Я широко улыбался: маленькая победа после подлого удара грела душу. Но я ни в коей мере не переживал о чести. Перед лицом вторжения и истребления она ничего не значила. Мы использовали все методы!

Жуткий гомон и рёв слился в сплошной гул. Ифрит догнал меня, и я сразу же отозвал его тело и Нихилим. Парные клинки ши убрали сопротивление воздуха, и я ускорился ещё больше, отскакивая теперь от воздушных платформ и нырнув в джунгли. Майя, сохранившая все свои артефакты, всё ещё оставалась невероятно скоростной для своего уровня.

За нами гнались, но недостаточно быстро. Экзархи выйти не успевали и потому мы соединились и сменили курс. Убрав один меч, я сгрёб девушку за талию и активировал артефакт побега, нагнетая в него силу пространства.

— Давай же, быстрее! Перенеси нас подальше!

Я замкнул поле антимагии, сжал его до предела и окутал нас обоих коконом из своей силы, одновременно пытаясь воззвать к своей способности телепортации. Увы, собственная сила не отзывалась, зато одноразовый артефакт вспыхнул ярче.

Ещё одна вспышка и мы вновь находимся над густыми джунглями.

Я немедленно нырнул в зелёную листву. Ветви и листья стучали по лицам, а выставленный изогнутый клинок то и дело срубал наиболее неприятные препятствия. Теперь я напротив развернул антимагию на полную, глуша ауру Майи. Это мешало ей поддерживать свой полёт, так что пришлось нести её.

— Думаю… уже хватит! И не сжимай так сильно! — взмолилась африканка.

— Что же все девушки так не любят, когда я их ношу?

— Никому в здравом уме не понравится, когда его несут как свёрнутый ковёр!

Я засмеялся, тем не менее не сбавляя темпа, ведь выход из портала могли засечь.

— Потерпи ещё пару минут! Сейчас затаимся!

Мэль опять полезла обниматься и в силу моей неспособности помешать, поцеловала в шею.

— Удача любит смелых! Ох, как я хочу сейчас видеть лицо экзарха из Инвиктус!

— Хорошо… давай, ты меня отпустишь…

— Нет, — усмехнулась Мэль, прижимаясь ко мне грудью и обдав горячим дыханием. — Мне нужно ещё пару минут успокоить нервы! Великолепно!

Признаться, я тоже радовался. А поскольку причуды нашей союзницы не стоили мне ничего, я не стал её прерывать. Главное, что она не шла дальше, чем я позволял.

— Смертная, почему ты выглядишь столь хмуро? — поинтересовался Ифрит. — Да, это лишь маленькая победа в великой войне. Но в глазах врага поражение гораздо значимее уничтожения могучих монстров.

— Да я… убила тех, с кем говорила, — ответила Майя. — Они стояли рядом и не успели ничего сделать. Придавила гравитацией… но они ведь надеялись защитить своих.

Ей возразила Мэль, всё ещё продолжавшая нарушать мои личные границы.

— Страна стоит, существует мировое сообщение, а они уже сдали родной мир. Они либо трусы, либо абсолютные приспособленцы, сразу выбирающие сильных. Если бы ты этого не сделала, они бы помогли в скором падении этой страны.

— Ваш мир слишком… тихий и вы придумали высокую мораль, — добавил Ифрит. — В любой войне каждый защищает интересы своей страны и тех, кто остался в ней. Ты ведь не думала, что у каждого из Непокорных есть семьи и что они бьются с богами, потому что иначе их бы поставили на колени и обратили в вечное служение?

— Говоришь удивительно разумные вещи, — ехидно протянула Мэль. — А ведь я так и не рассказала примеры того, как народы живут под дланью паразитов. Направляемся к древнему храму. А по пути я кое-что расскажу.

Девушка наконец отлипла от меня, бросила томный взгляд и отошла.

Эйфория свершения отпускала, уступая место новым планам. Земля получила отсрочку и следовало двигаться дальше.

Мэль вернула кулон с Теоданом полубогу. А также его вещи, которые он принялся внимательно рассматривать. На что демоница лишь фыркнула. Африканка приняла наши аргументы и отбросила сожаления. Жестоко, но это так: если ты ради защиты предал, когда ситуация в мире далека от отчаянной, значит говорить не о чем. Как представители двух домов ши, так и горстка оставшихся от Доминиона Солайс сдались в самом конце, когда оставалась только жизнь в служении или бессмысленная смерть.

