— И что это означает? — спросила Бэррон.
Чарли не отрывал глаз от бокала, и Ред подумал, что исчезнувшие агенты были, наверное, его друзья. Нелегкая у нас все-таки жизнь. Ни с кем нельзя заводить дружбу — а как без этого? Лучше всего держать людей на расстоянии. Тогда, если придет время отправляться в Джексонвилл…
— «Общество социальной физики имени Кетле», — сказал Чарли наконец.
— Кетле? — переспросил Коллингвуд. Ред взглянул на него — он сидел белый как мел. — Кетле? О боже!
Ллуэлин озабоченно посмотрела на него.
— Что с вами, Джереми?
Коллингвуд низко опустил голову.
— Это моя вина. Моя вина. — Он поднял глаза. — Гвинн, что еще было в повестке дня того заседания, в день взрыва? Кроме математического доклада Джима?
— Только твое короткое сообщение про Кетле и Бокля… — Она осеклась и тихо произнесла: — Ох… — И еще раз повторила, как будто откуда-то издалека: — Ох…
Ред попался вперед.
— Погодите, давайте разберемся. Вы собирались сделать какое-то сообщение об Адольфе Кетле?
Коллингвуд кивнул.
— Да, после Джима. Если бы осталось время.
Ред откинулся назад и вытянулся так, что оперся затылком о спинку стула. Вполне возможно. Кетле пробовал заниматься «социальной физикой». Изучал статистические закономерности преступности и писал о них. Вызвал среди европейских интеллектуалов целую дискуссию о свободе воли и детерминизме. Не вдохновил ли он подражателей так же, как и Бэббидж? Жаль, что в свое время мы не присмотрелись повнимательнее к тому, что происходило в Европе. А все наше проклятое самодовольство!
— Я собирался сделать сообщение о связях между Кетле и Боклем, — продолжал Коллингвуд. Он поднял глаза, провел языком по губам и снова опустил голову. — Вы знаете, что Бокль умер скоропостижно? Он был еще молод.
— Вы ни в чем не виноваты, — сказала Ллуэлин. — Откуда вы могли знать?
На мгновение Реду пришла в голову дикая мысль — она хочет сказать, что Коллингвуд не виноват в смерти Бокля? Он растерянно взглянул сначала на нее, потом на него, прежде чем опомнился.
— Мы не можем с уверенностью утверждать, — сказал Вейн, — что группа была уничтожена с целью не дать ей коснуться Кегле.
Все переглянулись.
— Нет, не можем, — согласился Ред. — Но совпадение чертовски странное, а я никогда не любил совпадений. В этом стоит разобраться.
— Мы тоже так подумали, — сказал Чарли. — И когда Пенелопа рассказала нам…
— Пенелопа? — переспросила Ллуэлин. — Пенни Куик?
— Интересно, был ли во всей группе хоть один настоящий ученый? — задал вопрос Коллингвуд, ни к кому не обращаясь.
Ллуэлин пристально посмотрела на него.
— Мы все настоящие ученые, — сказала она, и Коллингвуд прикусил губу.
— Пенелопа рассказала нам, чем занимался Коллингвуд, — продолжал Чарли.
— Поэтому мы послали на заседание своих людей. Мы планировали захватить Коллингвуда и выяснить, что ему известно. После взрыва мы продолжали наблюдение, следили за больницей и установили слежку за вами, когда вы попробовали улизнуть. Остальное… — Он взглянул на забинтованную руку своего товарища. — Остальное вы знаете.
— Погодите минуту, — сказал Коллингвуд. — А разве не сестра вас предупредила?
— Какая сестра? Нет. Мы все время были снаружи, на автостоянке.
Коллингвуд и Ллуэлин рассказали про дежурную сестру в больнице. Ред заметил, как все забеспокоились. Если человек поддается программированию под гипнозом, то можно ли доверять кому бы то ни было?
«Сестра звонила в группу „К“, — решил Ред. — Это единственное разумное объяснение. Только оно все равно кажется не слишком разумным. Если группа „К“ действительно устроила взрыв в Денверском университете, у них там непременно должны были быть свои агенты. Но тогда почему группа „К“ не появилась, когда Коллингвуд и его товарищи удирали из больницы? Они беспощадны, они подложили бомбу, как только поняли, что группе может просто прийти в голову поинтересоваться Кетле. Что-то не похоже, чтобы они могли упустить Четырех Мушкетеров».
