— Утечка? — Он вспомнил грохот взрыва, сильнейший удар, подбросивший его в воздух, качнувшиеся стены и расщепленные двери. Будь они немного тоньше…
— Сегодня утром допрашивали Бренду, — сказала Ллуэлин. — Она смутно помнит, что как будто когда-то говорила хозяйственникам про запах газа. И что давала заявку на ремонт.
— Значит, Бренда уцелела?
— Мелкие ушибы и царапины, — сказал Донг. — Она свалилась под стол, это её спасло. Ей повезло. Нам всем повезло.
— Да, — сказал Джереми. — Ведь мы все должны были находиться в той комнате.
Он обвел всех глазами и понял, что они это прекрасно знают. Вейн медленно потер руки. Ллуэлин смотрела на Донга, который отошел от кровати и тоже уселся у стены, откинув назад голову и закрыв глаза.
— Кто-нибудь из вас верит, что это был несчастный случай? — спросил Джереми.
Ллуэлин медленно покачала головой. Вейн мрачно взглянул на него.
— В новостях упоминалось Общество Бэббиджа. Они сказали, что мы занимались изучением бомонтовской распечатки, но что газ подтекал еще до того, как была образована группа.
Джереми обменялся взглядом с Ллуэлин.
— Если это подтверждают документы, значит, так оно и есть.
Он почувствовал, что в его голосе прозвучала горечь.
— На группы в Стэнфорде и Чикаго никто не покушался, — добавил Вейн.
— Никто, — сказал Донг. Он открыл глаза и вызывающе посмотрел на них. — Но там не было Джима Тран Донга, который занимался математической стороной дела, верно? Как и положено гуманитариям, они не подумали о математике. — Он отвел глаза в сторону. — И, как выяснилось, правильно сделали.
— Это была глупость, — задумчиво произнес Вейн. — Подложить бомбу. Большая глупость. Как бы ни объясняли это официально, обязательно возникнут подозрения. — Он потряс головой. — Как могло так долго просуществовать Общество, которое делает такие глупости?
— Я бы не стал называть это просто глупостью, — парировал Джереми.
Вейн взглянул на него.
— Глупость и злоба не исключают друг друга, — сказал он. — Часто они связаны.
— Что, Вейн, продолжаем умные рассуждения? — саркастически заметил Донг.
— А никому из вас не пришло в голову, — вмешалась Ллуэлин, — что мы четверо, кто уцелел после первого покушения, неминуемо становимся мишенью для следующей попытки? И что это та самая больница, из которой исчез Деннис Френч?
Она нервно сжимала и разжимала кулаки.
— Я почти ни о чем другом и не думал с тех пор, как пришел в себя, — сказал Донг.
Сердце у Джереми забилось чаще. Они придут за ним сюда. Он знал это. Стоит только подождать, и они придут и утащат его туда же, куда утащили Денниса.
— Они знают, где мы, — сказал он.
Вейн встал и принялся ходить взад и вперед по комнате. Джереми видел, что на лбу у него выступили капельки пота. Он то и дело опасливо озирался по сторонам. Правой рукой он растирал пальцы левой, торчавшие из-под повязки.
— Мы должны что-то сделать, — сказала Ллуэлин.
Вейн остановился недалеко от двери и провел здоровой рукой по металлической дверной раме.
— Вас не найдут, — сказал он наконец.
Донг бесстрастно смотрел на него. Ллуэлин поджала губы.
— Как вы можете это говорить, Херкимер? Мы тут просто живая мишень.
— Я хочу сказать, что вас здесь не найдут. — Он повернулся к ней. — В больничных документах написано, что вы погибли при взрыве.
Наступило молчание — каждый пытался осмыслить его слова.
— Хитро придумано, — сказал наконец Джереми. — А вы не боитесь слишком часто прибегать к этому способу?
Вейн со слабой улыбкой взглянул на него и смущенно сказал:
— Не судите нас слишком строго. Мы к таким вещам не очень привыкли.
Ллуэлин удивленно посмотрела на них и спросила:
— О чем вы говорите?
Джереми кивнул в сторону Херкимера Вейна.
— Я полагаю, что ваш приятель — агент Общества Бэббиджа.
Вейн поднял брови.
— О боже мой, конечно нет!
Казалось, он шокирован.
— Джереми, на что вы намекаете?
