«Сейчас главное — не совершить ошибку. Надо все хорошо обдумать и понять, что происходит. Но как? Где может быть ошибка, если кругом одна неясность?»

Это был замкнутый круг, парадоксальное уравнение, где все величины — неизвестные константы. Уравнение выглядело так: Комов минус окружающий мир равен нулю. «Но это же невозможно!» — прошептал Снов. Однако дальше в сознании возникло цепкое, как клещ, словосочетание: «Однако это так».

Больше увольнения Андрей боялся теста. Эта нехитрая процедура могла определить не только уровень профессиональной пригодности, но и склонность испытуемого ко лжи, а также все его слабости и достоинства, скрытые желания, намерения и еще много того, что нормальный человек склонен оставлять при себе.

Но Снову скрывать было нечего. Он пугался лишь, что начальство узнает о его мыслях относительно Комова. Ведь начальство не знало о существовании аналитика, а Андрей был в нем уверен. И это противоречие могло стоить места.

Однако ж, несмотря на груз тревожных чувств и навязчивых мыслей, он справился. Привел-таки отчет в порядок и вечером представил его заму.

Шокин долго изучал документы, морща лоб и постукивая ручкой по столу. Потом, захлопнув папку, вскинул голову:

— Снов, с вами все в порядке?

— В каком смысле? — насторожился Андрей.

— В прямом. У вас нездоровый вид. Вы не больны? Вас что-то беспокоит?

— Да нет, что вы! — улыбнулся Снов. — Все у меня в порядке, просто устал немного. Конец недели…

— Вам надо отдохнуть. Возьмите отгул на пару дней.

Снов уверенно отказался и спросил:

— Что вы думаете по поводу отчета?

— Отчет принят, — сухо заключил зам.

⠀⠀

Возвращаясь домой, Андрей заметил, что думает не о работе, не о тренажерном зале и даже не о своей машине. Не пройтись ли по бульвару? Не выпить ли, подобно студентам, пива из горла, подышать свежим воздухом, полюбоваться веселыми девушками и, быть может, познакомиться с какой-нибудь из них, хотя бы на вечер? Однако все это никак не вязалось с его нынешним положением, с социальным статусом.

И все-таки, вот странно, Андрей оставил машину и слился с праздношатающимися людьми, людьми чуждой для него породы. Прошло минут десять, и тут его внимание привлек странный человек, который занимался не менее странным делом.

Сидя на тротуаре перед двумя прямоугольниками, выложенными из осколков битого стекла, пробок и камешков, человек перекладывал эти детальки из одной фигуры в другую. Перед каждым следующим движением он глубоко задумывался, хмурил лоб, словно обдумывал очередной шахматный ход. Лицо серьезно и сосредоточенно, а движения уверенны и спокойны. Не оставалось сомнений, что смысл этой игры известен только ему.

Странность заключалась в том, что этот, несомненно странный же, человек выглядел абсолютно нормальным. «Если бы он был психом, — подумал Андрей, — вот тогда бы все сходилось. Однако в нем нет и тени сумасшествия».

Странный человек поднял голову. В его взгляде было столько самонадеянности и силы, что, растерявшись, Андрей отвернулся и быстро зашагал к машине. «Каков наглец! — ругнулся про себя. — Расселся посреди дороги, бездельник!» И тут же вычеркнул наглеца из памяти.

⠀⠀

На следующий день, к большому удовлетворению Снова, его лицо утратило нежелательные черты, имевшие место еще вчера. В зеркале опять отражалась фирменная маска культурного, уверенного молодого человека, который знает себе цену.

Трудовой день начался прекрасно. Желая наверстать упущенное, Андрей принялся за работу с двойным усердием. Оформление документов, телефонные переговоры, отчеты, прием клиентов — все спорилось, все было легко и увлекательно. Все как всегда. И даже летний день за окном выглядел прекрасным, и все сотрудники офиса тоже выглядели приветливыми и доброжелательными, и даже в дежурной улыбке Шокина, вызвавшего Снова для серьезного разговора, таилось несомненное тепло.

— Вот что, Андрей, — начал тот, улыбаясь и посматривая на папку со злосчастным отчетом, — кто это сделал?

— Как кто? Комов, аналитик из «Омега Трейда».

— Неправда! — возразил Шокин уже сухо. — Это сделал не он.

