— Слабоват ты стал, братишка. Чего это ты так побледнел?

— Закрой рот! — строго сказала мать.

— Отец завтра вернется? — спросил Робби у матери и выпил молока.

— Обещал. Я волнуюсь за него.

— Почему?

— Я слышала, что королевские стрелки напали на Стрэнтон, а это совсем близко к нам.

— Все это бабские сплетни.

Мать с сомнением посмотрела на Робби. Он выпил еще молока и вспомнил про своего рыжего котенка.

— А где Лучик?

— Его нищий забрал, — ответила Лали.

— Как это? Какой нищий? Которого выгнали?

— Ну да.

— Куда он пошел?

— Кто ж его знает… А твоему коту так и надо. Нечего водиться с нечистой силой!

— Ты дура, Лали!

— Куда тебя понесло? — крикнула Лали, но Робби уже бежал из дома, Не может быть, чтобы его ласковый дружок Лучик по своей воле ушел с этим нищим! Нет, не мог котенок обидеться на то, что Робби в шутку облил его холодной водой! Ведь Лучик знает: Робби его любит. Он нашел котенка в лесу еще слепым беспомощным комочком, выкормил его, и со временем тот превратился в игривое умное животное, которое всегда было с Робби. При мысли о том, что он больше не увидит своего Лучика, мальчику сделалось страшно и обидно.

Он пробежал мимо соседних домов, выскочил на развилку и огляделся. На самой окраине деревни стоял только один дом — старой Мойры Добкинс. Она копалась на грядках, где были высажены всякие коренья и травки, которыми она лечила всю деревню.

Мойра оглянулась на Робби.

— А, юный Бейкер, зачем пожаловал? Кто-нибудь приболел?

— Нет, я хотел вас спросить, мисс Мойра, не видели ли вы сегодня нищего старика? Он должен был пройти мимо вас рано утром.

— Видела, он и ко мне заходил. Пытался всучить мне какое-то дьявольское снадобье, но мне-то оно зачем? Я сама такие делаю. — И она засмеялась, трясясь всем своим хрупким телом. — А тебе он зачем?

— Он забрал моего кота, — с обидой сказал Робби. — Ну зачем ему кот?

— Не иначе хочет вызвать духов. Сегодня подходящий день для общения с потусторонним. Впрочем, ты сможешь его догнать. Он направился в соседнюю деревню, вон туда, через лес и поле. Но не советую тебе делать этого.

— Почему?

— Ты еще очень молод.

Робби отступил назад, а Мойра, глядя куда-то мимо него, проскрипела:

— И ты отмечен печатью другого мира.

Ему показалось, что старуха сказала что-то еще, но он уже вскочил и бросился дорогой через лес, спугнул стайку воробьев и небольшого дятла и, не останавливаясь, бежал дальше, веря в то, что сможет выручить своего рыжего приятеля. Он был уверен, что Лучик нуждается в его помощи. Почти на окраине леса Робби остановился как вкопанный: ему показалось, что он видит под кустом остролиста маленькое рыжее тельце. Но когда он осторожно подошел поближе, то различил, что это мертвый зайчонок. Робби облегченно вздохнул. Он слышал, что встретить зайца, если ты без арбалета, — к неудаче, но насчет мертвых зайчат ничего не знал. На всякий случай пробормотал коротенькую молитву и бросился бежать к полю.

Там он и нагнал старика. Тот сидел в зарослях колокольчика и спокойно ел кусок хлеба. Обернувшись, он поднял на мальчика бесцветный ласковый взгляд. Робби сразу выпалил:

— Зачем вам мой кот?

— А почему ты думаешь, что он у меня? — улыбнулся старик.

— Ну, мне сказали, что вы его забрали..

— Нет. Я занимаюсь с птицами, по большей части. А собаки, коты и коровы — не мое дело.

— Куда же тогда делся мой кот? — Робби осторожно присел напротив старика и теперь с любопытством рассматривал его. Ничего устрашающего в нем не было. Сухонький, морщинистый дед с всклокоченными редкими волосами и бороденкой, одет в грязную длинную рубаху, подпоясанную плетеным ремешком с красными, зелеными, синими и желтыми нитями, что придавало ему некую нарядность. Еще у старика был небольшой узел с пожитками, а вот палки, обычной для бродячих нищих, — нет.

— О чем ты еще хотел спросить меня?

