Они держались за руки, клялись друг другу дружить вечно, что бы ни случилось. День пролетел стремительно, солнце скрылось за вершинами деревьев. В сарае стало темно, и Тзелле пришлось уходить, иначе мама будет волноваться и искать. Но девочка обещала новой подруге, что завтра обязательно придет к ней еще.

А через полчаса, перед ужином, услышала, как мама сказала папе, что сегодня, вместо обычной живности, собирается съесть их гостью, новую закадычную подругу Тзелле.

Вот тут-то и разразился страшный скандал! Обвиваясь хвостом вокруг мамы, чтобы та не пошла в сарай, Тзелле верещала так, словно это ее саму сейчас собираются съесть. Она каталась по полу, и кричала, не реагируя на уговоры и призывы к сдержанности. Отец быстро самоустранился от разборок, отправившись в общий дом, чтобы посидеть, попить травяной настойки, поболтать с друзьями и поиграть с ними в костяшки. А Тзелле продолжала тиранить маму, требуя, чтобы та оставила Мию в покое.

Она ее уже иначе как по имени и не называет! — поняла женщина.

— А когда я вырасту, то сразу же сама ее съем, мамочка! Честно-честно! — в ход пошли самые тяжелые аргументы.

Вздохнув, нага поняла, что придется идти на попятную. Через десять минут безостановочного скандала, она была готова пообещать что угодно, только бы эти выматывающие нервы визги прекратились прямо сейчас.

С трудом успокоив дочь, мама пообещала, что ни она, ни папа, ни кто-нибудь еще не станут есть их гостью Мию, и что Тзелле можно будет и дальше с ней дружить и играть. Малышка мгновенно просияла, обняла самую лучшую маму , крепко прижавшись к ней и спрятав лицо в груди. А мама, вздыхая, гладила ее по голове, думая о том дне, когда дочери придется узнать правду и какой у них должен будет состояться разговор. Про Мию она не волновалась. Внимание детей быстро рассеивается, перепрыгивает с одного места на другое. За несколько дней Тзелле наиграется с новой подружкой, услышит все истории, которые та может рассказать, и ей, наконец, станет с ней скучно, и девочка начнет все реже посещать сарай с клеткой. И вот тогда можно будет спокойно съесть человеческую пленницу. Ну, или нет, если Тзелле все же проявит необычное в ее возрасте упорство. Тогда. тогда нужно будет подождать еще несколько дней, а там посмотрим. Овощей у них навалом, а голод можно и потерпеть недельку ради мира и спокойствия в доме.

Убедившись, что требуемый результат достигнут, довольная и гордая собой Тзелле соизволила, наконец, покушать пойманных за день грызунов, предложив на всякий случай маме значительную часть своей порции. На что мама сказала, чтобы она не переживала — на кроличьем дворе достаточно кроликов, чтобы никому из них не грозил голод в случае плохой охоты. Под пристальным наблюдением дочери женщине пришлось отправиться за ними, и съесть кроликов у девочки на глазах, чтобы та поверила, что мама не собирается ее обманывать.

Наконец, Тзелле отправилась спать, уверенная, что с Мией точно ничего не случится.

— Спокойной ночи, мама! Ты. извини меня, пожалуйста, — виновато проговорила девочка, обняв мамочку обеими руками и зарывшись лицом ей в грудь.

— Спокойной ночи, солнышко, — со вздохом ответила женщина-змея. — Не волнуйся, ничего страшного не произошло. Такое бывает у многих. И потом обязательно проходит.

Тзелле вернулась в свою комнату, и первым делом заглянула под кровать. Нужно было убедиться, что там не прячутся монстры. В отличие от мам других миров, ни одна вменяемая мать на Карвонне не станет рассказывать детям сказки о том, что монстров не существует. Потому, что монстры существуют, и обожают глотать целиком неосторожных мальчиков и девочек. Поэтому всегда нужно быть осторожной, не ходить по темным местам, не верить незнакомцам и еще тысяча правил, которые даже в нежном возрасте должны были знать дети.

Вот Тзелле и старалась соблюдать их все. Конечно, сначала она боялась заглядывать под кровать, чтобы убеждаться, что там никого нет. Это приходилось делать маме, и малышка могла заснуть только после того, как мама вылезет из-под кровати и скажет, что, да, все в порядке — ни одного монстра сегодня не обнаружено. Подрастая, Тзелле набралась смелости заглядывать под кровать сама. А еще мама сказала ей, что однажды она станет настолько большой и сильной, что подкроватных монстров можно будет не бояться и не заглядывать туда вообще!

