Фао задержала на нём взгляд. Засмотрелась. Тавр заметил внимание и слегка улыбнулся ей.

Мальчик-ведич с соседней от Фао ели по имени Моолвуль бегал вокруг огромных, больше его раз в шесть, чужеземцев и задирал их язвительными кричалками. Тавры же никак на него не реагировали, стоя неподвижно, без малейших эмоций на лицах. Таковы были ведичи: не любили пришлых! Раздался крик матери Моолвуля. Звала домой…

Если ещё кто-то и интересовался гостями из соседнего леса, то наблюдал за ними с большой осторожностью, из-за кустов и деревьев.

Внезапно медведь проснулся и громко-громко зевнул. Фао отвела взгляд от молодого тавра и его младших собратьев и посмотрела на крупного зверя. Её тут же осенило.

Это же Кешо!

– Кешо! Кешо! – радостно закричала Фао и побежала к медведю, Ина за ней.

– Это медведь нашего командира Доколмо-Леяма! – высокий тавр, понравившийся Фао, попытался её задержать. Здоровяк же с молотом даже не дёрнулся.

Но медведь уже узнал Фао, поднялся на четыре лапы, бросился к ней и стал облизывать. Один его язык был размером с полруки девочки. Она попробовала погладить его по носу, в ответ медведь чихнул, обдав её не очень приятными брызгами.

Сама напросилась!

– Я узнал тебя! – раздался голос за спиной, Фао обернулась и увидела Доко. Он был хмурым и мрачным. Но, глядя на неё, пытался улыбаться, – Ты сильно расстроилась и плакала, когда ведичи отдали мне его.

Тут Фао вспомнила всю историю Кешо. Медведю было около двух лет, а он уже вырос до невероятных размеров. Доко, тогда прибывший в Сва-Иолэдэ с очередным посольством, поразился мощи огромного чёрного медведя. Как оказалось, он тоже очень любил этих животных, только ездил на них верхом.

Когда старейшины спросили Доко, какой подарок он хочет получить в знак дружбы с ведичами, то тавр попросил этого медведя. Старейшины согласились с одним условием: Доко не должен был ломать его волю. Когда тавр подошёл к Кешо, то медведь лизнул его руку. А после дал добровольно себя оседлать… Доко уехал верхом на Кешо без седла и уздечки.

А Фао, тогда ещё совсем маленькая, плакала. Ей было грустно, что Кешо променял её и лес Докол-Мо на молодого тавра.

– Ты хорошо заботишься о Кешо? – Фао попробовала начать разговор серьёзно.

– Его теперь зовут Кешол-Ирайк! Мы с ним хорошие друзья…

– А мы знаем, почему ты такой грустный… – неожиданно выпалила Ина.

– Не обижайся, пожалуйста, на наших старейшин… Не все ведичи такие! – Фао, если уж на то пошло, решила сказать и это.

Доко тут же оглянулся на своих тавров, но те стояли не шелохнувшись, а затем поманил девочек в сторону. Фао и Ина пошли за ним.

– Значит, нас действительно подслушивали… Вы?

Фао и Ина виновато кивнули головами.

– Делайте вид, что ничего не знаете! – строго приказал он.

– А мы бы хотели в Долину… – вздохнула Фао.

– Если бы нас отпустили… – добавила Ина.

– Я бы тоже хотел… – задумчиво проговорил Доко.

– А что случилось? – спросила Фао.

– Уже не важно.

– Важно! Скажи! Тебя же за этим послали к ведичам!

– Долина опустела… – немного подумав, ответил Доко, – В какой-то момент люди просто пропали из неё. Правители Элинора посчитали, что все восемь народов должны принять участие в том, чтобы вновь населить Долину и вообще выяснить, что за напасти приключились там.

– Вот это да… – Ина стояла с открытым ртом, – А возьми нас! – вдруг резко предложила она.

У Доко округлись глаза:

– Вы хотите войны между ведичами и таврами?! Старейшины же не отпускают вас!

– Не отпускают… – снова вздохнула Фао.

– А тогда скажи хотя бы, как можно попасть в Долину?! – лукаво спросила неунимавшаяся Ина.

Повисло молчание. Фао понимала, что подруга перешла все возможные границы. Доко и так уже был не в настроении, а тут ещё они со своими глупыми расспросами. Но тавр отреагировал на просьбу Ины весьма спокойно. Прикрыл глаза, тяжело вздохнул. А потом сделал им навстречу ещё один шаг и обратился к подруге:

– Дай левую ладонь…

Ина протянула свою маленькую ручку, огромные пальцы тавра взяли её, перевернули ладонью вниз и отвели большой палец чуть в сторону, в направлении Серых Терний.

