— Да, возможно, все так и было. И в данном случае заговор действительно существует. Я, правда, не знаю подробностей, но, насколько я понял, какая бы там ни была информация, она попала в редакции всех газет и во все полицейские участки страны.

— Гм-м. Хотела бы я это почитать. Наверное, раздобыть копию распечатки нетрудно. А её содержание подскажет нам, насколько все серьезно. — Ллуэлин, нахмурившись, забарабанила пальцами по столу. — У меня есть кое-какие деньги, полученные по гранту, — сказала она, скорее размышляя вслух, чем обращаясь к Джереми. — Я планировала истратить их на другие исследования, но… — Она положила ручку на стол. — Надо будет поговорить с деканом, — объявила она. — Думаю, что нам удастся собрать рабочую группу. Привлечь самых крупных специалистов со всей страны. И либо подтвердить то, что говорится в бомонтовской распечатке, либо окончательно её похоронить.

Джереми старался сделать вид, что это ему интересно. Преподавательницу увело далеко в сторону, её интересует перечень Денниса, а не то, что с ним случилось. Деннис для нее мелочь, то ли дело наука история! Джереми пришла в голову мысль: можно ли вообще заниматься историей, не интересуясь людьми, для которых это сама жизнь? Подумав, он решил, что можно. Слишком легко представить себе прошлое как некую абстракцию. Германия сделала то-то, Франция то-то. Как будто страны обладают свободой воли. Впрочем, чтобы Ллуэлин ни выяснила по поводу предполагаемого заговора, это, возможно, как-то прояснит случившееся с Деннисом. Может быть, стоит принять участие в этой работе, разумеется, неофициально. Ллуэлин наверняка не откажется передавать ему информацию, которая будет касаться Денниса.

Как будто прочитав его мысли, профессор Ллуэлин нацелилась в него чубуком трубки.

— Вот что я вам скажу. Я хочу сделать, вас администратором этой исследовательской программы. Кажется, вы бухгалтер-ревизор, не так ли? Вот и взяли бы на себя финансовую часть, пока академики будут парить в облаках, размышляя о мировых проблемах. Согласны?

— Ну, я…

— Послушайте, мистер Коллингвуд, если с вашим другом действительно произошло нечто большее, чем несчастный случай, то только из-за того, что он связан с делом Бомонт. Так что единственный способ разрешить ваши сомнения — это решить всю проблему в целом.

«Пожалуйста, братец Лис, делай со мной что хочешь, только не бросай в терновый куст».

— Хорошо, я думаю, что смогу найти для вас время. Сейчас у налоговой службы мертвый сезон. Работа с декларациями завершена, конец квартала далеко. И к тому же… — Джереми замолчал, пораженный: он и не догадывался, что принимает все это так близко к сердцу.

— Что «к тому же»? — переспросила Ллуэлин.

— К тому же то, что случилось с Деннисом, куда важнее всего, чем я обычно занимаюсь. Если кто-то пытался убить его один раз, можно ли считать его в безопасности сейчас?

— Гм-м. Нет, полагаю, что нет. — На лице Ллуэлин неожиданно появилась растерянность. — Знаете, похоже, что копаться в этом деле будет не совсем безопасно.

В голосе её звучало удивление и, пожалуй, некоторое удовольствие.

— Да, — рассудительно сказал Джереми. — Денниса сбила машина, в Бомонт стреляли в самом центре города…

— А теперь она исчезла.

Джереми кивнул.

— Либо убита, либо прячется. И еще один её приятель, этот репортер.

— Граймз. По-моему, его имя тоже упоминали в связи с этим делом о заговоре. Говорили о каких-то его файлах. Знаете… — Ллуэлин взяла со стола ручку и принялась вертеть её в пальцах. — Насколько я помню, в перечне вашего друга было три или четыре убийства. Не знаю, как они связаны с другими событиями из перечня, но…

У Джереми перехватило дыхание.

— Это тоже люди, которые узнали о заговоре?

— Возможно. Я не помню подробностей, только один-два пункта из перечня. Я ведь видела его только однажды, в тот раз. Но мне кажется, что даты убийств относятся к прошлому веку. — Она вздрогнула. — Если это заговор, то бог знает, как долго он существует.

