Ао-нёбо расцепила зубы и, запрокинув голову, рассмеялась. На ее губах блестела кровь.

Прежде чем ао-нёбо успела вновь напасть на раненого мужчину, к ней бросились Хасэгава и Ивасаки. Кадзуо прикрыл меня плечом, а Йоко подбежала к девушке, которая, шатаясь из стороны в сторону, безуспешно пыталась подняться. Эмири же осталась в коридоре у ведущих в комнату сёдзи.

– Хината-тян, вытащи зеркало! – напряженно велел Араи, но я и так уже поспешно развернула ткань, а затем откинула ее в сторону, повернув зеркало отражающей поверхностью вниз.

Пока Хасэгава и Ивасаки помогали седому мужчине, я обернулась к Араи и Кадзуо.

– Что будем делать?

– Сейчас… – нахмурился Кадзуо.

Он забрал у меня зеркало и громко сказал Хасэгаве и Ивасаки:

– Я покажу ао-нёбо ее отражение! Попробуйте удержать ее!

Ао-нёбо на удивление сильно оттолкнула Ивасаки, и тот, не устояв на ногах, упал на один из футонов и резко откатился в сторону. Вовремя – в следующее же мгновение футон скрутился, намереваясь задушить его, но не успел.

Хасэгава оказался за спиной ао-нёбо и, схватив ее за волосы, запрокинул ей голову. Кадзуо встал напротив и вытянул вперед зеркало, демонстрируя ао-нёбо ее отражение.

Но ао-нёбо, зашипев, зажмурилась, а ее лицо исказилось от злобы. Она с силой дернулась в попытке оттолкнуть Хасэгаву, и тогда ей на помощь пришел цукумогами. Пояс от кимоно схватил Хасэгаву за горло и потащил назад, заставив выпустить ао-нёбо.

У меня вырвался полный ужаса крик:

– Хасэгава-сан!

Но ему на помощь уже поспешила Йоко, а к ней – Ивасаки. Ао-нёбо тем временем взмахнула рукой и выбила зеркало из рук Кадзуо. В его спину с силой влетели ожившие часы, и Кадзуо, запнувшись, потерял равновесие.

Я кинулась к упавшему зеркалу, к которому уже полз футон. Я понимала, что, если он схватит унгайкё, вытащить зеркало будет очень и очень трудно, если вообще возможно, и ао-нёбо к этому моменту успеет убить всех нас – или, по крайней мере, большинство.

Я упала на колени, едва не прикусив язык, и, бросившись вперед, дрожащими от напряжения руками успела схватить зеркало до того, как подоспел оживший футон. Увидев его совсем близко от себя, я дернулась назад и чуть не упала на спину. Пытаясь сохранить равновесие и при этом удержать унгайкё, я взмахнула руками и нечаянно заглянула прямо в гладкую поверхность зеркала.

Сердце мгновенно заледенело от страха, когда в голове предупреждающе прозвенели слова Кадзуо об угрозе, которую может представлять унгайкё. Но вместо своего отражения я на мгновение увидела отражение Араи, который подбежал ко мне со спины, чтобы помочь.

Едва не вскрикнув от ужаса, я выронила зеркало, но Араи поспешно подхватил его и окинул меня удивленным, даже встревоженным взглядом. Но тратить время не стал и почти тут же бросился к ао-нёбо.

Я же застыла, чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица, как перехватило дыхание. Я увидела отражение Араи всего на мгновение… Но этого оказалось достаточно.

Перед глазами все еще стояло его лицо – до серости бледное, со спадающими на глаза длинными черными прядями и с алыми полосами крови, растекающимися от множества порезов.

Уже через несколько секунд мне показалось, что ничего подобного я не видела, что это было лишь короткое помутнение разума. И тогда стало еще страшнее – видимо, даже за секунду, всего за секунду это зеркало успело мне что-то внушить. Что-то столь жуткое. Не представляю, что могло произойти, если бы я смотрела в него дольше.

Внезапно я поймала на себе взгляд Хасэгавы, которому уже помог справиться с поясом-ёкаем Ивасаки. Хасэгава с тревогой посмотрел на меня, нахмурив брови, и вроде бы хотел подойти, но его отвлек крик.

Ао-нёбо набросилась на упавшего от удара оживших часов Кадзуо. Она, схватив его за плечи, пыталась вцепиться ему в горло, но ёкаю мешали Йоко и незнакомый мне участник. Страх за Кадзуо мгновенно пронзил мое сердце тысячами игл. Хасэгава кинулся на помощь Кадзуо, а Араи стремительно приблизился к ао-нёбо с зеркалом в руках.