— Он намекает на то, — жестко сказал Донг, — что доктор Вейн знает больше, чем говорит. — Он повернулся к историку. — Он намекает на то, что доктор Вейн чертовски удачно устроил так, чтобы задержаться и не войти в ту комнату.
Вейн нахмурился.
— А я с таким же успехом мог бы указать на то, что и вы, и мистер Коллингвуд тоже задержались и не вошли в ту комнату. И что доктор Ллуэлин удачно вышла из нее как раз вовремя. Если бы у меня был более подозрительный характер…
Гвинн резко поднялась со стула.
— Прекратите, Херкимер! — В голосе её прозвучало раздражение. — Это оскорбительно. Мы все здесь друзья. — Она отвернулась к стене, делая вид, что разглядывает циферблаты приборов, и продолжала: — Когда взрыв потряс здание, я бросилась назад и… и там просто бойня была. — Она снова повернулась к ним, и Джереми увидел, что её раскрасневшееся лицо залито слезами. — Херкимер, вас ударило дверью. Хотите, я вам расскажу, как выглядела другая сторона этой двери? Чем она была намазана, как бутерброд маслом? Я говорю «чем», потому что разобрать, кем это было раньше, не мог бы уже никто.
Вейн побелел и отвернулся.
— Не надо.
Донг, сидевший с опущенной головой, сказал:
— Примите мои извинения, доктор Вейн. Мне не следовало так легко бросаться обвинением в массовом убийстве.
Джереми заметил, что от самого обвинения Джим не отказался. Он с трудом сел прямо.
— Тем не менее мы знаем, как безжалостно Общество Бэббиджа. Они убивают всех, кто близко подходит к их тайне. На прошлой неделе я объявил, что доктор Донг сделает сообщение о результатах своего математического анализа сегодня…
— Вчера, — перебила его Гвинн.
— Ну, вчера. И вскоре после того, как мы должны были войти в эту комнату, там происходит взрыв. Мне представляется очевидным, что кто-то не хотел, чтобы мы слышали сообщение доктора Донга.
— Кто-то из тех, кто был в комнате?
Вейн посмотрел на нее.
— Да, Гвинн. Кто-то из тех, кто был в комнате. Кто еще мог знать о сообщении доктора Дон… Джима? И, очевидно, кто-то из тех, кто остался в живых. Не думаю, чтобы кто-нибудь по собственной воле вздумал таким способом лишиться жизни.
Джереми почувствовал, что у него закружилась голова и к горлу подступила тошнота. Наверное, от контузии. Или от одной мысли о том, что кто-то может пожертвовать жизнью ради абстракции. Как те террористы на Ближнем Востоке, которые разгоняются на автомобиле, набитом взрывчаткой, и направляют его в цель. Или как тот человек в парке, который стрелял в Сару Бомонт. Джереми никогда не понимал фанатиков. Фанатизм заставляет людей вести себя иррационально, а иррациональное поведение непредсказуемо и опасно.
— Ты понимаешь, что говоришь, Херкимер? Ты говоришь, что один из нас — член Общества Бэббиджа. Что один из нас подложил эту бомбу или помог её подложить. Что один из нас убил наших друзей.
— Это были мои и ваши друзья, Гвинн. Давние сослуживцы. Коллеги. Но Джереми был с ними почти незнаком. А доктор Донг вообще незнаком.
Донг вскочил с места, опрокинув стул.
— Если бы я не хотел, чтобы до вас дошла суть этих математических моделей, я мог бы в своем сообщении просто её утаить. Или совсем не делать никакого сообщения. Если бы я не пришел к Гвинн с этим предложением, вообще ничего бы не произошло.
Наступило молчание.
— Вообще ничего бы не произошло… — шепотом повторил Донг, нащупал стул и снова сел.
— Нет, Джим, это все же могли быть вы, — не унимался Вейн. — Чтобы выяснить, что мы знаем или о чем догадываемся, вы должны были так или иначе принять участие в работе группы. Но вы математик, и у вас был только один благовидный предлог.
Донг сердито взглянул на него, но промолчал.
Джереми рассмеялся. Все повернулись к нему.
— А как насчет меня, Херкимер? Как вы можете изобразить злодеем меня? Люди из Общества Бэббиджа совершили нападение на моего ближайшего друга, а потом похитили его. Ну-ка, сделайте из меня главного героя вашего сценария. Попробуйте!
