Тропка почти бесшумно стекала, шуршала, вихляя по цветущему склону. Мимо проплывали живые изгороди из жасмина и снежноягодника, за ними — газоны цветущего крокуса, а дальше пылало разноцветье георгин, настурций, пролеска. Пологим откосом стелились поля ириса, по краям опушенные полевой ромашкой. А впереди льдистыми террасами поднимались заросли хризантем, фантастическим пожаром горели флоксы. Удивительный, забывший о временах года мир.

Налетел теплый ветерок и вмиг просушил светлые локоны Лилит. Закружил, заструил вокруг ног, прогрел юбку, давно натянутую футболку — и стих. Девушка не улыбнулась. Морщинка на чистом лобике не разгладилась. Лилит спорила. Никого рядом? Пустяки. Всегда можно поспорить с собой.

— Напрасно ты выдала свою тайну Адаму. Это ошибка.

— Мелкая ошибка Он — мальчишка, а у них одно на уме. Все равно Адам ничего не понял.

— А вдруг? Нет, надо быть осторожней. Родителям и телевоспитателю не понравились бы твои слова. Такие желания надо скрывать.

— Плевать. Я все равно найду настоящее. Лишь бы оно…

Лилово-махровый, весь в фантастических разводах цветок орхидеи ласковой пощечиной заставил девушку очнуться. Молниеносно и зло Лилит сорвала цветок, отшвырнула в сторону. Тот шлепнулся прямо на клумбу.

Клумба не торопилась. Подождала пока девушку унесло за пригорок и съела цветок.

Вильнув в последний раз, тропинка вынесла девушку к древнему яблоневому саду. И только лишь искательница настоящего шагнула под мощные кроны, как из ромашкового лаза расписного терема вынырнули драконьи башки. Ровно три. По очереди зевнули, вытаращились.

— Милые мои дурашки, только вас люблю. Ну, тихо тихо! — Лилит почесала каждую драконью голову за ушами и пошла дальше. Головы еще немного порычали, пободались, погрызлись да и спрятались.

Девушка замерла под мраморными колоннами смотровой площадки, стоявшей на самом краю обрыва. Пылал всеми цветами склон и водопадом рушился в зеркало озера. За ним искрились гроздьями сталагмитов голубые башни Радужного Города. Вечная радуга коромыслом крепила зенит, а из-под радуги пачками выплывали облака и расходились к горизонту в шахматном порядке.

Внимательно рассматривала девушка прекрасный мир у своих ног. Мир — венец творчества и трудов Земли, мир, о котором мечтали и в борьбе за который сгинули в грязи истории миллионы поколений.

«Чемпион Десятого округа по компьютерным играм». Золотой лужицей засверкала медаль в ладошке. Девушка взвесила медальку в ладони. Задумалась. Игры. Всегда игры. А когда же будет настоящее?.. Лилит не понимала, что с ней творится, что ее мучит. Откуда вообще нахлынула эта древняя как мир тоска? Чемпионка усмехнулась, изо всех сил размахнулась медалью и…

Волосатая лапища перехватила запястье.

— Какая милая девочка!

Лилит резко обернулась. Перед ней стоял мужчина в черном. Небрит и похож на тех злодеев, которые орудуют в приключенческих фильмах. Несимпатичный только.

— Вы кто?

— Не узнаешь, Лилит?

— Нет.

— А я — твой дядя. Чего это ты расшвырялась наградами?

— Не знаю. Я другого хочу.

— Знаю. Знаю, чего тебе хочется, малыш-ш-шка по-настоящему…

Дядя подмигнул. Волосатая лапа скользнула под юбку и двинулась вверх, гоня по девичьему бедру горячую волну. Лилит замерла. Рука первобытная, грубая, все выше. Рука опытная — остановилась у самой черты терпения.

— Хочешь настоящего, девочка?

Лилит подняла взгляд, убрала его руку.

— Врешь ты все дядя. Нет никакого настоящего! Это все выдумки, фантазия.

Дядя в черном противно захохотал:

— И это говоришь ты, Лилит? Есть настоящее, моя девочка, есть! Держи.

— Что это?

— Разве не видишь? «Яблоко».

— Никогда не встречала такую модель. — Девушка с недоумением повертела в руках черный чемоданчик.

— Старинная игрушка. Сейчас таких не выпускают.

— А почему «яблоко»? Здесь написано… э-э…

— Да Apple. Это на мертвом языке. Бери, Лилит.

— Очень надо! Что может твое старье?