— А кто же тогда? — почти вскрикнул Снов.

— Меня это интересует в последнюю очередь! — жестко ответил зам. — Я понятия не имею, кто такой Комов, и не хочу знать, кто взвалил на свои плечи обязанности аналитического бюро, но за последний недельный отчет «Омега Трейду» мы проплачивать не будем. Работа выполнена не ими — значит, деньги они не получат. А вы в течение недели должны пройти тест.

— Как? — еле прошептал Снов. («За что?» — подумал.)

— Почему вы так пугаетесь? Разве у ведущего специалиста агентства могут быть поводы для волнения?

— Нет… Но тогда зачем мне проходить тест?

— Не знаю, не знаю. Это не моя инициатива, а генерального директора, — ушел от ответа Шокин.

В кабинете повисла мертвая тишина. Наверно, целую минуту они смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять каждый свое: Снов — кто мог доложить начальнику о его участии в создании отчета? Шокин — почему этот сотрудник, потерявший доверие, не убирается работать, а продолжает тут сидеть?

«Если я, — лихорадочно соображал Снов, — не расскажу заму все, как было, значит, буду виноват перед аналитиком. Если расскажу, опять буду виноват, но уже перед начальством за всю эту путаницу. И в том и в другом случае — явный риск прослыть сумасшедшим. А это — конец!.. Но почему? Разве я не делал все как полагается, разве что-то нарушил, разве совершил какую-то ошибку?»

— Пожалуйста, позвоните Комову! — решился Снов в полном отчаянии. — Позвоните, и вы поймете, что я здесь ни при чем. Я не виноват!

— Помилуйте! — почти испугался зам. — О чем вы говорите? Успокойтесь, ради Бога. Вас никто ни в чем не винит.

— Нет, позвоните! — Снов медленно поднялся, обошел стол и вплотную приблизился к побледневшему Шокину, который тут же примиряюще поднял руки:

— Ну хорошо, хорошо! Конечно, позвоню, садитесь. Да, позвоню… только зачем?

— Вы должны знать правду! — Лицо Снова побагровело. — Вы должны знать правду и принять справедливое решение!

— Вот как? Занятно… Ну, давайте попробуем.

Шокин набрал номер «Омега Трейда» и попросил соединить его с аналитиком Комовым.

— Не работает? Такой у вас не работает? — переспросил. — Вы в этом уверены? Что ж, извините за беспокойство. — И, положив трубку, сдержанно улыбнулся: — Вы поняли? Такой сотрудник у них не числится.

Снов охватил голову руками. Потом крикнул:

— Хватит! Я никогда в это не поверю. Вы меня опять обманываете!

Шокин испуганно вжался в кресло.

— Никогда! — повторил Снов и погрозил заму пальцем.

⠀⠀

От «Альфа Трейда» до «Омега Трейда» было полчаса езды. Однако, нарушая все правила дорожного движения, Андрей на максимальной скорости добрался туда всего за пятнадцать минут. У него не было ни капли сомнения в собственной невиновности, и он спешил ее доказать, пока еще, по его мнению, оставалаось время.

Вежливый охранник «Омега Трейда» сообщил, что тот, кем интересуется Андрей, здесь никогда не работал. И не пропустил визитера дальше проходной.

Андрей ничуть не растерялся. Вышел на улицу и, оглядывая здание, принялся определять, где тут окно Комова, в кабинете которого бывал не раз.

«Вот оно! — обрадовался наконец. — Точно: четвертый этаж, третье окно слева. Сероватые вертикальные жалюзи, пальма на подоконнике». И, оглядевшись по сторонам, решительно направился к водосточной трубе.

До второго этажа он добрался легко. Но карабкаться дальше стало гораздо труднее. Тем временем внизу собралась немногочисленная толпа, которая с интересом наблюдала за человеком в деловом костюме, медленно поднимающимся по водосточной трубе.

Дотянув до третьего этажа, Андрей понял, что сил почти не осталось. Труба была широкой, а главное, скользкой, поэтому время от времени, осилив очередные метры, он начинал съезжать вниз. А в какой-то момент и вовсе чуть не сорвался. Внизу вскрикнули. Андрей успел схватиться за ржавую железку, торчавшую из стены, перевел дух и опять упрямо двинулся вверх.