— Ну, вот, — грустно сказала Лин, когда они с Умгалом остались вдвоем в их палатке, — я-то рассчитывала еще на пару деньков спокойствия, но, похоже, нам предстоит погрузиться в приключения с головой.

— Мы знали, на что шли. Будем надеяться, что все закончится хорошо, — последовал мрачный ответ.

— Будем надеяться, — согласилась лисичка. — Я не хочу пропасть в этих джунглях, мне есть, ради чего жить, особенно теперь, когда я встретила. тебя. Это. это крайний раз, когда я иду в поход в качестве рейнджера.

Умгал задумчиво глянул на нее. Лин нервно теребила край туники, ожидая ответа.

— Лин. А как же карьера? Или возможность обеспечить будущее для своих детей?

— Я на гражданке лучше магазин зелий открою — заработаю ничуть не меньше, чем за опасную службу. А еще, я хотела бы, что дети, которым нужно обеспечить будущее, были бы нашими. Если, конечно, ты не против.

Последние слова она произнесла чуть слышно, страшась услышать ответ. Ведь здесь, на Карвонне, пусть они оба хищники, сильные опасные существа, способные постоять за себя, но все равно всегда есть что-то, что невозможно сделать одному — завести счастливую семью. Хоть для войны достаточно желания всего одной стороны, для семейного союза нужно желание обоих. И сейчас Умгалу предстояло сказать свое слово.

— Лин, я.

Кристалл на конце мирно лежавшего возле рюкзака посоха Лин вдруг осветился ярким красным светом.

— Сторожевой закл! — воскликнула лисичка.

Умгал тут же отреагировал — он задрал голову и протяжно завыл, поднимая лагерь по тревоге. Затем быстро нацепил амулет, схватил оружие и выскочил наружу, вместе с Лин, схватившей посох.

В лагере царила суета, рейнджеры торопливо выскакивали из своих палаток, готовясь к бою. Четверо дозорных, оставленных в первую смену, уже построились в линию, обнажив мечи и развернувшись в ту сторону, откуда через заросли леса к лагерю ломилось что-то большое.

Определенно не лискатийцы , — с облегчением подумал Умгал.

Встретить отряд из вражеского города означало бы верную смерть в бою, а с какой-то тварью есть шанс справиться.

Остальные бойцы поспешно присоединились к дозорным, обернувшись в верформы и взяв оружие наизготовку. Лин и Кая остались позади, приготовившись поддерживать мечников заклинаниями. Рядом с ними расположились наги-лучники.

Повисла тягучая пауза, пока продолжался треск ломаемых веток, а рейнджеры ждали своего врага в полумраке под дождем, вглядываясь в лес ночным зрением.

— Осьминог! — крикнул Гедеон, первым разглядевший приближавшуюся опасность.

Умгал чертыхнулся про себя, осьминог — один из крупных хищников-одиночек, злобный и упорный, испугать или отогнать которого трудно.

Через пару секунд после крика Гедеона кусты смялись, и на поляну выскочил сам монстр — все та же длинная туша с восемью когтистыми лапами, и крокодильей пастью на длинной шее, которую Салливан и Кая видели тогда под дождем из окна аванпоста. Вот только сейчас, когда существо было совсем рядом, и от него не отделяла толстая железобетонная стена, он казался куда более страшным. Салливан струхнул в этот момент, но заставил себя стоять на месте, чтобы не ударить лицом перед Каей.

Существо замедлило свой бег, нерешительно остановившись примерно в десяти метрах перед строем рейнджеров. Оно не ожидало, что добыча будет столь многочисленной, и не будет проявлять страха, явно готовая к бою. Как и большинство хищников-одиночек, осьминог все же предпочитал нападать на одиноких жертв, желательно со спины или из засады, опасаясь ранений.

Осьминог вытянул длинную шею в сторону добычи и угрожающе зарычал, широко раскрыв пасть. Рейнджеры не остались в долгу — они дружно зарычали в ответ, проявляя решимость. Даже Салливан присоединился, хотя его рык слегка напоминал перепуганный скулеж болонки перед ротвейлером.

Обмен угрозами продолжился. Тварь зарычала снова, рейнджеры ответили. Но на этот раз их строй дружно качнулся вперед на пару шагов, лезвия мечей взлетели вверх в замахе. Осьминог отпрянул, снова оценивая обстановку. Датианцы снова рванули вперед с торжествующим рыком, и хищник отскочил назад еще дальше.

