И вот теперь, когда стена с западной стороны Блейдвелла практически перестала существовать, превратившись в череду проломов, перемежавшихся уцелевшей кладкой, близилась развязка.
Роланд повернулся к своей партии.
— Враги вот-вот начнут штурм, — сообщил он то, что и так все знали, — настало время решающего сражения, в котором решится судьба всей кампании.
Его люди, лично отобранные опытные авантюристы и ветераны, слушали внимательно и молча.
Эльфийка Арабелла хмурилась, на ее красивом тонком лице не виднелось ни тени улыбки, только полные серьезность и сосредоточенность. Длинные уши девушки, далеко выступавшие из ее светлых волос, шевелились, то прислушиваясь к звукам разгоравшегося вдали сражения, то улавливая каждое слово командира. Правая рука сжимала длинный лук, расписанный рунами, за плечом из колчана торчали стрелы, непростые, а с серебряными наконечниками, зачарованные ослабляющими врага заклятьями.
Алиатан молчал, как обычно. Выражение его лица оставалось загадкой, скрытое под капюшоном его темно-зеленой куртки. Ходили слухи, что этот авантюрист промышлял заказными убийствами, хотя доказательств того, что он совершал их в пределах Блейдвелла, не имелось. Вечно скрытный рейнджер не подтверждал и не опровергал эти слухи, но в деле Алиатана видели только те, кто нанимал его в сопровождение каравана или в партию. Он мог скрытно передвигаться, подкрадываясь к дикарям, устранять их одним взмахом одного из своих хорошо сбалансированных и заточенных мечей, метать кинжал точно в цель одним едва уловимым движением руки. В рукопашном бою Алиатан двигался стремительно, орудуя сразу двумя короткими мечами и шинкуя врагов в салат. Роланд оценил таланты рейнджера и взял его в свой отряд, куда собирал лучших из бойцов города.
Третьим шел Оргилаф — непревзойденный силач, кузнец лучшей в городе кузни. Он пришел в Блейдвелл еще подростком, когда город только пытался встать на ноги и найти свое место во враждебной округе. Истощенный скитаниями по смертоносным джунглям, где он потерял свою семью и выжил только чудом, парень, оказавшись в безопасности, оправился, откормился, возмужал. Став одним из первых кузнецов города, он ковал мечи и доспехи десятками в месяц, что позволило в короткие сроки вооружить ополчение и выиграть первые стычки с дикарями, когда местные хищники пытались попробовать новичков на вкус . Тяжелая работа сделала его невероятно сильным. Даже сейчас, разменяв четвертый десяток лет, Оргилаф оставался могучим мужиком, и удары молотом наносил все с такой же сокрушительной силой, как и раньше. Сейчас одной рукой Оргилаф играючи закинул на плечо большой двуручный боевой молот, ожидая дальнейших распоряжений Роланда. Броню силач сделал себе сам, и носить исполинский доспех не смог бы никто, кроме него. Лицо кузнеца едва угадывалось из-за кустистых черных бровей и вечно подпаленной пламенем кузни бороды. Но глаза лихорадочно сверкали предвкушением серьезного сражения как в старые добрые времена , и Роланд точно знал, что мужчина не подведет — будет драться до последнего вздоха, защищая свой город и свою семью.
Последним участником группы была волшебница, выпускница Академии Орсаны, Иви Беренгер. Она была не очень сильным магом, но Роланд брал то, что мог. На Карвонне существовали профессии и личные качества, обладатель которых мог рассчитывать найти высокооплачиваемую работу в любой точке мира, и магия относилась к одним из них. Если кто-то мог колдовать, да еще и закончил Орсану, то он мог рассчитывать на должность мага в любом городе, в роду любых аристократов, при дворе Владык и Защитников. На вольные поля уходили лишь только откровенно плохие маги, которым не находилось места вообще нигде, те, кто занимался запрещенными магическими науками, эксперименты с которыми требовали уединения и секретности, либо те, кто мечтал достичь чего-то большего, чем должность придворного мага при каком-нибудь лорде хищников. Иви относилась к последней категории. Город отчаянно нуждался в большом количестве магов боевой направленности, и любые сильные и смелые волшебники быстро становились аристократами. Но в партии она была не потому, что аристократка, а потому что ее магия поддержки уже не раз выручала воинов в трудных сражениях, и Роланд полностью доверял ее способностям. Носила Иви только камзол и штаны, без брони, а из обычного оружия у девушки имелся лишь кинжал на поясе. Настоящая сила волшебников обычно не заметна до тех пор, пока они ее не проявят.