Убедившись, что под кроватью в очередной раз никого не оказалось, Тзелле заползла на постель, обернулась кольцами вокруг большой подушки (чтобы теплее было), положила голову на подушку поменьше, и натянула на себя пуховое одеяло. Уже стояла глубокая осень, скоро начнется сезон дождей, ночами очень-очень холодно, поэтому спать приходится под теплым одеялом и в вязаной пижаме.

Засыпая, она подумала, как там, в клетке, спится ее новой подруге? Завтра Тзелле обязательно принесет ей одеяло, выпросит у мамы старое, которое не жалко запачкать. А может даже получиться уговорить родителей переселить Мию к ней в комнату? Вот это было бы здорово — они могли бы играть у нее в комнате и после захода солнца, а потом спали бы вместе под одним одеялом. Люди — они теплые.

С этими мыслями воодушевленная Тзелле постепенно заснула.

Среди ночи Тзелле разбудил оглушительный грохот. За окном ее спальни полыхнуло оранжевым, стекла задрожали, а через несколько секунд на крышу что-то посыпалось. Перепуганная девочка подскочила к окну, и выглянула, стараясь увидеть и понять, что там происходит. За домами на другом краю деревни разгоралось зарево пожара, кто-то кричал. Грохот не утихал, превратившись в частые-частые хлопки, словно кто-то открыл коробку с фейерверками.

Опомнившись, Тзелле выскочила в общую комнату и столкнулась с матерью, спешившей ей навстречу. Отец пронесся мимо них обеих с мечом в руке, и скрылся за дверью, выскочив туда, где бушевало пламя и тонули в страшном грохоте крики их соседей.

Мать бросилась к Тзелле, схватила ее за руку, не обращая внимания на то, что девочка вскрикнула от боли, и потащила к другой двери, которая вела на задний двор. В другой руке женщины было зажато копье.

— Скорее, Тзелле! Нужно спрятать тебя!

— Мама, что это, мама?! — закричала перепуганная малышка.

— Я не знаю, милая. Какие-то монстры.

Тзелле охнула. Монстры. Как, почему? Откуда они могли взяться здесь?

Вытащив дочь во двор, взрослая нага склонилась над ней, схватив за плечи и внимательно заглядывая девочке в глаза.

— Милая, тебе нужно бежать в норку. Помнишь где она?

Тзелле кивнула. Конечно, она помнила, где норка. Каждый ребенок в деревне имел такую, чтобы было куда спрятаться, если дела пойдут плохо . Это плохо настало сейчас? Тзелле думала об этом со страхом.

— Молодец. Теперь ты должна отправиться туда, спрятаться и ни в коем случае не выходить, пока папа или я за тобой не придем, поняла?

Еще один кивок.

— Хорошо. Тут совсем рядом — скорее беги!

— Мама, а ты?!

— Я помогу папе, — нага перехватила копье обеими руками, прижав его к правому боку.

— Мама, не уходи! Не надо! Мне страшно, мама! Вдруг монстры тебя заберут?!

— Тзелле! Иди в укрытие! Мне некогда спорить! Быстро!

Последнюю команду она рявкнула так, что Тзелле вздрогнула еще сильнее. Собрав всю свою смелость, маленькая нага развернулась, и, ревя и размазывая слезы по щекам, кинулась в сторону укрытия. Мать несколько секунд провожала ее взглядом, уперев копье в землю, пока не убедилась, что девочка отправилась по верному пути. Затем, нага развернулась и бросилась обратно в деревню, навстречу пламени. В деревнях, таких как эта, живущих первобытным строем, существовал только один способ защиты — воинское ополчение, в которое входили все, способные держать в руках оружие. А взрослая нага не просто могла его держать — мать Тзелле способна одним ударом проткнуть насквозь любого противника вплоть до своего Оранжевого ранга. И она была полна решимости сделать это.

А Тзелле бежала туда, куда мама приказала. Ее укрытие было самым хитрым — оно находилось на склоне выгребной ямы, вырытой на окраине деревни, а спуститься в него было очень трудно. Из ямы очень воняло, но это означало, что монстры не учуют ее и абсолютно точно не станут лезть в нечистоты, чтобы проверить, не спрятался ли в них кто-нибудь.