– Зачем тебе он, если это я – твой жених! – крикнул Араи.

И это сработало. Ао-нёбо тут же прервала свои попытки вгрызться в шею Кадзуо и, подняв голову, медленно отошла на два шага в сторону. Йоко и седой мужчина тоже шагнули назад, а Хасэгава замер, сосредоточенно смотря то на Араи, то на ао-нёбо.

– Это ты? – Ао-нёбо расплылась в широкой улыбке, становясь еще более жуткой.

Я чувствовала, как мелко задрожали мои руки и ноги, но попыталась удержать бушующие внутри эмоции под контролем. Мы были близки к успеху, оставалось сделать совсем немного для того, чтобы убить этого монстра. Но мы все еще находились в опасности, а минуты до наступления рассвета неумолимо утекали.

– Да, я. – Араи приподнял зеркало, которое держал в руках. – Я принес тебе подарок. Зеркало, ведь ты самая красивая из девушек и должна любоваться собой каждый день.

Ао-нёбо ухмыльнулась и довольно рассмеялась. Она поправила выбившиеся из прически пряди и разгладила складки на кимоно.

– Возьми же его и взгляни на свою красоту, – продолжил Араи, протягивая ао-нёбо зеркало, и она уверенно сделала три шага вперед, подойдя к нему совсем близко.

Ао-нёбо жадно схватила зеркало и поднесла к лицу.

В этот момент мое сердце пропустило удар, а дыхание перехватило.

– Что это?.. – ошеломленно спросила ао-нёбо, и ее лицо искривилось от недоумения и отвращения. Затем каждая ее черта наполнилась страхом, глаза, выражающие неверие и боль, расширились, и она отшвырнула зеркало в сторону.

– Нет! Нет! – пронзительно закричала ао-нёбо, и от этого крика мою голову прострелила острая боль.

Ао-нёбо в отчаянии вцепилась себе в волосы, затем схватилась за лицо и начала ощупывать нос, щеки, подбородок. Я с отвращением наблюдала, как кривилось ее лицо, как жалобно и испуганно она визжала.

Ао-нёбо перевела взгляд налившихся кровью глаз на Араи, и в них полыхнула ненависть.

– Ты за это поплатишься! – зарычала она и бросилась на Араи, выставив вперед окровавленные ногти.

– Араи! – испуганно воскликнул Ивасаки, но тот, даже не дрогнув, лишь отошел чуть в сторону.

Ао-нёбо сделала несколько шагов, но зашаталась на внезапно ослабевших ногах и, не устояв, упала на татами. Она попыталась встать, а из ее груди вырывались рыдания и отчаянные вскрики. Так и не сумев подняться на ноги, ао-нёбо осталась лежать на татами и, схватившись за волосы, дрожащим голосом начала проклинать всех нас, проклинать несуществующего возлюбленного и свою исчезнувшую красоту. И внутри меня поднялась волна неприязни, полностью вытеснив страх.

Но ао-нёбо, словно к ней в одно мгновение вернулись силы, внезапно яростно вскочила на ноги, и от ужаса я отшатнулась, поймав ее злобный взгляд. Но смотрела ёкай не на меня, а на окно, у которого я стояла. Ао-нёбо кинулась к нему и перевалилась через подоконник.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Никто не издавал ни звука и не двигался, но все смотрели в окно, за которым исчезла ао-нёбо.

Первой к нему подошла Эмири и, посмотрев вниз, спокойно констатировала:

– Там только лохмотья и прах.

Я сделала судорожный вдох и медленно выдохнула, ощущая, как напряжение начало медленно и неохотно отпускать тело. Голова гудела, ноги и руки мелко тряслись, а сердце, до боли быстро бьющееся о ребра, все никак не хотело замедляться.

– Как ты? – спросил Ивасаки, стремительно подойдя к Араи. Тот все так же продолжал смотреть в окно.

– Я в порядке, – отозвался он, а затем все же обернулся к Ивасаки. – Сколько тревоги на твоем лице. Я польщен.

– Ага… – недовольно пробурчал Ивасаки. – Я просто подумал, что ты решил завершить страшную историю как сказку – свадьбой.

Йоко коротко рассмеялась, и даже Кадзуо усмехнулся. Араи же невозмутимо ответил:

– Это потому, что думать – явно не твое.

Он похлопал Ивасаки по плечу и прошел обратно к дверям. Ивасаки скорчил ему в спину гримасу, а ко мне тем временем подошел Кадзуо.