— Ты куда?! — заметно приободрившись, крикнул Василий.

— В магазин. Ну, за пивом же.

— А это? — Он поднял стакан с желтой жидкостью, покрытой тонким слоем белой пены. — Больше нету?

— Это вода.

— Как?! — Василий озадаченно уставился на прозрачные грани, за которыми на стенках роились пузырьки. Понюхал жидкость в стакане, затем сделал новый глоток. Пиво как пиво! — Наташ, а это пиво. — И отхлебнул еще раз. — «Жигулевское».

— Какое пиво? — Жена вышла из прихожей в одном сапоге держа второй, тот самый, в правой руке.

— Ну ты шутишь?

— Это — вода, я из крана… — И тут, различив цвет жидкости в стакане она осеклась и подозрительно глянула на мужа. — А ну-ка, дай посмотрю. — Осторожно понюхала, а затем сделала маленький глоток. — Ой, Вася! И вправду — пиво. Откуда?

— Разве у нас в кране пиво? — саркастически спросил Василий, заметно веселея.

Наташа умчалась на кухню. Оттуда послышался плеск, и через минуту она вернулась с банкой воды.

— Вот что у нас в кране. А где ты взял пиво?

— Вода, — разочарованно протянул Василий, глядя на банку. — Дай хлебнуть.

Наташа передала мужу банку, но как только его рука охватила ее, вода там словно вскипела. От неожиданности Василий едва не выронил банку, но вода уже перестала бурлить, выдав на-гора хороший слой пены и приобрела янтарно-желтый цвет.

— Ох! — только и сказала Наташа.

— Пиво, — обреченно констатировал Василий, продегустировав продукт — «Жигулевское».

⠀⠀

Пиво получалось практически из любой жидкости, когда Василий брал в руки банку, чашку или бутылку. Из сырой воды получалось «Жигулевское», из кипяченой — светлая «Оболонь». Чай превращался в «Оболонь» темную, а кофе — в темное пиво, судя по всему, чешское. Из пастеризованного молока выходил светлый «Янтарь», из кипяченого — темный. Из «Пармалата» получалось что-то ужасное, но тоже, несомненно, пиво. Поначалу это забавляло Василия, пока он не убедился, что превращение вовсе не зависит от его желания. Когда он случайно задел дорогой английский шампунь, тот выстрелил крышкой и превратился в ирландский эль. И вскоре Василии уже не мог избавиться от запаха пива. Казалось даже, что он потеет пивом.

Но на работе его фокус с превращением воды в пиво имел бешеный успех. Приходили даже мастера из соседних жэков или просто смутные знакомые, чтобы подивиться и, само собой, угоститься. Был испорчен любимый аквариум главного инженера Инны Степановны, вода в котором превратилась в вариацию «Жигулевского». а барбусы — в сушеных окуньков Инна Степановна тотчас же востребовала компенсацию, заставив Василия обнять сорокакубовый чугунный бак Совершив это объятье Василий едва держался на ногах (все-таки чудесная метаморфоза не проходила бесследно!), а главный инженер в сопровождении бака поменьше и двух маляров куда-то укатила на грузовике. Но разочарование, причем истинное, ждало впереди. К вечеру управдом Михаил Сергеевич смекнул, что пиво без водки — это выброшенные на ветер деньги и, хотя деньги никто не выбрасывал, вскорости вернулся с полуторалитровой бутылью самогона. Сообразили закуску Михаил Сергеевич самолично разлил самогон по пластмассовым стаканчикам и провозгласил тост — За чудотворца!

Все дружно запрокинули стаканчики и бешено завращали глазами в поисках, чем запить и закусить. Водопроводчик Фомин оказался проворнее слесаря Сидорова, выхватив у того помидор прямо из-под алчущей длани. И лишь Василий Зайцев сидел неподвижно, с тихим ужасом глядя на свой стаканчик. Там вместо самогона пенилось пиво.

— Ты что? — осторожно спросил Фомин.

— Пиво, — горестно произнес Зайцев и опрокинул содержимое стаканчика себе в рот — «Балтика» номер шесть, — добавил он после некоторого молчания.

В конце концов ему все-таки удалось напиться самогона, по-ковбойски хватая стаканчик зубами Напился он так, что следующим утром не помогало даже пиво, да Василий на него теперь и смотреть не мог.