– Как зайдёте в чащу, – сказал Доко, – Встаньте перед моховой шапкой на любом дереве… Указательный и средний палец должны быть направлены точно по направлению, как растёт мох. А большой будет показывать куда идти. Вот! Запомни, насколько его нужно отогнуть. Если не собьётесь с пути, на двадцатый день достигнете огромной реки Кавы, а дальше ступайте вдоль её берега вниз по течению.

– Спасибо, Доко! – выпалила Ина, явно не ожидавшая, что тавр выполнит её просьбу.

– Только что бы ни случилось, не смейте говорить, что дорогу подсказал вам я! – почти рявкнул тавр с небывалой строгостью. Но это было лишнее: Фао и Ина тут же заверили его, что исполнят наставление.

– А ты сам отправишься в Долину? – спросила Фао.

– Сейчас же! Только прямым путём, – ответил Доко и полез на спину Кешол-Ирайка. Тавры-помощники стали седлать лосей.

Девочки, грустные, шли по полянам Сва-Иолэдэ.

И всё происходящее вокруг совершенно не радовало их глаз. Тавры ушли, и жизнь вернулась в прежнее русло. Зеваки, тайком поглядывавшие на гостей, уже давно попрятались в дома на своих деревьях.

У ели, где жила Фао, её прапрадедушка, на которого она утром так бесцеремонно упала, играл в гурру со своим товарищем примерно тех же лет.

Гурра {Щука} – народная игра ведичей. Отражает природную гармонию мира. Шесть – священное число, шестиугольник – идеальная форма. На игровом поле в виде шестиугольника, поделённого на более мелкие шестиугольники наподобие пчелиных сот, стоят шесть белых и шесть чёрных фигурок: медведь, филин, лось, орёл, сабр и лиса. Задача – съесть фигурки противника. Но иногда из проруби может всплыть щука и поменять расклад сил на поле.

Чем старше ведич, тем больше он любит играть в гурру… Не любишь играть в гурру – считай, проведёшь старость в одиночестве. Целыми днями игроки гремят костями и переставляют фигурки по полю. Год за годом, круг за кругом жители леса Докол-Мо оттачивают своё мастерство в игре.

Один раз Фао сказала, что считает игру в гурру пустой тратой времени. Ох, как она была наказана! С тех пор она просто возненавидела эту традиционную забаву.

А старики всё сидели, задумчиво глядя на шестиугольную доску, иногда медленно передвигая дрожащими пальцами фигурки…

Фао огляделась вокруг.

Дородная ведичанка, медведица, толкла в ступе ягоды. Рядом с ней в сени дуба сидела ещё одна, моложе и гораздо стройнее, лань, и вышивала узоры на рубашке. Двое мужей плели большой гамак и готовили настил для нового подвесного моста между деревьями.

И тут у Фао на глазах выступили слёзы, она поняла, что подобную картину она будет видеть всю свою жизнь.

Да, лес Докол-Мо невероятно красив. Да, у неё есть мохнатые друзья в медвежьем перелеске… Но ничего, ни-че-го больше не поменяется в городе Сва-Иолэдэ, разве что явится новое посольство от тавров или забредёт путешественник-исследователь из Долины.

Как же всё это надоело! Жить на свободе, только мнимой. Жить так, как велят старейшины — старейшины, что нарушают священные клятвы, что ставят предрассудки выше разума! Слушать сказки про шестипалых, хотя шестипалых никто никогда и не видел. Наблюдать, как старики играют в гурру и делать вид, что наслаждаешься этим зрелищем. Получать взбучку за любознательность! Получать лишь оплеухи вместо ответов на вопросы! Вот он какой, лес Докол-Мо!

– Слушай, – Фао посмотрела на Ину; слёзы вмиг пропали, а голос стал уверенным, – А ты спрашивала у Доко про путь в Долину на полном серьёзе?

Взгляды подруг встретились. Глаза Ины опять блеснули тем самым огоньком. Девочки вновь поняли друг друга с полуслова.

Сваол-Ней была не такая бойкая, как Фао и Ина. Но не менее любознательная. Однако своё влечение к открытиям скрывала. С подружками секретами делилась, а при родителях и пращурах, и уж тем более при старейшинах, держала рот на замке. Зато Сваол-Ней много читала и много знала. Если к кому и нужно было идти за советом, то только к ней.