Сейчас она вместе с остальными девушками закончила разминку, и направилась к своему партнеру для спарринга — Алисе. Алиса была человеком и училась на втором курсе. Девушка умела драться и однажды успешно отбилась от нападения нэко. Они встали друг напротив друга и по сигналу Пошел! приступили к спаррингу.

— А ты хороша, почти уделала меня пару раз, — сказала Алиса через десять минут, когда тренировка закончилась и изможденные девушки отправились по раздевалкам и душевым.

Они вдвоем зашли в кабинку и включили воду. Это было еще одно изменение, к которому пришлось привыкать — все делать в паре с кем-то, чтобы никогда не оставаться одной. Или вместе с подругами-хищницами, или с девушками из клубов. Лучше пожертвовать приватностью, чем жизнью. В Сакуре быть стеснительной и изолироваться от других означало смертельную опасность. Фактически, большинство девушек образовывали постоянные группы по интересам даже внутри стаек. Амелии нравился квартет, который они создали в группе поддержки с феями Фариной и Сабиной, и с нэко Леоной.

— Попробуй почувствовать птицу в своей душе, — подбодрила Нагиса.

Настали выходные, и они с Амелией находились у девушки дома, в элитной части города. Амелия, разумеется, выбрала Нагису для того, чтобы познакомить свою семью, маму и двух сестричек, со своими необычными друзьями. Понадобилось долго убеждать и уговаривать Ракель ЛеКларк, прежде, чем она согласилась с тем, что ламия — действительно подруга ее старшей дочери. Оказалось, что Нагиса легко находит общий язык с детьми, и вскоре младшие сестры Амелии, девятилетняя Франческа и восьмилетняя Нина, обожали ламию. Она была вежливой, застенчивой, а ее семья занимала высокий пост бизнесе и городском Совете. Так что Нагису постепенно приняли и теперь ламия могла ходить к подруге в гости когда угодно и помогать с изучением магии.

Сейчас они практиковались на рассвете. Солнце еще только вставало из-за горизонта, когда Нагиса вытащила Амелию из-под одеяла и потянула в сад.

— Ну, Нагиса. Слишком рано, — зевнула человеческая девушка.

— Пусть солнце зовет тебя, — потребовала упрямая змейка.

Но Амелия принялась клевать носом, и Нагиса стала ее щекотать, вынуждая проснуться.

Рассвет — это чудесно! — восхитилась Амелия, когда сон отступил и она стала воспринимать окружающую реальность.

Пытаясь делать то, что ей говорила Нагиса, Амелия постаралась отстраниться от всех мыслей, сосредоточившись только на солнце. Закрыв глаза, Амелия некоторое время беззвучно напевала себе под нос, затем принялась петь первую же песню, которая пришла ей на ум.

Нагиса с восхищением слушала ясный чистый голос, певший одну из песен их хора. Но когда солнце наполовину встало из-за горизонта, песня сменилась на птичий напев, полный красоты, радости и любви. Нагиса продолжала слушать, пока Амелия все пела и пела, не останавливаясь.

Наконец, усталость вынудила Амелию перестать. Она открыла глаза и моргнула, ослепленная полностью вышедшим из-за горизонта солнцем. Девушка чувствовала себя уставшей, словно после долгого бега, дыша быстро и прерывисто. У нее першило в горле, мучали голод и жажда.

— Дай воды, пожалуйста, — попросила она слегка охрипшим голосом.

Нагиса налила ей воды из графина и девушка в несколько глотков осушила стакан. Возвращая стакан обратно, она с удивлением заметила с каким восхищением смотрит на нее ламия.

— Ты хоть представляешь сколько магии ты сейчас потратила?

Какой же у нее, все-таки, прекрасный голос , — подумала было Амелия, но вдруг, моргнув, осознала о чем говорит подруга.

— Магии?

— Если бы сейчас была весна, то весь сад расцвел бы! Твоя песня была так сильна, что благословила бы все растения на красоту и плодородие. А возможно и не только сад, но и окружающую территорию! Ты, наверное, истощена. Пойдем, нужно съесть чего-нибудь еще до завтрака. Тебе это будет нужно, поверь мне.

