В рациях бойцов раздались резкие команды, которые отдавал инструктор, сержант Хайнц. Задняя дверца резко распахнулась, освобождая выход, и первая двойка тут же прыгнула на землю, вскидывая оружие и расходясь в разные стороны. За ней последовала следующая пара, затем еще одна.

Место Кейна находилось в самом конце порядка отделения, чтобы громоздким змеиным хвостом не мешать товарищам десантироваться. Когда подошел его черед, наг грузно вывалился на землю, с трудом сползая через край проема десантного люка. Все же вся техника иномирян, которую поставляли в Датиан, и которой теперь учились пользоваться новобранцы, была приспособлена для использования человеком, или хотя бы кем-то, у кого есть все аналогичные конечности, например, ноги.

Оружие, винтовку с рычажковым затвором, которую ему теперь полагалось использовать в должности снайпера отделения, Кейн держал в одной руке, второй ухватившись за ручку на открытой двери отсека. Оказавшись снаружи, он первым делом перехватил оружие в обе руки, в готовность к стрельбе, как предписывал устав пехотинца, который новобранцев заставляли заучивать наизусть.

Вокруг него отделение рассеивалось веером в высокой, по пояс, траве. Грохотали выстрелы, тяжелые раскаты орудий и длинные очереди стрелковки. Перед отделением Кейна стояла задача занять позицию, находившуюся в ста метрах по курсу движения их колонны, с ходу вступившей в бой. Броневик прикрывал продвижение бойцов, от стандартной экспортной безоружной модели он отличался добавленной пулеметной башенкой, которая очень удобно встала в круглый люк на крыше (где ей изначально и полагалось быть).

Рация проревела следующий приказ, и пехотинцы двинулись вперед, разбившись на две огневые группы и охватив броневик с двух сторон. Мотопехотное отделение вело наступление фронтом около пятидесяти метров, поддерживаемое огнем башенного пулемета. Солдаты Датиана тоже вели беглый огонь на подавление , сковывая действия противника, не давая ему возможности безнаказанно высовываться из своего окопа и обстреливать атакующих.

Приблизившись к позиции противника на расстояние двадцати метров, датианцы уже могли составить более четкую картину — вот блиндаж, вход в который перекрыт бревнами и замаскирован ветками, в три стороны от него расходятся траншеи. В некоторых местах оборудованы замаскированные огневые точки.

Зачистка позиции началась. Хищники весело продвигались вперед, забрасывая гранатами любую щель, в которой мог прятаться противник, и расстреливая обнаруженные мишени. На это понадобилось около получаса, после чего командир отделения, кобольд по имени Гальт, воткнул в одном месте флаг Датиана, обозначая таким образом, что задание выполнено и позиция теперь захвачена союзными силами.

На других позициях наступающих ждал такой же оглушительный успех. Одна за другой они переходили в руки датианцев, условный противник оказывался уничтоженным.

Кейн вздохнул, когда стрельба прекратилась, ползать по жесткой земле, заваленной камнями, мусором, и стрелянными гильзами, ему порядком надоело.

Ближе к вечеру, когда учения на сегодня завершились, батальон расположился на ночлег — командование решило, что сегодняшние упражнения будут проходить в условиях, максимально приближенных к боевым. Взводы и их отделения располагались на довольно большом отдалении друг от друга, равно как и приданная им техника — чтобы противник одним артиллерийским ударом не смог вывести из строя много солдат или сразу несколько боевых машин. Кейн хорошо запомнил демонстрацию такого удара, которую провели для них имперские союзники — залп двух десятков снарядов перепахал посадку в полукилометре от них так, что не осталось целых деревьев. Нага пробирала дрожь при мысли, что могло бы случиться с теми, кому не повезло бы оказаться целью подобной атаки.