Чудовище уже собралось было убраться прочь на поиски более легкой добычи, но вдруг в нем зашевелилась первобытная ярость оскорбленного хищника, которого запугивают и унижают более слабые существа. Зверь находился на своей территории, и считал себя полновластным хозяином окружающих земель. Чтобы какая-то мелочь.

Взревев, он бросился на строй рейнджеров, собираясь смять, нагнать ужас и разогнать своего противника, а самого медленного догнать и схватить себе на ужин.

Рейнджеры, готовые к такому повороту, разбежались в стороны, чтобы охватить монстра в полукольцо и предоставить возможность лучникам стрелять.

Шесть наг спустили тетивы, и стрелы полетели в атакующую чешуйчатую тушу. Пара из них скользнула в сторону, срикошетив от чешуи, три другие впились в тело, не причинив особого вреда. Зато шестая пробила чешую, и глубоко воткнулась в плоть, задев какой-то важный орган. Тварь споткнулась, замедлив свой бег, и оглушительно взревела от боли, забыв про нападение.

Рейнджеры тут же увидели в этом свой шанс.

— Вперед! — рявкнул Умгал, и весь отряд бросился на монстра стрех сторон.

Он вложил в удар всю свою силу, но меч предательски скользнул по коже монстра, срезав лишь несколько чешуек. Умгал выругался страшными ругательствами, которые, впрочем, потонули в шуме усиливавшегося дождя, реве раненого осьминога и криках остальных сражающихся.

Шквал ударов повалил осьминога на землю, и подняться существу уже не дали. Тролли и пантауры, вооруженные алебардами и клевцами, использовали их, чтобы пришпилить противника к земле, пока мечники рубили его в капусту. Тварь ревела и безуспешно махала шипастым хвостом, чьи цели оказались вне досягаемости. Но когтистые лапы, которыми сучил бьющийся в агонии монстр, зацепили пару бойцов — мигнула голубая вспышка амулета, принявшего на себя удар, и один из оборотней отлетел в сторону. Еще удар, и один из троллей заревел от боли, схватившись за рассечение на руке.

Но все это уже не могло спасти поверженного хищника. Рейнджеры продолжали пинать, рубить и колоть его до тех пор, пока туша не перестала дергаться. А когда это произошло, Умгал поднял голову к затянутому тучами дождливому небу и торжествующе завыл, а ему вторили вой и радостные крики его бойцов. Сильные руки взметнули вверх окровавленные клинки в торжествующем жесте. Победа без потерь над таким свирепым чудовищем будет достойна отметки в личном деле, когда они вернутся в Датиан.

Позволив бойцам минуту торжества, Умгал восстановил порядок, выкрикнув несколько резких приказов. Лин и Кая поспешили помочь пострадавшим бойцам, остальные быстро сгруппировались, прочесав окружающие кусты на случай, если скоротечная схватка привлекла кого-нибудь еще.

— Ну, вот, теперь у нас здоровенная окровавленная туша посреди лагеря, — недовольно проворчал Гедеон, когда они с Умгалом навели порядок. — Скоро запах крови привлечет всех падальщиков в округе.

— Я могу скрыть его с помощью иллюзий, — предложила Лин, бинтовавшая руку тролля (которая, впрочем, уже не кровоточила и начала заживать), — запах не будет распространяться, пока мы не уйдем.

— Сделай это, — согласился Умгал и вместе с Бурым и Гедеоном зашагал прочь.

Когда он отвернулся, Лин пригорюнилась. Их так неудачно прервали. Но ничего — впереди еще много дней похода, в течение которых еще будет возможность развести Умгала на откровенный разговор и подтолкнуть к принятию правильного решения. С этими мыслями лисичка угрюмо продолжила бинтовать пострадавшего рейнджера, как вдруг.

— Хватит с меня, — долетели до нее слова Умгала, обращенные к его лейтенанту. — Вот, что я тебе скажу, Гед: это — мой крайний поход.

И командир пошел дальше, оставив изумленного лейтенанта хватать воздух ртом.

Губы лисички против воли растянулись в счастливой улыбке и она легонько погладила свой живот.