— Мы предадим своих товарищей?
— Нет.
— Мы повернем назад?
— НИ-КО-ГДА! ДА-А-А-А-А-А!
— Это НАШ мир! — выкрикнул Владыка Хрустальных лесов, присоединяясь к своим воинам. Все войско поддержало боевой клич.
Как только все смолкло, пустое пространство впереди огласил эльфийский рог. Объединенная армия двинулась. Сначала одиночный голос неизвестного воина глухо звучал в организованном строю, но не прошло и вара, как его подхватила ближняя десятка, потом сотня и, наконец, тысяча, которую поддержало все войско. Боевая песня набатом разносилась по низине, призывая воинов за вражеским строем к смелости. Она говорила им, что их смерть будет отмщена.
— Руби, бей, жги нас,
Режь, жестокий враг.
Не угаснет воина глас,
Победить даем зарок!
Руби, бей, топи нас,
Хоть головы с плеч снеси.
Не угаснет воина глас
Скорее пощады проси!
Руби, бей, рви нас,
Всю кровь тела спусти.
Не угаснет воина глас.
Свою жизнь тебе не спасти!
Руби, бей, трави нас,
Хладные трупы не хорони.
Не угаснет воина глас.
Всевышних на спасенье зови!
Зарубим, убьем, похороним!
С земли родной скверну изгоним!
Сегодня жизнь мы славим!
Сегодня смерть мы победим!
— ДА! Сегодня жизнь мы славим! — раздавалось со всех краев набирающей ход армии.
— Сегодня смерть мы ПОБЕДИМ!!! — поднимая меч над головой несущегося на врага жеребца, прокричал Алибаскаэль рен Сиу, Владыка Хрустальных лесов и главнокомандующий объединенной армией.
— ПОБЕДИ-И-И-ИМ!!! — крик почти сотни тысяч храбрых душ устремился вперед, уничтожая черный щит смерти, закрывающий врага от стрел.
Свет сердец оказался могущественнее древней черной магии. Ткань купола лоскутами опадала на головы проклятых и их цепной нежити, тогда как мерцающая дымка светлого щита сомкнулась над головами несущихся в бой!
Где-то позади наступления зычно гаркнул тысячник «Пли!», и сотни горящих огнем стрел устремились ввысь, описали дугу и с увеличивающейся скоростью рванули на головы врага. Вместе с первой пробившей грудь нежити стрелой в бой вступили маги. Лишь посылами рук они разжигали маленький огонек на острие до полноценного кострища, подпитываемого горящей плотью зомби, личей, упырей и ликанов, поднятых из могил. В строю врага даже была десятка драконов, в чьих глазах уже не теплилась жизнь.
Два первых ряда копейщиков врезались в толпу нежити клином, протыкая тела копьями и рубя головы мечами, что шли в ход за сломанными или потерянными пиками. Третий и четвертый ряд пехотинцев остановился в паре шагов от вражеского войска, прикрывая магов и лучников. Как только враг подбирался вплотную и разбивал строй, тысячник орал на все поле боя «Колено!», и два ряда пехотинцев, вне зависимости от ситуации, падали на одно колено, открывая врага для лучников. Десятки сотен стрел свистели над головами воинов, изрешечивая врага на пятнадцать тар вперед, тем самым давая возможность пехотинцам быстро продвигаться в тыл врага.
Спустя пол вата лучники стреляли по готовности, и уже сотники и десятники отдавали приказы, так как линия воинов сильно растянулась и продвинулась вперед. Все понимали, что победа только мнимая. Когда проклятые вступят в бой, тогда и наступит решающий момент. Маги, оставшиеся в тылу, были магами земли и огня, специально подготовленными для борьбы с разумными проклятыми и рядовыми карателями. Именно их сила решит исход этого боя.
Когда волна нежити была уничтожена, обе стороны замерли. Никто не начинал наступление. Проклятые скалили мертвенно бледные лица в жестоких улыбках, а люди и светлые в напряжении ощетинились мечами на врага.