⠀⠀
С двух сторон вокруг особняка Детвейлера шла веранда. Ред стоял на ней, облокотившись на перила и наслаждаясь прохладным ночным ветерком. Перед ним расстилались прекрасно ухоженные владения хозяина. Немного поодаль виднелась залитая лунным светом каменная лестница, которая вела вниз, в парк. Стены, окружавшей его, отсюда не было видно. Из темноты доносился собачий лай. Ред глубоко вдохнул ночной воздух и потер руки. Здесь, на северо-востоке, ночами совсем прохладно. Изо рта у него поднимался пар.
Огромная, рыжая луна опускалась в проплывавшие над горизонтом бурые облака. Ред подумал, что на ту же самую луну, может быть, сейчас смотрит в Сан-Франциско Сара. Мистическая связь. Нет, вряд ли. Она — человек разумный и сейчас, должно быть, уже в постели.
Он услышал сзади какой-то шорох и резко повернулся. Там стоял Джереми Коллингвуд, сунув руки в карманы.
— Прохладная ночь, — сказал он Реду.
Ред еще раз окинул взглядом парк.
— Да, скоро осень. Она приходит каждый год, но каждый год мы этого не ожидаем. Вся теплая одежда еще в кладовой, и приходится наспех её доставать.
— Мне сказали, что вы пошли прогуляться.
Ред ткнул пальцем в темноту.
— Слышите, как собаки лают? Не люблю гулять в обществе доберманов. Как идет компьютерный поиск?
— Неплохо. Тот номер, который вам сообщил… Кто там, говорите, у вас на том конце модема?
Ред обернулся через плечо.
— Один паренек. Са… Глория Беннет зовет его Умником. Толковый парень. Хакер из хакеров.
Коллингвуд внимательно посмотрел на него, потом пожал плечами.
— Так вот, домашний адрес этой женщины, Говард, который он нам дал… В общем, в день появления распечатки из уличных телефонов-автоматов в Сан-Диего было сделано несколько звонков в Брюссель и Париж. На плане города они образуют аккуратный маленький кружок вокруг её дома.
Ред кивнул. Этого он и ожидал. Хорошая идея пришла в голову Чарли — проделать кластерный анализ телефонных разговоров с франкоязычными странами и сопоставить их с событиями, последовавшими за появлением распечатки. Правда, найти корреляцию между данными о Морин Говард из файлов Ассоциации и результатами кластерного анализа, уже проведенного Шестеркой, оказалось не так просто: ни он, ни Чарли не хотели идти на риск привлечь внимание к базам данных друг друга. В конце концов они решили использовать нейтральную территорию — терминал в публичной библиотеке в Омахе.
— Я предложил им проанализировать телефонные переговоры между Сан-Диего и Сан-Франциско. Выяснить, выходила ли Говард на связь с кротом, который проник в систему Кеннисона.
— Да кто только не проник в систему Кеннисона! — проворчал Ред. — К тому же… — Он повернулся к Коллингвуду, который, раскинув руки, сидел на деревянном диване-качалке. — К тому же проникнуть в систему можно из любой точки страны. Достаточно пришить «червя» или вирус к какой-нибудь коммерческой программе, или к биржевому бюллетеню, или к рекламному объявлению.
Коллингвуд мотнул головой.
— Не знаю. Я человек простой, и запросы у меня простые. Да, конечно, я пользуюсь компьютерной почтой, но наверняка не использую всех её возможностей. А Деннис… Ну, он… он просто боялся компьютеров.
— Какая глупость. Компьютер — это инструмент. С таким же успехом можно бояться рейсшин или пылесосов. Или гусиных перьев.
Коллингвуд криво усмехнулся.
— Падение Западной Римской империи иногда связывают с изобретением письма гусиными перьями. Когда приходилось вырубать написанное на камне, люди, должно быть, больше задумывались над тем, что пишут.
Ред улыбнулся.
— Возможно, вы правы.
Коллингвуд оттолкнулся ногами, и диван начал раскачиваться.
— У моей бабушки был такой диван-качалка. Я чувствую себя совсем как в детстве. — Он раскачивался медленно, как маятник. — Вы расскажете мне, что вам известно про Денниса Френча?
