Я почувствовал разочарование и, что называется, полез в бутылку.
— А вдруг инопланетяне окажутся не агрессивными?
— А вдруг они окажутся очень даже агрессивными, а Земля будет совершенно безоружна? — парировал инструктор.
Тогда я в очередной раз поразился, на что только не уходят деньги налогоплательщиков, и решил больше об этом не думать. В конце концов, один из этих денежных ручейков тек в мой собственный карман…
Наутро нас собрали в демонстрационном зале. Инструктор притащил из вивария маленькую серую дворнягу и пообещал на ее примере показать надежность самой капсулы и ее системы жизнеобеспечения.
— Сейчас, — сказал он, отстегивая поводок и засовывая собаку в прозрачную модель корабля, похожую на круглый аквариум с металлическими трубками внутри, — сейчас вы увидите суть новейшей технологии. Как вам ясно, это абсолютно секретная информация. Итак, мы помещаем в капсулу живое существо, герметизируем капсулу и заполняем ее неким газом.
Он нажал пульт дистанционного управления, стеклянный люк аквариума закрылся, и собака мгновенно замерла. Не свалилась, не сдохла, а именно замерла, будто превратилась в чучело.
— В таком состоянии, то есть в гиперсне, — торжествующе прокричал инструктор, — собака теоретически может находиться столетиями. Вам необязательно знать подробности, достаточно того, что все ее жизненные процессы приостановлены. Можно сказать, собака замерзла.
Отвратительное было зрелище — неподвижная лохматая собака с нелепо разинутой пастью. Больше всего это смахивало на заспиртованный экспонат.
В следующие несколько часов инструктор опускал аквариум с неподвижной собакой в кислоту, ставил его в жидкий азот, помещал в муфельную печь. Внутри аквариума ничего не менялось, и собака все так же таращилась остановившимися глазами.
— А теперь, — инструктора просто распирало от гордости, — когда вы видели возможности разработанной нами стекловидной оболочки, я продемонстрирую свойства газа, который ее заполняет. Сейчас я откачаю газ, автоматически будет подан кислород, и подопытное животное вернется к жизни.
Он откачал газ — собака мгновенно зашевелилась и принялась вертеться в аквариуме, ища выход. Не найдя его, она устроилась в углу, положив голову на лапы, и с невыносимой тоской в глазах стала смотреть сквозь стекло.
Занятие окончилось, но собака так и осталась в аквариуме. Заходя порой в демонстрационный зал, мы видели, как автоматический пищераздатчик выдает ей отвратительные коричневые лепешки и наливает в миску воды. Собака жадно все съедала, выпивала воду и тут же укладывалась в свой любимый угол. Экскременты проваливались сквозь сетку в полу и перерабатывались, кислород подавался автоматически, а сквозь стеклянную стену собака видела окружающий мир, то есть нас и инструктора, произносившего очередной спич в честь современной науки. Шерсть у нее облезала с каждым днем, а глаза постепенно тускнели. Через одиннадцать дней аквариум убрали, а от уборщика мы узнали, что он нашел собаку дохлой. Разумеется, начальство этот факт не афишировало.
Как раз в то утро, когда собака сдохла, нам наконец-то рассказали, в чем будет состоять наша работа. Я всегда отличался чрезмерно буйной фантазией, но тут просто ушам своим не поверил. Итак, капсулы, начиненные оружием, в том числе ядерным и бактериологическим, планировалось разместить в нескольких десятках стран. При этом летчики должны были погрузиться в гиперсон на пять лет. Идея состояла в следующем: разрозненную по всему миру, готовую к бою армаду будет практически невозможно уничтожить внезапной атакой из космоса. А в случае войны так: по команде из центра управления, который на всякий случай продублирован, сотни капсул мгновенно вылетают из подземных шахт и несутся к предполагаемой цели, то есть к кораблям противника, зависшим над родной планетой, а то и над какой-нибудь другой. Летчики находятся в гиперсне до последнего момента, не растрачивая запаса продовольствия и кислорода, а также избегая стресса от перегрузок; затем они одновременно просыпаются, получают инструктаж и начинают действовать.
— Какие вопросы? — мрачно спросил инструктор, поглядывая на меня с подозрением.
Я понял, что попал в разряд так называемых «умников», на которых любое начальство отыгрывается при первой возможности, и сказал на всякий случай, что вопросов не имею.
Зато у других их оказалась масса. Больше всего людей пугал не тот факт, что их заморозят, как бройлерных кур в пакетиках, а перспектива случайной разморозки или голодная смерть в случае поломки системы связи.