⠀⠀

Итак, дар Божий превратился в настоящую проблему. Стоило взять рукой любую посудину с любой жидкостью, и… Перчатки, а также строительные рукавицы не помогали. И Василий решил обратиться к врачу.

— Ты что? Какой же врач от этого лечит? — возразила Наташа. — Ты же чудом станешь, похлеще чернобыльского теленка Затаскают только везде.

Василий представил как его заставляют делать ударными темпами пиво для всей страны, и вынужден был согласиться.

— Лучше к бабке сходим, — вздохнула Наташа. — Может, отговорит, может — посоветует…

Бабка Варвара долго катала куриное яйцо по макушке Василия, затем мастерским движением разбила яйцо о край стакана. По комнате разнесся резкий запах просроченного пива, и она зацокала языком:

— Мощная хворь, ой мощная! Рентгенов тридцать будет.

Наташа благоговейно посмотрела на стакан, вспоминая свою неудачную шутку насчет чернобыльского теленка.

— А что же делать? — спросил Василий.

Бабка пригляделась к темному содержимому стакана, в котором плавали какие-то хлопья, подумала немного и изрекла:

— Это тебе жизнь в голову дала. Ежели отымет…

— Это я ему в голову дала, — всхлипнула Наташа, — сапогом.

— Чего?! — удивился Василий.

— Ну… Тогда ты вечером пьяный пришел, я тебя сапогом и врезала.

— Как жизнь дала, так и отымет, — назидательно произнесла бабка Варвара. — Сымай сапог, доченька, отымать будешь.

— Как? — всполошилась Наташа. — Сапогом?

— Именно им. Думай, что тогда думала, говори, что тогда говорила, и бей в то же самое место.

— Эй! — возмутился Василий. — А моя голова?

— Голова — кость, что ей сделается! — рассудила бабка Наташа, сняла сапог и подошла к Василию, усевшемуся на высокую бабкину кровать. — Упырь! Увалень ужравшийся! — дрожащим голосом выкрикнула Наташа и резко опустила сапог на голову мужа.

— Ох ты! — заморгал он. — А ну-ка, стакан!

Вода в стакане снова забурлила и стала пивом.

— Сильнее надо, доченька, сильнее! — посоветовала бабка.

— Ублюдок! Упырь! Сколько ж моей кровушки! — взвизгнула Наташа, замахиваясь сильнее.

На этот раз Василий моргал дольше, скрежеща зубами, но вода опять превратилась в ненавистный напиток.

— Не так надо — вздохнула бабка и забрала у Наташи сапог, — дай-ка, покажу. — И далее без лишних слов крепко приложила им Василия по темени. Тот опрокинулся на спину, хрипя и суча руками.

— И тогда так же было — в ужасе произнесла Наташа.

— Видишь, работает! — засуетилась бабка, надевая на шею Василия маленькую иконку Богоматери.

Спустя некоторое время Василий очнулся и сел.

— Голова не болит, касатик? — поинтересовалась бабка Варвара.

— Есть немножко, — хмуро отозвался он.

— Стакан возьми.

Василий взял обеими руками стакан с водой. Но ее цвет не изменился.

— Вода! — радостно сказал он и сделал глоток. — У-у-ух! — еле проговорил затем, выпучив глаза.

Бабка забрала стакан, понюхала и, обмакнув палец, лизнула.

— Восемьдесят три градуса, — оценила профессионально.

— Что там? — спросила Наташа.

— Сс… Самогон! — наконец отдышался Василий.

— Правее надо было брать, — заключила бабка задумчиво. — Дай-ка дочка, сапог…

На этот раз Василий лежал без памяти почти полтора часа. Пока шло время, бабка научила Наташу вязать крючком и составлять отворотное зелье на случай супружеской измены.

Когда же он открыл глаза, то взгляд его был необыкновенно ясным. Бабка сунула ему в руки очередной стакан, и вода там так и осталась водой.

— Вот и ладушки — подытожила бабка откидывая кружевное покрывало с новенького кассового аппарата. — С вас, голуби мои, триста рубликов всего лишь.

⠀⠀

С тех самых пор Василий стал трезвенником и действительно не берет в рот ни капли спиртного. Вода, к которой он прикасается, так и остается водой, чай — чаем, а молоко — молоком. И только спиртные напитки в его руках превращаются в обыкновенную воду.