Все четверо соратников героя выстроились перед ним, ожидая, что он скажет. Еще дальше стоял наместник города Фаргион Баглис, который помогал Роланду управлять Блейдвеллом, решая рутинные вопросы экономики и повседневной жизни. Рядом с наместником сбились в кучку взволнованные советники из представителей знати.
— Итак, — заговорил Роланд, окинув всех взглядом, — хищники решились на штурм. Пора выполнять все заготовленные на такой случай планы по обороне. Пусть совет разошлет гонцов с соответствующими приказами командирам отрядов стражи. Каждый отряд уже знает, какой участок стены ему оборонять, и что делать если случится то или это. Ополченцев передвиньте во вторую линию, в резерв. Участвовать должны все, кто способен держать оружие! Женщин и детей, прячем в убежища. Пусть запрут двери изнутри, и не открывают, пока хищники не уйдут.
— Лорд Роланд, — раздался робкий голос одного из советников, прерывая монолог командира, раздававшего последние указания перед началом сражения, — послушайте, давайте начнем переговоры! Если мы проиграем, то нападающие нас всех перебьют! А если победим, то будем слишком слабы, чтобы отражать последующие нападения и станем легкой добычей для воинов Датиана. Так какой же прок? Мы не смеем идти против Защитницы.
— Наместник, я хочу, чтобы этот чахлый подонок сейчас же скрылся с моих глаз, — не повышая голоса, ровным тоном прервал говорящего Роланд.
Наместник Баглис очень выразительно посмотрел на посмевшего возразить герою советника. Во взглядах всех присутствующих легко читались осуждение и презрение к проявленной трусости. Стушевавшись, советник побрел прочь.
— Это. неудачный поворот событий, — продолжил говорить Роланд. — Атака на город была неизбежна. У Мирта хорошо подвешен язык, и он привлек к себе много соратников, обещая им победу, успех и богатства. И теперь ему нужно показывать результат, выполнять данные обещания, иначе его ватага начала бы разваливаться. Ситуация не оставляет Мирту выбора и хитрый лис вынужден вложить в этот штурм все свои ресурсы. Но, невзирая на это, у нас есть ощутимая возможность победить. Если мы нанесем дикарям чувствительное поражение, перебьем много их охотников и, самое главное, убьем Мирта, то на долгое время отвадим хищников от Блейдвелла. Уцелевшие дикари будут слишком слабы, чтобы дать новое генеральное сражение. Что касается Защитницы.
Роланд на мгновение замолчал, его душила ярость, охватывавшая героя при мысли об ангеле.
— Что касается Тамиты, — продолжил он, справившись с собой, — то о ней мы будем думать по итогам сражения. Тамита не хочет посылать на нас войска, она рассчитывает добиться нашего добровольного согласия покориться ее Богине. Если ущерб, нанесенный нашему городу и нашим войскам, будет незначителен, то можно будет продолжать упорствовать. Если же потери окажутся велики, то тогда придется, скрепя сердце, поступиться своей независимостью. Но с позиции победителей мы сможем поторговаться за привилегии.
— Вы так легко рассуждаете о потерях, лорд Роланд, — прозвучал мелодичный голосок Иви. Молодая волшебница нахмурилась. — А ведь речь идет о жизнях наших людей. С ними, и с их родными мы каждый день встречаемся на улицах. Те из нас, кто еще не забронзовел настолько, чтобы засесть за стенами своих имений, подальше от простых людей.
— Я осознаю риск, леди Беренгер, — отчеканил Роланд. — Но такова жизнь среди джунглей в окружении дикарей. Такова цена свободы. Мы, люди, стоим слишком низко в иерархии нашего мира. Нас хотят съесть все, кому не лень, и за то, чтобы оставаться с наружной стороны голодных желудков, нужно сражаться. В Безопасной Зоне за нас это делают Защитники, а мы платим им своими жизнями и судьбой мясного скота. Здесь мы сражаемся за себя сами, но платим смертью наших воинов за каждую победу над безжалостным врагом — хищниками. Смерть — слишком обыденная вещь, и командир вынужден научиться думать о ней хладнокровно, с некой долей цинизма, если рассчитывает победить. Каждый раз, когда я отправляю воинов в бой своим приказом, кого-то из них ждет смерть от меча, зубов, когтей или желудочной кислоты. Мне приходится оценивать стоимость каждого решения в человеческих жизнях, и рассматривать все варианты.