— Так я и думал, — сказал инструктор, — так и думал, что вы встревожитесь. Напрасно! Запаса сжиженного кислорода и еды в каждой капсуле хватит на несколько лет. Есть у нас и регенерационная система, и атомный источник энергии, и люминесцентное освещение. Более того, на случай приземления в зоне, оккупированной инопланетянами, или на чужой планете, имеющей кислород, мы предусмотрели фильтры, обеззараживающие кислород и воду. Сейчас вам будет продемонстрирован учебный фильм…
Тут я не выдержал и спросил, какие у них планы относительно наших полетов к чужой планете и зачем для войны с инопланетянами бактериологическое оружие.
— Да никаких планов! — взвился инструктор. — Конечно, все это вам не потребуется, вы спокойно проспите годик и заработаете кучу денег. Мы просто думаем о будущем. Что касается системы связи, там предусмотрен пятидесятикратный запас надежности. Думаете, стало бы правительство просто так разбрасываться кораблями?
И мы начали смотреть фильм, где при помощи отличной компьютерной графики нам показали уничтожение летающей тарелки.
Перспектива пять лет кряду проспать в морозилке никого не обрадовала. Думаю, всем припомнилась серая собачонка из демонстрационного зала. Правда, когда нам сообщили сумму гонорара, а также страховки, мы заколебались, ибо в других обстоятельствах заработать такие деньжищи всего за пять лет просто невозможно. В общем, сначала согласились самые отчаянные, а потом и все остальные. Но на душе у нас скребли кошки…
Потом мы подписали кучу бумаг — дополнительный контракт, завещание, страховки, отказ от претензий и клятву о неразглашении. Прошли еще один курс обучения, торчали по две недели в своих капсулах, полностью отрезанные от внешнего мира, и питались концентратами.
Чтобы не было скучно, я тайком протащил на борт кучу старых журналов и шахматы. Кто-то из моих предшественников поставил на бортовой компьютер игру в карты на раздевание, хотя вообще-то устанавливать подобные игрушки строжайше запрещено. Были у нас и телевизоры, однако их специально отключили с центрального пульта — очевидно, чтобы сделать наше заточение более мерзким. Тем не менее, повозившись с электроникой, я сумел включить свой телевизор и довольно неплохо проводил время. В общем обстановка смахивала на дешевую гостиницу в провинциальном городе, если не считать кучи приборов и огромных часов, показывавших текущее время, месяц, год, век и даже тысячелетие.
Но всему хорошему приходит конец, и в один прекрасный день меня и мой корабль доставили в пустыню, поместили в подземную шахту и велели приготовиться к выполнению задания. Ребята пожелали мне ни пуха ни пера, я занял свое место в кресле, почувствовал на мгновение легкую дурноту и… и взглянул на бортовые часы.
Они показывали 2999 год. Я не поверил. Я решил, что часы испорчены, бросился к приборам, попытался связаться с центром управления — и не смог. Затем до меня дошло, что стены изменили свой цвет, превратившись из серебристых в угольно-черные. И лишь тогда я все понял.
Я проспал под землей тысячу лет, проспал вместе с бактериологическим и ядерным оружием, запасами куриного супа и развлекательными журналами. И случайно проснулся из-за какого-то сбоя системы.
Первое, что я сделал, — это хорошенько напился, благо наши ребята в самом начале технического инструктажа с радостью выяснили, что для охлаждения корабля при входе в атмосферу используется чистейший спирт. Помню, как, напившись, я долго таращился на фотографию Клаудии Шиффер, плакал и говорил, что мы с ней остались вдвоем и лишь она меня поймет. На следующий день я принялся изучать наркотики, находящиеся в бортовой аптечке. Этого добра было предостаточно, и я тут же начал использовать его по назначению. Способность нормально мыслить вернулась ко мне недели через две, и до меня вдруг дошло: в бортовом компьютере мог находиться вирус, занесенный моей игрушкой. Так оно и оказалось. Система связи не сработала в свое время именно из-за хорошенькой негритянки в желтом бикини, с которой я и мой предшественник резались в стрип-покер. Я не знал, почему обо мне забыли и что вообще произошло на планете за тысячу лет, но центральный пульт управления наверняка провалился в тартарары, поэтому восстанавливать связь смысла не было. Тем не менее я решил этим заняться. Корабль находился под землей, обшивка из сверкающего металла сгнила (это я проверил первым делом), к тому же самостоятельный взлет без команды извне все равно предусмотрен не был. Остался лишь стеклянный аквариум, обеспечивающий полную герметичность. Я находился в положении той самой подопытной собаки, а вся разница — лишь в отсутствии любопытных зрителей.