— Видите, каков результат? — сказал тогда сержант Хайнц, — В живых остались бы только те, кто хорошо закопался на дне самой глубокой траншеи! Вот почему лопата — лучший друг солдата! Так копайте же, вашу мать! — и за этим эмоциональным воззванием последовало очередное многочасовое упражнение по рытью окопов и оборудованию оборонительной позиции.

Но то было давно, на сегодняшних учениях отрытые их бойцами траншеи штурмовало какое-то другое отделение, а теперь, после всего, они располагались возле захваченного блиндажа. Несколько человек готовили пищу на всех сразу, остальные занимались различными бытовыми делами.

Кейн в очередной раз перебирал оружие, которому сегодня один раз нашлось применение — поразить мишень, специально выставленную для отработки снайпером на значительном удалении от места учебного боя. Помимо базового курса пехотинца, Кейн дополнительно учился в группе марксманов, которым преподавали тонкости их науки два имперских снайпера.

Все обучение происходило на самом северном краю земель Датиана, практически впритык к Диким Землям, а некоторые маневры проходили уже в самих джунглях. Территории эти были слабо освоены, поселений рядом практически не было, и никто не знал, какие масштабы приняло обучение датианских новобранцев новым методам ведения войны. Теперь каждый солдат умел обращаться с новым страшным оружием, которым воевали люди из других миров. Сомневающихся в его эффективности больше не осталось — регулярные стрельбы вновь и вновь показывали, что мечи, луки или копья ничего не могут противопоставить страшным машинкам смерти, которые могли скосить строй копейщиков за полминуты. Новая война, в которой им предстояло сражаться, защищая Датиан от вторжения врага, не обращает внимания на то, насколько силен хищник, насколько плотная у него чешуя или хитин, как остры его зубы или когти, как быстро он может передвигаться. Теперь важно только то, насколько хорошо он освоил наставления пехотинца, научился стрелять из своего нового оружия, взаимодействовать с другими союзными элементами на поле современного общевойскового боя.

— Заколебали, — Гальт бухнулся на землю рядом с Кейном, его хвост недовольно подергивался. Кобольд только что получил разнос от Хайнца и Умгала за то, что его отделение пропустило одну ячейку окопа, не забросало ее гранатами и не расстреляло спрятанную в ячейке мишень. В реальном бою у них за спиной оказался бы автоматчик противника, который мог бы уложить выстрелами в спину половину бойцов. Еще один такой залет, и Гальт больше не будет командовать отделением.

— Есть будешь? — спросил Кейн, передавая Гальту ожидавшую его миску с едой.

Кобольд скривился, но покорно взял еду. Режим тренировок был настолько интенсивным, что требовал очень большой выносливости. Еды постоянно не хватало, а ловить добычу было категорически запрещено — новобранцев тренировали обходиться без охоты во время боевых действий, когда единственная добыча поблизости это солдаты противника. Голод стал постоянным спутником новобранцев, он утихал только на краткое время непосредственно после приема пищи, затем вспыхивал снова. В таких условиях брезговать харчами не приходилось, и новобранцы приучались есть ту противную на вкус протеиновую кашу, которая подходила к метаболизму почти каждого существа кислородных миров — ее могли употреблять даже те датианские хищники, которым обычно нельзя было употреблять ничего кроме мяса.

Сначала от вязкой белесой субстанции новобранцев тошнило, но потом голод приучил их глотать свои порции за несколько минут, не обращая внимание на вкус. Если снабжение не нарушалось, к каше полагались галеты и довольно большие куски вяленого мяса — имперцы понимали, что их подопечные хищники не проживут долго на одной каше. А если снабжение нарушалось, то у начальников снабжения происходил жаркий секс с командованием — союзники из Империи не только муштровали солдат, но и обучали датианских офицеров четко выполнять возложенные на них новые обязанности.

— Ты сегодня был хорош, — сообщил Гальт, с трудом проглатывая полусъедобную кашу, годную только для собак и пехоты. С его морды капали белые капли. — Красиво снял свою мишень.

— Ага, — Кейн ухмыльнулся.