Постепенно конфликт был исчерпан, деканат замял дело, обойдясь только подходящим случаю формальным Предупреждением для Шаан, а также для всех хищниц, участвовавших в злополучной охоте. Пострадавшие же охотницы, вернувшись к учебе после дорогостоящего лечения, вели себя тихо — сокрушительное поражение поумерило их гордыню, вынудив немного пересмотреть отношение к жизни и к окружающим.

А Дженна, которая отныне отзывалась только на имя Кризис, сделалась звездой Сакуры. Девушку были рады видеть везде — у нее стали появляться фанатки в каждой стайке, каждом клубе. Даже среди хищниц нашлись ее поклонницы, впечатленные ее способностью так яростно сражаться и побеждать, и начавшие уважать проявленную силу. При каждом удобном случае вокруг девушки собирались толпы поклонниц, сбиваясь в большую стаю, за которой помощницам Шаан оказалось проще наблюдать. С резко присмиревшими после избиений и запугиваний хищницами, количество охот в Сакуре упало до исторического минимума.

К концу недели события постепенно утратили новизну, и к понедельнику жизнь в Сакуре начала входить в привычное русло. Учеба продолжалась, девушек по-прежнему обучали различным наукам и познавать свое Наследие — прятаться и убегать, если ты добыча, выслеживать и атаковать, если ты хищница. Только атмосфера школы немного изменилась, неуловимо, так, что большинство девушек не смогли бы четко описать словами, что именно было не так . У ланей появилась надежда и коридоры Сакуры стали для них пусть немного, но безопаснее. А хищницы начали чувствовать страх и неуверенность, чего за всю историю школы не бывало никогда раньше.

Джульета хоть и знала о происходящем в Сакуре, не сильно задумывалась о том, как это может относиться к ней. Кошечка не забывала, что у нее только Желтый ранг — лишь немного лучше Зеленого, и, перемещаясь по Сакуре в поисках пропитания, соблюдала все возможные меры предосторожности. Другие Желтые скорее всего не станут пытаться ее съесть, если увидят. Большая часть из них — нэко, и для них поедать другую кошку это каннибализм! Только Дороти могла бы попытаться напасть на нее с отчаяния, но саламандра как не умела охотиться, так и не научилась.

Ранги выше Желтого уже могли представлять опасность, попасть в кольца какой-нибудь наги стало бы смертным приговором, поэтому кошечка держала ушки на макушке, и нос по ветру , проверяя каждый коридор и каждое помещение.

Вот уже вторую неделю она проводила обеденный перерыв не в столовой, а в дальних коридорах огромного учебного корпуса, пробираясь среди пустых коридоров и через пыльные неиспользуемые учебные аудитории, кладовые и подсобные помещения. Ее целью были мышки! Бесконтрольно размножавшиеся грызуны быстро заполняли те места, где редко бывали их естественные хищники кошки, а службы контроля грызунов в Датиане не существовало. Грызуны это еда, бесплатная и сама собой появляющаяся повсюду. Для большинства Желтых не считалось зазорным ухватить пробегающую мимо мышь и отправить ее в рот.

Конечно, только самые бедные или беспомощные хищницы, такие как Джульета, делали грызунов основой своей диеты, но что поделать? Джульета не имела достаточно денег, чтобы постоянно питаться в столовой, и все еще не была готова встретиться лицом к лицу с той, кто приходит к ней в эротических снах, превратившихся в кошмары.

Ее угнетал не только факт, что приходится полагаться на доброту других, да еще людей, но и внутренняя борьба сжигала изнутри, вытягивая силы. Венди оказалась одной из немногих, кто проявил к ней сочувствие, помог, кормил, обучал и тренировал. Рассматривать девушку в качестве добычи казалось Джульете черной неблагодарностью. Она гнала от себя навязчивые сны, и старалась дистанцироваться от Венди насколько возможно. Нэко постоянно ловила на себе непонимающие взгляды голубых глаз, но Венди уважала ее решение, позволяя держать ту дистанцию, которую Джульета считала нужным и не делала попыток сближения. А Джульета сгорала от стыда и мучилась, как душевно, так и физически — организм, привыкший к подкормке так необходимым для нормального развития протеином, выпрашивал его снова и снова, давая почувствовать свое недовольство голодными спазмами в желудке, которые даже целый поток мышей не мог погасить.