От места, где находился плацдарм Якоря посреди обширной амазонии до нашей цели было менее полутора тысяч километров. Мэль телепортировала нас всего раз, и мы решили взять небольшой перерыв.

К счастью, сейчас не сезон дождей, и мы могли насладиться красотой тропического леса.

Местом отдыха были избраны ветви высокого мощного дерева, с которых свисали лианы и прочие растения-паразиты. Открывался живописный вид и Мэль, немного подумав, всё же приступила к теме, рассматривая скипетр, который держала одной защищённой рукой.

— Что сказать… мне бы поливать паразитов только грязью, но мир окрашен тонами серого. Их общество разнородно — всё зависит от конкретного покровителя. Где-то небоскрёбы вздымаются до небес, а в безжизненных пустынях растут комплексы, в которых живут миллионы. Каждый живёт и, казалось бы, счастливо, миры процветают. Птицы в золотых клетках не ведают мира. На первом месте фанатичная верность своим покровителям. Шаг в сторону — ересь. Убийство высокопоставленного человека — меньшее преступление.

— Никто не хочет, чтобы выпадали из подчинения, — заметил Ифрит.

Мэль хмуро посмотрела на полубога и более взгляд не отрывала.

— Верно. Вопрос в том — где остановиться. Сколько себе приписать? В некоторых мирах верят, что их покровитель сотворил мир. Либо он один из сотворивших. Демиург реальности, хотя он это всё равно что поднять придорожный камень и заявить, что способен двигать горы. Покорение космоса таким народам запрещено. Для паразитов важны дистанции, если они далеко, то не могут черпать силу веры, а в материальном мире всюду властвует холод и пустота. Экспансия лишь по указу свыше, когда покровитель способен дотянуться до нового мира своими владениями. Удивишься, но некоторые более развитые цивилизации знают о вселенной меньше жителей Земли.

Я невесело усмехнулся.

— Вроде и хорошо, но звучало как-то… обидно. Мы многого достигли… конечно, даже если сейчас победим, о колониях на Марсе надолго забудут. Знаешь, вопрос не в тему, а возможен ли полёт быстрее скорости света?

Хотелось узнать, насколько близко звёзды или мы застряли на нашем голубом шарике. То, что кто-то улетел на колониальных кораблях ещё ничего не значит. Мэль смогла меня обрадовать.

— Да, возможен. Как правило через прыжок на самых верхних слоях астрального плана, либо благодаря полёту внутри искажающего пузыря. Конечно бывали миры без магии и богов. Но попав в зону их влияния, о космосе забывали. Ты не представляешь, как легко переписать историю. Дело даже не во владениях как таковых, а именно в контроле. Но лживая вера и жизнь в соответствии с планом — это лишь одна из сторон. А то, что в белоснежных городах, красивых со стороны, порой жить неудобно и за красоту страдают низшие слои — это вовсе мелочь. Как заставить людей неистово верить?

Я вздохнул, понимая, к чему всё это.

— В окопах нет атеистов. Люди гораздо охотнее молятся, находясь в тяжёлой ситуации.

— Или если они верят, что могут возвыситься и жить лучше, — дополнил Ифрит. — Божественная энергия льётся намного активнее, когда поклонение не формальное.

— Потому я называю вас паразитами, — усмехнулась Мэль. — Где-то есть боги, но трудно устоять перед соблазном. В одних мирах жёсткая иерархия власти и низам жить сложно, хотя вокруг изобилие. Забавно, что этот парадокс и в вашем мире процветает без влияния богов. Целые страны голодают и умирают от болезней, пока иные владеют такими средствами, что их не смогут потратить даже их внуки. Если вещь оказалась не нужна богатым, её скорее уничтожат, чем дадут имеющим меньше средств.

Хах, а Мэль, смотрю, коммунистка! Но, если честно, этот парадокс общества и правда существует. Конечно, есть сложности, законы работы капиталов. Но мир действительно полон абсурда.

Майя, кстати, опустила плечи и задумалась. Африканцы живут не очень богато не потому что проблема в людях: просто некоторые колониальные империи, вроде Британии, половину истории как вампиры пили кровь у тех, кто оказался не столь развит. Впрочем, и жители Африки тогда показали разобщённость.