, был жестким и холодным. – Тогда ты признаёшь, что сама являешься убийцей? Множества людей. Не такого количества, как я, но все же… Как и Кадзуо. И много кто еще.

– Что ты имеешь в виду? – с мрачным подозрением спросила я.

– Кэйдоро. К примеру. Ты и в особенности Кадзуо, если смотреть правде в глаза, убили всех тех людей из другой команды. Сколько же их было?.. Десять. Больше, чем количество жертв у ряда серийных убийц.

Я не знала, что ответить. Во мне вспыхнули злость, возмущение, но одновременно… боль и чувство вины. Тот кайдан… он действительно оказался для меня одним из самых страшных. Но не сюжетом – концовкой.

– Это не одно и то же, – отозвалась я наконец. – В этом случае убийцы – те, кто устроил… все это! – Я указала рукой на окружавший нас полуразрушенный город. – А мы… мы просто выживали.

Хасэгава бросил на меня снисходительный взгляд:

– А как же твои слова про то, что нет никаких обстоятельств? – Он приподнял одну бровь, а затем покачал головой. – Зато сейчас я слышу вот такие объяснения. Дополнительные сведения, исходя из которых вина лежит не на тебе. То есть все же необходимо видеть всю картину, чтобы делать правильные выводы, я не прав?

Я не ответила.

– Но даже в таком случае, – продолжил Хасэгава, – следуя твоей собственной логике, ты являешься убийцей.

В моей душе, казалось, открылась старая рана. Та, что так долго заживала, что так долго мучила меня. Чувство вины и страх нахлынули с новой силой, унеся обратно в прошлое, в тот жуткий день, когда я потеряла единственную подругу и, по правде говоря, стала причастна к смертям десятка людей.

– Но если тебе так интересно… Отец Кадзуо убил моего отца, – прервал тишину Хасэгава. Его голос прозвучал ровно, а лицо ничего не выражало, но я не сомневалась, что на самом деле таким спокойным Хасэгава в тот момент не был.

Эти слова застали меня врасплох… Отец Кадзуо убил отца Хасэгавы? Казалось бы, я узнала ответ на один из очень важных вопросов, но вопросов от этого стало только больше.

Кадзуо знает об этом? Я тут же ответила на свой вопрос: да, знает.

«С точки зрения убийцы, повод был», – сказал мне тогда Кадзуо.

То есть сейчас Хасэгава говорил правду… Или, по крайней мере, ее часть.

– Но… даже если это так, преступники должны сидеть в тюрьме. Их не убивают где-то на улице, – взмахнула я рукой. – Для этого есть полиция, есть суд…

Хасэгава громко рассмеялся:

– Прости. – У него снова вырвался смешок. – Если бы все было так просто… Но, к сожалению, то, о чем ты говоришь, – это несбыточный идеал. Правосудие и все в этом роде. – Хасэгава презрительно усмехнулся. – Те, кто за это правосудие отвечает, зачастую сами не менее серьезные преступники, чем те, кого они преследуют. А бывает, что под обвинение попадают те, кто этого не заслужил, при этом те, кто виновен, остаются на свободе. Как это было с твоим братом.

У меня по коже пробежали мурашки. Мне не хотелось признавать, что Хасэгава прав, но… но он был прав. Моего брата задержали, хотя он был невиновен, и могли посадить в тюрьму. При этом его убийцу даже не стали искать, не желая признавать, что смерть Киёси была убийством…

– И как это было с Араи-сенсеем, – продолжил Хасэгава.

Я резко повернула голову в его сторону:

– Что? Откуда ты знаешь про Араи-сенсея?