Джульета охотилась на мышей все чаще, практически постоянно, выслеживая мелких грызунов по всему корпусу, постоянно меняя места кормежки, чтобы мыши не привыкали избегать определенных помещений.

Вот и сегодня она пробралась на удаленный склад, где когда-то хранили продукты, пока не пришлось построить еще одну столовую, ближе к новому крылу постоянно прираставшего помещениями корпуса. У новой столовой имелось свое помещение для продуктов, и прежнее теперь использовалось лишь время от времени. Но иногда продукты все же складывали здесь, и мыши водились рядом с ними в достаточном количестве. Джульета уже несколько раз посещала это место, но количество грызунов не убывало — дурманящий запах еды привлекал сильнее, чем отпугивал запах кошки.

Джульета заблаговременно сняла обувь, спрятав ее в рюкзачок, который поставила в соседней комнате, чтобы не мешал добывать пропитание. Медленно, ступая одними подушечками пальцев ног, отдаленно напоминавших лапы, нэко пробиралась по своим охотничьим угодьям , сосредоточившись на едва слышимых писках и шуршаниях лапок ее будущей добычи, которые время от времени заглушали нетерпеливые урчания голодного желудка.

Кошечка встала на четыре конечности, опершись руками о пол и чуть подогнув ноги. Вставший торчком хвост смешно задрал юбку, но Джульета не обращала внимания. Осторожно выглянув за угол, она чуть не захлебнулась слюной — посреди комнаты в круге света, бьющего из маленького окошка в стене под самым потолком, лежала круглая головка сыра, а вокруг нее суетились мыши. Их был почти целый десяток, невероятная удача! Сегодня Джульете не придется проводить пару часов в пыльных подсобках, чтобы поймать хотя бы пару мышей, а затем опаздывать на занятие, являться уже после начала пары, пыльной, с паутиной в волосах, и бормотать извинения и оправдания под смешки одногруппниц.

Кошечка изготовилась к прыжку, подобравшись и напрягшись, сосредоточившись только на цели перед собой. Мышки, увлеченные грызней неожиданного лакомства, не замечали опасности. Опасность, в свою очередь, тоже не замечала ничего вокруг.

Джульета подкралась как можно ближе, на минимально возможное расстояние. Теперь ее отделяло от мышей около трех метров, и она знала, что сможет достичь их одним прыжком. Она бы подобралась поближе, если бы не опасалась, что из нескольких мышей хоть одна может ее заметить.

Джульета осторожно вдохнула воздух. Вот настала та самая важная секунда любой охоты — бросок! Резко выдохнув, она оттолкнулась от пола всеми четырьмя конечностями, взвившись в длинном прыжке.

— Мя-я-яф! (Да-а-а!) — радостно воскликнула нэко.

Мыши ринулись в разные стороны, когда она прыгнула на них, но успели не все. И теперь между пальцами рук кошечки были зажаты сразу пять мышей — абсолютный личный рекорд! Раньше такое количество грызунов ей было трудно даже увидеть одновременно, не то, что поймать.

Торжествуя, кошечка отжалась от пола, на котором растянулась во время броска, и присела на корточки, приготовившись наслаждаться заслуженной трапезой.

Она засунула в рот первого зверька, и, зажмурившись, довольно замычала, чувствуя, как мышка бьется и извивается на языке, мотая хвостиком, оставшимся торчать между губ нэко.

— Иногда все же нужно задаваться вопросом, кто и зачем положил в пустой комнате приманку для мышей, — внезапно раздался спокойный глубокий голос.

Глаза Джульеты тут же распахнулись, уставившись на огромную фигуру, замершую прямо перед ней, словно соткавшуюся из полумрака. Пальцы разжались, рот раскрылся от удивления и шока, мыши посыпались на пол и тут же разбежались в разные стороны с радостным писком.

Зрачки глаз Джульеты стали расширяться от страха. Чешуя. Хвост. Зеленый чешуйчатый хвост. Крепкий торс, мускулистые руки, стиснутый кулак, спокойное суровое лицо, рот, с губами, стиснутыми в тонкую линию — все больше жутких деталей проникало в оцепеневший от ужаса разум.