— Нет, ни о чем. Наверное, мне надо извиниться за то, что мои родные выгнали вас с нашего двора. Они могли бы быть и повежливее. Мне кажется, что это завтрашний праздник так на них действует.

— Ты не любишь праздники?

— Ну вы скажете! Когда еще отдохнешь, как не в такие дни? Да и вам наверняка лучше подают в праздники.

— Тут ты прав. И все-таки завтра — особый день.

— Как и день Святого Марка, или Святой Бригитты, или Святой Агнессы. По мне, так каждый день можно наречь именем какого-нибудь святого. Если имен, конечно, хватит.

— Если не хватит, ты их придумаешь. Ты же малый с воображением.

— Ну и что?

Старик отряхнул крошки с бороды и усов и, кряхтя, поднялся:

— Проводи-ка меня до следующей деревни, если тебя дома не ждут.

— Я сам себе хозяин, — гордо сказал Робби.

— Молодец. Ты рано узнал самостоятельность.

— И это тоже плохо?

— Наоборот.

Старик поклонился колокольчикам и месту, где сидел. Робби уже открыл рот, чтобы спросить, зачем он это сделал, но побоялся. В конце концов, старые люди болтливы и сами обо всем рассказывают.

— Ты — мальчик из хорошего рода, ваша семья ни в чем не нуждается.

— Про это вам любой в деревне мог рассказать, — пробормотал Робби, идя рядом со стариком и стараясь его не обгонять. Может, он и колдун или ведун, но страха и недоверия он не внушал. Спокойствия, правда, тоже.

— Похоже, крестили тебя сразу после чьих-то похорон, — продолжил старик.

— Не знаю, не помню… А что это значит?

— Значит, что ты будешь много болеть.

— Вот и неправда! Я ни разу не болел!

— У тебя все впереди. Скоро тебе исполнится двенадцать лет, а это очень серьезный возраст. Тебе надо быть готовым к новой жизни.

— Вы меня просто пугаете! — Робби почему-то обиделся: никто никогда не сомневался в его храбрости.

— Зачем мне тебя пугать — сама жизнь это сделает, — возразил старик.

Робби упрямо тряхнул головой. Надо же, старик болтает всякие глупости, а он, большой мальчишка, слушает его так, словно пытается открыть для себя какую-то важную истину!

— Живешь ли ты по священным законам, желаешь ли узнать тайны, сумеешь ли сохранить то, что узнаешь? Будешь ли искать расположения толпы, когда постигнешь вечность? Сможешь ли постоянно учиться, не отвлекаясь на многие вещи? Не поддашься ли искушению объявить себя Оком Всевышнего, когда прикоснешься к загадкам жизни и смерти?

— Вам хорошо бы в церкви выступать, — невежливо прервал старика Робби.

— Да, я увлекся, но в моем возрасте это бывает, — согласился старик.

— Вам, наверное, не с кем поговорить.

— Так кто же будет говорить с выжившим из ума стариком?

— Но вы не колдун?

— Что такое колдун? Просто слово. Вот, например, ты умеешь делать что-то лучше других, и эти другие очень даже ловко могут окрестить тебя колдуном только потому, что им самим не хочется достигнуть вершины. Ты возишься со своим котом и понимаешь его лучше, чем свою сестру, и за это она тоже может назвать тебя ведьмаком.

— Да, Хэзер может.

— Ты видел в лесу мертвого зайчонка?

— Да.

— Некоторые искренне верят, что в зайца перевоплощается дух ведьмы. В других местах ведьмы превращаются в котов, сов или ворон, но это дела не меняет. Ведь и ты можешь стать деревом или животным. То, что у тебя в голове, может превратить тебя в дым от очага, в колодец, в горящую лучину. Твоя задача — лишь снова вернуться потом в свою человеческую шкуру.

— Нет, это невозможно, — сказал Робби, хотя и был зачарован разыгравшимися в воображении картинами возможных перевоплощений.

— Возможно, — тихо отозвался старик. — Ты способный мальчик.

Тем временем впереди показалась соседняя деревня, и Робби остановился. Ему совсем не хотелось войти туда рядом со стариком нищим и подвергнуться оскорблениям, которыми наверняка его встретят.

Старик улыбнулся и погладил Робби по голове.

— Что ж, спасибо, что ты помог мне скрасить долгую дорогу.

— Прощайте, доброго вам пути, — произнес Робби, изо всех сил стараясь быть вежливым.