И в тот момент, когда главнокомандующий уже хотел отдать приказ наступать, позади драконов, что так и не двинулись с места, заклубился черный туман. Его расплывчатые края начали обретать очертания человекообразных фигур. Странные туманные враги начали свое движение к передовой. Постепенно, по мере приближения к границе схватки, туман рассеивался, открывая мертвые лица и затянутые белой пленкой смерти глаза. Солдаты, что совсем недавно до последней капли крови сражались с проклятыми, сейчас мертвыми куклами двигались на своих бывших сослуживцев. Рой испуганных, злых и наполненных болью голосов пронесся среди воинов. Злость, страх, отчаяние, вина — эти чувства утопили армию в себе. Большинство человеческих солдат были подавлены морально, на что и был рассчитан этот варварский прием. Заставить братьев по оружию сражаться друг с другом было верхом низости и бессердечия. Но перед союзной армией стояли проклятые, у них нет сердца, нет сострадания и уважения к мертвым. Они бесчувственны и аморальны. Теперь в этом сомневался разве что слепой.
— Собраться! — выкрикнул генерал эльфийской армии, — эти куклы не наши братья, отцы и сыновья! Души наших земляков уже в ином мире. Они за гранью! Все, что вы видите перед собой, лишь кусок поднятого из могилы мяса. Без души, без сердца, без памяти и чувств. Неужели вы хотите, чтобы они и дальше расхаживали в таком виде по нашему миру! — гаркнул Ривалиан сен Алет.
— Нет! — отозвалось войско.
— Тогда подтерли свои сопливые носы, девчата, и взялись крепко за мечи! Или у вас уже ручки затряслись от вида гнили? Может и портки обмочили? — грозно рыкнул один из тысячников, оказавшись на поверку полуорком.
— Никак нет, капитан! — ответствовала тысяча. Им вторили и остальные, подначиваемые своими командирами.
— Загор. В той тысяче был твой Макей? — коренастый сотник, с рыжей бородой, был явно непростым подчиненным капитана, а другом, чтобы так вольно обращаться к тысячнику.
— Был, — прорычал сквозь чуть более длинные клыки, чем у людей, полуорк, — и что?
— Ты хорошо поднял боевой дух. Но твой не спокоен, — шепотом закончил сотник.
— Мой сын уже за гранью, — капитан зло уставился в лицо стушевавшемуся другу, — или ты не слышал, что я только что сказал!
Бородач покачал головой и поспешил встать во главе своей сотни.
— То-то же. Я никогда не говорю пустых слов, — уже вновь смотря на врага, что был недавно союзником, полуорк закончил свою мысль. Пусть боль ест его душу живьем, он не одинок в своей скорби. А значит, нельзя дать слабину, иначе смерть его наследника будет напрасной. Его самоотверженный подвиг не воспоют в песнях, не запишут в хронике о стойкой тысяче человеческих воинов, что стояли до конца. Он не даст памяти об этой жертве исчезнуть вместе с родным миром. Героев должны помнить! Мир должен процветать!
***
— Проклятые еще не вступили в бой, а смертей уже так много, — тихо, как шелест листьев прошептала Редия, — боюсь, без подмоги они не выстоят, — подвела итог глава Раскидистых дубов и открыла глаза.
Холод остывающей к зиме земли не беспокоил дочь лесов. Она все так же осталась стоять на коленях с плотно прижатыми к чернозему ладонями. Через недра мира дриада смогла связаться с деревьями и разузнать ситуацию на южном фронте. Она видела весь ужас, что испытывали воины, убивая своих товарищей, чьи тела жизнь уже покинула. Но они не могли помочь им. Долг Раскидистых дубов и Сапфировых ив стоять на страже восточных ворот и не дать прорваться врагу, когда портал откроется. Если они потеряют хотя бы еще один вход, война проиграна. Враг войдет в долину и ему никто не сможет помешать. Уже захват южных врат осложнял их положение. Если банши не приведет в долину помощь, мир обречен.