Но что же произошло? Как в короткий срок удалось восстановить боеспособность армии, отразить наступление белоинтервентов и сорвать их план окружения Москвы северным кольцом?
В день приезда в Вятку, познакомившись с положением Восточного фронта, Сталин и Дзержинский телеграфируют в Москву:
«Председателю Совета Обороны товарищу Ленину.
Расследование начато. О ходе расследования будем сообщать попутно. Пока считаем нужным заявить вам об одной, не терпящей отлагательства, нужде 3-ей армии. Дело в том, что от 3-ей армии (более 30 тысяч человек) осталось лишь около 11 тысяч усталых, истрепанных солдат, еле сдерживающих напор противника. Присланные Главкомом части ненадежны, частью даже враждебны к нам и нуждаются в серьезной фильтровке. Для спасения остатков 3-ей армии и предотвращения быстрого продвижения противника до Вятки (по данным, полученным от командного состава фронта и 3-ей армии, эта опасность совершенно реальна) абсолютно необходимо срочно перекинуть из России в распоряжение командарма по крайней мере три совершенно надежных полка. Настоятельно просим сделать в этом направлении нажим на соответствующие учреждения. Повторяем: без такой меры Вятке угрожает участь Перми, таково общее мнение причастных к делу товарищей, к которому мы присоединяемся на основании всех имеющихся у нас данных. Сталин. Ф. Дзержинский».
3-я армия была обескровлена. Без притока чистой свежей крови восстановить боеспособность она не могла. Нужно было найти эту кровь и влить ее в вены слабеющего организма армии — нужны были резервы, резервы, надежные и проверенные. Комиссия ЦК не ограничилась письмом Ленину о присылке трех полков, нет, здесь же на месте были найдены резервы, необходимые для того, чтобы немедленно остановить наступление белых и держать фронт до подхода подкреплений из центральной России. Областной комитет партии объявил мобилизацию на фронт коммунистов и перебросил на передовые позиции вятский батальон ВЧК. Затухающий пульс армии снова приобретал размеренность и ритм.
А когда прибыли на станцию Чепца первые эшелоны пополнения, они были задержаны комиссией ЦК и проверены. Из мутного потока людей, призванных в армию военкоматами, пренебрегшими классовым принципом комплектования, из потока людей, загрязненного агентурой врага — кулаками и контрреволюционерами, была отсеяна вся муть. Очищенные и спаянные вокруг ядра коммунистов, скрепленные революционной дисциплиной, батальоны пополнения стали надежной силой.
В эти дни, дни возрождения и укрепления Восточного фронта, рождалась и новая армия, созданная по принципу строго классового комплектования, с крепкими партийными организациями в каждом подразделении, с опытным комиссарским составом, руководящим политработой среди бойцов и командиров.
В эти дни величайшего напряжения, в дни борьбы за спасение отечества, за спасение революции, на Восточном фронте и в ближайшем тылу все было поставлено на ноги, везде кипела творческая созидательная работа, все подвергалось проверке.
Под руководством комиссии ЦК штабы были очищены от скрытых врагов и безразличных военспецев, разгаданы предатели, насаженные Троцким на посты старших военных начальников, изгнаны из тыловых учреждений карьеристы и бюрократы, разлагающие тыл, подобраны новые кадры оперативных работников и военных комиссаров, в губернии была создана революционная власть — Вятский военно-революционный комитет — власть, способная оздоровить тыл и успешно бороться с кулацкими восстаниями, власть, которой как высшему органу Советов губернии подчинялись все советские и партийные организации.
И в те же дни возрождения и укрепления 3-й армии товарищи Сталин и Дзержинский, уже уверенные в грядущей победе, разрабатывают план перехода в наступление всем фронтом. Войска сверху донизу пронизывает идея контрнаступления.
К выполнению единой стратегической задачи — не допустить создания англо-американского кольца вокруг Москвы были привлечены во взаимодействии все армии фронта, выделены резервы, способные развить успех наступления.