Ллуэлин взглянула на Джереми, вдруг остановившегося посредине комнаты:

— Что с вами?

— Перечень! Вот что, может быть, похитили. Я его специально не искал, но не помню, чтобы он мне попадался на глаза, когда я осматривал квартиру.

— Он беспомощно развел руками. — Деннис может знать, куда он его спрятал, но пока к нему не пускают посетителей.

— Ну, с этим можно что-то сделать, — сказала профессор Ллуэлин. Она немного подумала, потом встала из-за стола и выколотила пепел из трубки. — Что ж, давайте возьмемся за дело.

— Возьмемся за дело? За какое дело?

— Я сказала, что пару пунктов из перечня вашего друга я помню. Это, может быть, и немного, но это пока все, что у нас есть. Сейчас мы зайдем к одному моему знакомому с филологического факультета. Он может нам помочь.

— Филолог? Каким образом?

— О, он специалист по Амброзу Бирсу. У него самое большое в стране собрание литературы о нем. Меня это интересует, разумеется, только потому, что я сию минуту решила написать статью о Бирсе в связи с мексиканской революцией. Вас-то Бирс должен интересовать, поскольку о его исчезновении говорится в перечне мистера Френча, но упоминать об этом вам необязательно.

Она помолчала и, прежде чем отсоединить магнитофон от телефонной трубки, добавила:

— Да, еще одно. Когда вернетесь домой, проверьте ваши телефонные аппараты. Мне кажется, если первый грабитель хотел что-то унести — скорее всего, перечень, — то второй мог кое-что оставить.

⠀⠀

До своего офиса Кеннисон добрался почти в полдень и был вынужден пройти сквозь строй репортеров. Едва открылась дверь лифта, как на него обрушилась, одновременно дюжина вопросов, слившихся в невнятный говор, и фейерверком замелькали фотовспышки. Кеннисон с неприступным видом шагнул в коридор, где репортеры окружили его со всех сторон. «Как загонщики вокруг дичи», — подумал Кеннисон. На секунду у него мелькнула дикая мысль, что они вот-вот столкнут его в шахту лифта, — точно так предки теснили мамонтов к краю обрыва. Он невольно обернулся и почувствовал странное облегчение при виде закрытых дверей лифта.

Снова повернувшись к журналистам, он одернул жилет и поправил галстук.

— Прошу прощения, — произнес он, — но я по-прежнему ничего не могу сказать по поводу обвинений, выдвинутых этой сумасшедшей. Более того, я удивлен, что некоторые из вас воспринимают её серьезно. — Он слегка улыбнулся. — Мне кажется, вам следовало бы обратиться за интервью к психиатрам, а не в компанию, изучающую общественное мнение. — С противоположного конца коридора на него смотрела дверь «Кеннисон Демографикс». Как бы он хотел оказаться сейчас за ней, подальше от этой толпы!

— Как прошло заседание в пятницу?

Вопрос его неприятно поразил, но вида он не подал. Черт бы побрал Вейл — приспичило ей собрать Совет! Он повернулся к корреспонденту «Кроникл».

— Простите, какое заседание?

— «Чикаго Сан-Таймс» взяла под наблюдение особняк Женевьевы Вейл. Ну, той женщины, которая, как считают, возглавляет это тайное общество. Долгое время вообще ничего не происходило, а потом появилась полиция и прогнала их.

— Весьма сенсационное событие, я полагаю.

— Правильно полагаете. Так вот, зачем приехала полиция и почему их прогнала? Кто-то в верхах потянул за ниточку, верно? Ладно, они уехали, но не совсем, а сделали круг и вернулись обратно, и знаете, что они увидели? Около десятка лимузинов, которые отъехали от дома. Стекла у машин были такие же черные, как душа налогового инспектора. А их номера…

Кеннисон не смог удержаться:

— Ну, и что номера?

— Занятная получилась штука. Репортеры были слишком далеко и сумели записать только три номера. Но эти три автомобиля они выследили.

— Ну и?…

— Один зарегистрирован за агентством по прокату, но там клянутся, что эту машину в тот день никто не нанимал, и кроме того, это малолитражка, а не лимузин. А два других номера, согласно компьютерным данным, не существуют в природе.