— Совет да любовь! — сказал Мишка. — Ночи им хватит?
— Хватит.
— Отлично. Значит, завтра перед работой отдам Бовчику долг. С извинениями На фига целый вечер потеряли?
Катерина знала множество примеров еще более бездарной потери времени — скажем, компьютерные игры или работа по теме, за которую не ты получаешь грант, — но, будучи опытной женщиной, промолчала.
Назавтра Михаил не пошел на работу — позвонил и сказал, что заболел. Эксперимент удался. Президенты Франклины принесли тройню.
— Ох ты, ё-моё!
— Убедился?!
— Слушай, вправду баксы! Погоди, а президент-то тот?
— Вроде тот.
— Так вроде — или тот? А то будет, как с той пятеркой из доллара!
— А ты все помнишь… Тот, тот. Лысый Франклин. Номера посмотри — Порядок. Все разные.
— Дай-ка… Родители: АВ34904647В и AB25947703D. Детки все АВ, но 35904703. Угу. Гомозиготы по первым буквам и девятке на третьем месте, а остальное рекомбинирует Значит сколько у этой конкретной пары может быть потомства с различными номерами? Два в восьмой степени, Ну, в общем, много. И очень много.
— Не так уж много, — мрачно заметил Мишка — Ты мне вот что скажи: в мире есть еще купюры с этими номерами?
— Хм. Хрен знает Может быть, это и есть те купюры. Может, эликсир их не совсем производит, а извлекает из окружающего хаоса, это я плохо поняла.
— Очень мило. Значит, либо они фальшивые, либо натуральные, но краденые. Присели и выдохнули…
— Не каркай! — Катерина схватила новорожденную сотенную и повернулась к окну. — Где фальшивые? Вот полоска! Вот гравировка! А если номер и совпадает, как в обменном пункте догадаются? У них что, все доллары в компьютер заведены с указанием места пребывания? Сейчас пойду и сдам.
— Катерин, ты, это… — Увидев что жена хватает сумочку и босиком скачет в коридор, Михаил встревожился: — Хорошо подумала? Может, не надо? Или давай лучше я это сделаю.
— На тебя квартира записана, — отрезала Катерина. Глаза ее горели нездешним светом. — Если хочешь, пойдем вместе, для храбрости. Но сдавать буду я. А если что, сам понимаешь. Как говорила пани Хмелевская: курю я «Пяст», а от лука у меня болит печень. Будешь меня навещать. Да ничего не случится!
⠀⠀
Вечером в квартире молодых супругов победно орал «Dire Straits» и висел синеватый чад духовки, разожженной впервые с Нового года. Долг Валерке вернули и купили еды. Михаил и Катерина ели свинину в сырном кляре, заедая ее парниковыми помидорами, и чокались джином с тоником.
— Надо будет купить приличные стаканы, — сказала Катерина. — Из граненых джин не пьют.
— Купим, моя радость, все купим. — Михаил, получив на руки российские деньги, перестал выдавать мрачные прогнозы и добровольно, без единого намека со стороны Катерины, вслух признался что раньше недостаточно ценил свою потрясающую жену. — Надо будет купить тебе настоящих драгоценностей. Я видел аметисты без оправы, вот такого размера. Закажем серьги, будешь носить.
— Да куда я в них пойду? — буркнула Катерина, впрочем польщенная. — Тебе купим приличные штаны и рубаху.
— Палатку купим… Интересно, как там наши баксики?
Сейчас в шкатулке на батарее лежала вторая пара банкнот. Первой паре следовало отдохнуть после счастливого события.
— Не трогай. Пусть занимаются своим делом, не надо смущать. Может, опять тройню сделают. А может они и по шесть сразу могут? Как кошки?
— Ну, не будем жадными. Одного принесут, и то хорошо. Слушай, ты хоть немного понимаешь, как это происходит?
— Немного… Нет, наверное, не понимаю. — Катерина долила стакан холодным тоником и залпом выпила. — Это знал только автор открытия. Вообще он, если верить не писателям и всяким там сказочникам, а современникам, был любопытный тип. Гений, и при этом совершенная сволочь. Шуточки себе позволял такие, за которые убить мало. Но вместе с тем… короче, умен был, собака. А характер — дрянь. Естественно, репутация у него была хуже некуда, хотя, наверное, далеко не все, что про него пишут, было на самом деле. Послушать его врагов — и скотоложец-то он, и с нечистыми духами сожительствует, и враг христианской религии! Из университета его поперли и впоследствии отрицали, что он числился в штате. И, невзирая на все свои таланты, ухитрился умереть в нищете. Видно никто не давал ему в долг даже одного золотого — представляешь, как он всех достал? А теперь никто не знает, в чем тут суть но, видишь, — работает!