Но даже через полчаса, когда время завтрака уже наступило, Амелия все еще была голодна. В прошлом остались времена, когда она могла питаться одними салатиками. Начав заниматься спортом, девушке пришлось перейти на здоровое, богатое калориями питание, и основную часть рациона теперь занимало мясо. Даже сейчас за завтраком она умяла полбуханки хлеба, четверть головки сыра и полкилограмма бекона, и все еще оставалась голодна.

— А вы слышали? — раздался чистый мелодичный голос ее девятилетней сестры Франчески, отвлекая Амелию от размышлений. — Ту птичку, что разбудила нас? Я никогда не слышала ничего прекраснее!

— Думаешь, птичка не улетит, а останется жить в саду? — спросила Нина, вторая младшая сестра Амелии, которую мать постоянно отчитывала, заставляя есть, как полагается леди.

— Она была прекрасна, — мечтательно улыбнулась Нагиса. — Очаровательная песня от красивой райской птицы.

Что? — Амелия только удивленно моргнула. — Какая птица? Я ничего не слышала .

— Ты уже закончила с завтраком? — спросила леди Ракель, ее мать. — Могу я с тобой поговорить? Наедине.

Она показала дочери на выход и Амелия поднялась, отметив про себя, что Нагиса виновато отвела взгляд. Похоже, они с матерью что-то знают, но только ей не говорят.

Она прошла вслед за матерью в другую комнату, где леди Ракель остановилась посреди помещения, глядя на дочь странным взглядом.

— О чем вы хотели поговорить со мной, мама? — вежливо, как и полагается молодой девушке из аристократической семьи, спросила Амелия, потупив глаза в пол.

— Амелия, — вздохнула ее мама, — последний раз, когда я слышала такую песню, я была еще совсем маленькой девочкой. Я гостила у бабушки незадолго до ее смерти. Я любила слушать ее по утрам. Амелия, дитя мое. Ты уверена в том, что ты делаешь?

— Мама? — пробормотала Амелия, и Ракель поняла, что дочь практически не воспринимает ее слов. — Я. У тебя такой красивый голос.

Словно поняв, что она сказала и засмущавшись, девушка развернулась и убежала в нарушение всякого этикета.

— Прямо как бабушка. — печально прошептала Ракель сама себе. — Будь осторожна и помни, что я тебя люблю. Я надеюсь, ты никогда не пожалеешь о своем выборе.

Миранда, служанка в доме ЛеКларков, весело напевала, пока гладила и складывала в шкаф вещи молодой госпожи.

— Перестань! — раздраженно прошипела та самая молодая госпожа.

— Мисс Амелия? — удивленно спросила служанка. Раньше ее никогда не ругали за пение.

— Твое пение! Ты так фальшивишь, что просто невозможно выносить! — воскликнула Амелия, зажимая уши. — Или перестань петь, или научись делать это правильно!

Что случилось? — расстроено подумала служанка. Раньше никто и никогда не критиковал ее голос. А все парни всегда говорили, что он очень красивый.

— А что же не так с моим пением, миледи?

— Тебе кажется, что ты поешь вот так, — Амелия пропела несколько строк из песни, которую напевала Миранда. — А на самом деле ты поешь вот так.

Она пропела те же строки еще раз, но теперь Миранда вздрогнула. Теперь звучало действительно страшно фальшиво.

— У меня болит голова даже от попытки воспроизвести твое пение , — простонала Амелия, массируя виски. — Так что будь внимательна и повторяй за мной!

Последовал импровизированный урок пения. Миранде пришлось чуть не в игольное ушко пролезть, пока она не начала петь так, как хотела молодая госпожа. Девушка была взволнована и напугана.

Что они сделали с госпожой в этой школе? — удивлялась служанка про себя.

Урок прервался, когда внезапно послышалось чье-то хихиканье. Амелия покраснела как помидор, пробормотала что-то извиняющееся и отпустила служанку, а сама отошла в сторону. Вернувшись к работе, Миранда слышала, как молодая госпожа беседует с их гостьей-ламией. Девушка вздрогнула. Даже здесь, в особняке, расположенном в самом центре Безопасной Зоны, Миранда боялась скромную хищницу. К счастью обе девушки почти сразу же ушли, и она с облегчением вернулась к складыванию одежды в шкаф. На этот раз молча.

Тем временем, Амелия и Нагиса неторопливо двигались по коридорам особняка, снова в сторону сада.