— Увидишь, девочка. Головка ты моя светлая! — Дядя коряво, с нежностью погладил ее белокурые локоны. — Все мечты сбудутся, Лилит, только держись подальше от облаков — сволочные штуковины. Эх, говорил я ему: не увлекайся гармонизацией! Пусть все будет чуточку похабно, не всерьез, оставь точку выхода, дай шанс начать по новой. Нет, нос задрал, возгордился. И перед кем?..

Лилит не слушала — она думала. Почему нельзя начать сначала? Почему не предусмотреть точку выхода, если дело в ней?.. Мысли быстро спутались. Ладно. Что взять с такого дяди? И почему взрослые все усложняют? Особенно когда берутся выяснять свои отношения? Не разобрать, кто прав, кто виноват. А в жизни все должно быть просто и ясно. Взять тот же мертвый язык. И Лилит презрительно усмехнулась: все-таки взрослые раньше были еще глупее. Иметь на Земле много языков — вот дикость! Интересно, сколько их было? Штуки три? А может, целых пять? Нет, вряд ли. Это уже идиотизм… Да, неудивительно, что они убивали друг друга.

Лилит насторожилась. Из-за скалы выглянуло облако и медленно поплыло вдоль кромки обрыва. Будто осматривало. Искательнице настоящего стало не по себе. Она никогда не видела облако так близко. Сверху — белоснежный крем кудряшек, а внутри варится жирная, глянцевая чернота Девушка обернулась — дяди и след простыл. Инстинктивно она спрятала чемоданчик за спину Облако сразу остановилось, его черно-белесый студень клубился под самыми колоннами Из дымчатого студня выдавилось мощное глянцевое щупальце с коготком из дыма, которое, хлеща по ступеням, потянулось к ногам Лилит. Ее затрясло. От ледяной сырости, от надвигающейся жути. Дымчатый коготок обвил щиколотку. Девушка зажмурилась.

Ух-урч-ох-хо-о!

Набирая ход, облако втянулось обратно за скалу, на шум. А в голове Лилит искрой проскочила догадка: это камень ухнул по склону. А следом еще искра: кто этот камень своротил?

Хлестали листья по лицу, травы стегали по икрам — прижимая черный чемоданчик к груди, девушка изо всех сил бежала под темными кронами, и все зловещие тени закатного мира мотались за ее плечиками. Гулкие удары… И не разберешь, то ли бешено колотится девичье сердечко, то ли с глухим стуком падают яблоки в древнем саду.

В узком арочном окне горели праздничными фонариками три звезды. Черный кипарис рисовался декорацией на подсвеченном Луной небе. Кроме Лилит, в комнате нет никого. Белорубашечный красавчик пират на стенном экране размахивая сабелькой, все торил путь к своей любимой по трупам врагов. Красотка на верхней палубе театрально заламывала белые руки.

Экран погас — дистанционка полетела за спину девушки, на диван, Лилит думала. Как она раньше могла часами смотреть такую чепуху? На земле давно нет пиратов. Нет принцев, нет благородных разбойников. Есть исключительно счастливая тщательно выверенная жизнь Так говорит телеучитель. Достигнута абсолютная гармонизация национальных, социальных, расовых и прочих аспектов жизни социума. Чего желать?

Лилит подперла дверь стулом, включила компьютер, набрала пароль — защиту от друзей и родителей. Родители не возражали, У каждой взрослой девочки есть свои интимные файлы Это нормально.

На голубом экране зажегся смысл взрослой жизни.

19458, 8166, 17705, 11287, 3323, 175689, 1482327.

Ничего не забыла? Девушка проверила список. Всё на месте. Скоро она закончит школу. Выйдет замуж за Адама. Остальное на экране.

Разогреть 19458 завтраков, 8166 обедов, 17705 ужинов. Совершить 11 287 поездок на работу и обратно. 3323 раза сексуально успокоить мужа. Сделать 175689 покупок и еще 1 482327 прочих бытовых и социальных дел.

Вот и все.

Лобик Лилит разгладился. Она улыбалась: это и есть счастье! Мир справедлив. И никому никогда не сделать мир лучше!

Так? С тревогой ожидала она возражающего, противного шевеления в душе. В ответ — жалкая рябь. Настоящее? Ха! Зачем оно мне? Настоящее — это грязь, его нет на самом деле.

Лилит выволокла из-под дивана чемоданчик. Какой он старомодный и нелепый! Эти вычурные планки, претенциозные овалы углов! Девушка скривила губки, перевела взгляд на свой компьютер. Столбец цифр лунной дорожкой, зовущей к счастью, рябил на голубом экране. Именно такой должна быть жизнь нормальной женщины. Ничего сверх. И потому — врешь, дядя, не купить меня на дешевый трюк! Не буду я открывать черный чемоданчик.