— Работает, — согласился Михаил. — Но как он обошел законы сохранения, ты можешь придумать?
— Может, он их и не нарушает, — сказала Катерина. — Нас учили, что все живое, когда растет и самоорганизуется, как бы нарушает неубывание энтропии, но это только кажется. Вот и тут что-нибудь в этом роде. Ты химик, ты и придумай.
— Что ж тут придумаешь, — ответил Мишка. — Вообще-то волосы твоей Наташки… есть в них какая-то такая субстанция… некий призыв к размножению.
— Что?! Что ты сказал?!
⠀⠀
— Миш, а Миш. Президенту плохо!
«Мне тоже», — чуть было не ответил Михаил, но тут окончательно проснулся. Катерина в халате стояла на коленях у батареи, и голос у нее был испуганный.
— Что с ним?
— Вот.
Зрелище и вправду было зловещее. Бумажка у Катерины в руке жалостно обвисла будто тряпочка. Так не ведут себя даже очень мокрые доллары Михаил соскочил с кровати и раздернул шторы. При свете оказалось, что зеленая купюра потеряла свой неповторимо капустный оттенок и стала вульгарно салатной.
— Миш, чего это он?
— У тебя надо спросить, — безжалостно ответил Михаил. — Твоя же методика.
— Да я… Может, рано вынули?
— Он чего-нибудь родил?
— Нет. Но второй в порядке.
— Зато этот Вовчику такой отдавать нельзя, он не возьмет Ты посмотри, разве это доллар?
— Нет. Если он таким останется.
— Ой, он, наверное не может разродиться.
— Так он что, умрет, что ли?!
— Если уже не.
— Д-да, блин. Кажется, мы попали.
— Ну ты погоди, погоди. Мы вчерашние все, что ли, потратили?
— Не все, но то, что осталось, нас не спасет. Да, похоже, влетели мы.
— Перестань. Хватит причитать. Надо что-то делать.
— Что? — с сарказмом спросил Мишка. — Позвонить в ветеринарку? И что сказать — у нас стольник рожает?
— При чем здесь ветеринарка? Ты думай, думай, что делать!
— Ну вот, теперь я — думай Ты эту кашу заварила Ну ладно, не расстраивайся. Давай сообразим. В прошлый раз все было нормально, так? — Да.
— Что в этот раз не так?
— Все так, — с безысходным отчаянием сказала Катерина. — Я поняла. Алхимические эксперименты не воспроизводятся, это их свойство. Раз сделал — все получилось, два сделал… Потому он и умер в бедности Мишка, я виновата. Я же знала…
— Нет, погоди не реви. Мы взяли другие купюры, правильно? Те были этого года, а эти — позапрошлого.
— Ну и что? — Катерина и не думала реветь, но объяснять это сейчас времени не было — Ты думаешь, она слишком старенькая? Да нет, она же была как новая хрустела, совсем как те.
— Мало ли что хрустела. Конечно, она не будет засаленная и драная, все-гаки сто баксов. Но в обращении она уже три года, в банках, в валютных шопах. Прикинь через сколько рук…
— Ёкалэмэнэ! — Катерина схватилась за голову. Серые глаза смотрели жалобно. — Мишка ты женился на идиотке. Можешь требовать развода. Ультрафиолет!
— Ультрафиолет?
— Ну да. Детекторы у кассиров. Он же облученный! Он не может ничего путного родить!
— Урод, значит?
— Дети у него уроды. Заделали вместо нормальной денежки какой-нибудь карбованец, и вот теперь…
— Карбованец, говоришь? Ну это уже нечто. Пусть хоть старый рубль, только бы сам живой остался! — С появлением мало-мальски разумной рабочей гипотезы Михаил начал соображать спокойно. — Сейчас он жив?
— Не знаю.
— Будем считать, что жив — Банкнота оставалась мягкой, но полосочка с буквами «USA» просматривалась отчетливо. — Подумай, как ему помочь.