Командующий фронтом получает директиву: повернуть главные силы соседней с 3-й армией 2-й армии в северном направлении на Кунгур и бить во фланг и по ближайшим тылам наступающей сибирской армии Колчака; привлечь к взаимодействию с 3-й и 2-й армиями 5-ю правофланговую армию, поставив ей задачу обеспечивать правый фланг и тыл наступающей на Кунгур армии; обеспечить левый открытый фланг 3-й армии Северным отрядом лыжников и предотвратить угрозу предпринятого белыми обходного маневра по трактовой дороге через Кайгород на Вятку.
Для взаимодействия с наступающими армиями привлекаются даже отдаленные армии южного крыла, которые не могли непосредственно принять участия в операции. Этим (1-й и 4-й) армиям даются указания: наносить быстрые и энергичные удары по противнику с целью сковать его силы и воспретить ему переброску войск с юга на север; освободить Оренбургскую и Уральскую казачьи области и установить связь с армией Советского Туркестана.
И в те же дни для организации взаимодействия с подпольщиками Сибири и для руководства всей подпольной работой в тылу белых в Вятке было создано отделение Урало-Сибирского Бюро ЦК, по конспиративным соображениям названное «Особой комиссией Вятского губернского военно-революционного комитета».
Через леса и степи, углубляясь все дальше на север, в район старинного города Чердыни, через фронт 3-й армии пошли испытанные в царском подполье коммунисты, пошли, неся сибирским подпольным организациям и сибирскому порабощенному народу большевистскую энергию и ленинское призывающее к борьбе слово.
В середине января воссозданная 3-я армия, имея позади очищенный от предателей, крепкий и надежный тыл, перешла в наступление.
2
Наталью арестовали на улице, когда, отчаявшись разыскать Василису, она возвращалась домой в Верхисетский поселок. Ее задержали на перекрестке милиционеры.
— Оттуда? — многозначительно спросил один из них, ощупывая узелок, который Наталья держала в руках. — Чего несешь?
— Передачу, — не подумав, сказала Наталья. — Передачу заключенному…
— Ну неси, может, самой пригодится, — сказал милиционер и усмехнулся. — Идем.
— Я домой иду, — сказала Наталья. — Или по городу ходить нельзя?
— Кому можно, а кому и нельзя… Поворачивайся… — Милиционер взял Наталью за рукав и повел через улицу.
Наталья рванула руку, но милиционер не выпустил рукава.
— Гляди… — с угрозой сказал он.
— И глядеть мне нечего… Куда ты меня ведешь?
— А куда надо, туда и веду, там разберутся…
Он повел Наталью к городскому гостиному двору, и Наталья поняла, что не случайно ее задержали, что это арест и что, наверное, ее надолго замкнут в каком-нибудь из подвалов гостиного двора, превращенного контрразведкой в арестное помещение.
— На улице задержана, — сказал милиционер дежурному контрразведчику, вводя Наталью под низкие своды каменного лабаза — теперь камеры допросов. — От Обсерваторской шла, и узелок в руках…
— Понятно, — сказал контрразведчик. — Этап провожала? Фамилия как?
— Берестнева, — сказала Наталья, и вдруг ей почудилось, что она спит и это во сне ей мерещатся темные каменные своды и губастое лицо контрразведчика. И казалось ей, что нужно сделать только какое-то усилие и она непременно проснется, как часто просыпалась, когда ее мучили страшные сны, проснется в своей постели и увидит свою комнату: и занавески на заснеженном окне, и маленькое зеркальце в простенке между окон, и над зеркальцем фотографию Павла.
Так же в каком-то странном болезненном полусне она шла по темному коридору, потом услышала не разбудивший ее голос, сказавший «входи», услышала лязг закрывшейся железной двери и остановилась, коснувшись рукой мокрой стены, все силясь сделать какое-то усилие, чтобы проснуться.
Кругом клубился серый туман, и в тумане слышались вздохи, плач детей, шепот, шорохи, невнятные голоса. Они сливались в сплошной монотонный гул, в такой, какой обычно стоит в битком набитом людьми вокзальном зале ожидания, где обжились, как дома, заждавшиеся поезда пассажиры.
